Энергетическая справедливость в формирующемся многополярном мире

Read post on ria.ru

МИА "Россия сегодня" представляет доклад "Энергетическая справедливость в формирующемся многополярном мире", подготовленный Агентством стратегических инициатив, Платформой НТИ и рабочей группой "Энерджинет" НТИ при поддержке Министерства энергетики России. Позиция, изложенная в настоящем докладе, отражает точку зрения авторов и не является официальной позицией Российской Федерации. Введение В условиях глобальной трансформации энергетика — это не просто часть национальной экономики, это фундаментальная основа, без которой невозможно существование и развитие любого государства и общества. Доступность энергии становится базовым условием функционирования современных социальных и экономических систем, напрямую определяя способность государства обеспечивать технологический суверенитет, обороноспособность и достойный уровень жизни граждан. Несмотря на активный рост установленных мощностей возобновляемой энергетики, большинство стран мира по-прежнему критически зависят от ископаемого топлива, покрывающего более 80% их потребности в энергии. Это доминирование обусловлено не только экономической целесообразностью, но и необходимостью обеспечить надежность энергосистем в условиях климатических изменений и растущей геополитической неопределенности. Очевидно, что неравномерный доступ к энергии усугубляет неравенство между странами и регионами, создавая ситуацию, когда развивающиеся государства, богатые ископаемыми ресурсами, не могут конвертировать их в рост благосостояния, попадая в финансовую и технологическую зависимость от развитых стран. Таким образом, они оказываются в ловушке энергетической бедности. В докладе представлен комплексный анализ глубинных причин энергетической бедности, тесно связанных с явлениями энергетической несправедливости. В то время как бедность фиксирует количественный дефицит ресурсов, несправедливость раскрывает системное неравенство, возникающее из-за механизмов перераспределения контроля над ресурсами, технологиями и будущим развитием. В докладе подробно рассматриваются три основные формы материализации энергетической несправедливости: неоколониализм (скрытый колониализм), использование стандартов ESG и климатической повестки как способа доминирования, применение санкций и тарифных войн. В ответ на сохраняющиеся вопросы энергетической несправедливости предлагается концепция энергетической справедливости. Эта концепция опирается на несколько ключевых элементов, включая шкалу энергетической справедливости и устойчивый технологический фундамент. Шкала энергетической справедливости описывает две противоположные модели отношений: зона деградации / несправедливости и зона созидания / справедливости. Технологический фундамент энергетической справедливости предполагает расширение доступа к энергии, глубокую электрификацию и переход к новым энергетическим архитектурам. Концепция энергетической справедливости реализуется в открытой и взаимовыгодной кооперации между государствами и объединениями, такими как БРИКС и ШОС. Этот подход основан на признании многообразия путей развития каждой страны и принципиальном невмешательстве в ее внутренние дела и является практическим руководством к действию. Целью данного доклада является анализ текущего состояния глобальной энергетики через призму справедливости и несправедливости. Авторы предлагают рассмотреть энергетику не как товар, а как фундаментальное право на развитие. Это обосновывает необходимость перехода от парадигмы зависимости и эксплуатации развивающихся стран к новой модели, основанной на равноправном партнерстве и технологическом суверенитете. Такой подход позволит преодолеть системные противоречия и создать условия для справедливого мироустройства. 1. Состояние глобальной энергетики 1.1. Мировой энергобаланс и потребность в энергии Доступность энергии служит базовым условием для функционирования и прогресса современного общества. От нее напрямую зависят экономическое развитие, социальная сфера и способность государства обеспечивать технологический суверенитет. Энергия служит движущей силой для ключевых направлений: она питает промышленность, обеспечивает функционирование систем здравоохранения и образования, способствует развитию сельского хозяйства и транспорта. Способ получения и преобразования энергии — это технологический фундамент, на котором строятся экономика и социальная структура. Мировое потребление электроэнергии в 2024 году увеличилось на 4,3%, обогнав как рост мирового ВВП (3,2%), так и рост потребления энергии в целом (2,6%). Спрос на электроэнергию также демонстрирует положительную динамику после пандемии COVID-19 (Рис.1). Цифровизация и масштабирование новых технологий преобразования энергии, таких как возобновляемые источники энергии (ВИЭ), водородная энергетика, накопители энергии и распределенные системы формируют новый энергетический уклад. Энергосистемы по всему миру адаптируются к этим изменениям, которые вызваны с одной стороны непрерывным ростом общего спроса на электроэнергию (Рис. 1), а с другой — изменением требований к энергоснабжению: надежностью, мобильностью, гибкостью. Показатели восстановились и продолжили свой рост, который во многом обусловлен увеличением населения земного шара и растущей электрификацией развивающихся стран. По итогам 2024 года наиболее заметный прирост потребления электроэнергии наблюдается в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) и на Ближнем Востоке — 5,4% и 5,3% соответственно. Однако ожидаемый на горизонте 2050 года демографический бум на Африканском континенте (прирост около одного миллиарда человек) неизбежно приведет к глобальному сдвигу в географической структуре потребления энергии. Ископаемые виды топлива — уголь, нефть и природный газ — по-прежнему формируют основу мирового энергобаланса, обеспечивая 86,7% глобального энергопотребления (Рис. 2). Несмотря на рост доли ВИЭ6, значение ископаемых видов топлива остается доминирующим (Рис. 3) и обусловлено не только экономической логикой, но и необходимостью обеспечивать базовую надежность систем в условиях климатических изменений и возросшей геополитической неопределенности. Особое значение приобретает спрос на электроэнергию со стороны высокотехнологичного сектора: центры обработки данных (ЦОД), инфраструктура искусственного интеллекта (ИИ), прецизионные и аддитивные производства, высокоточные фотолитографические, биотехнологические и электрохимические производства. По прогнозам Международного энергетического агентства, (МЭА) потребление электроэнергии ЦОД удвоится к 2030 году. Центры обработки данных будут использовать 945 тераватт-часов (ТВт-ч) в 2030 году, что примерно эквивалентно текущему годовому потреблению электроэнергии в Японии. Электрификация транспорта и промышленности охватывает не только электромобили и электробусы, но и беспилотные авиационные системы, речные и морские суда, промышленную робототехнику, что требует развития мобильных источников электроэнергии и зарядной инфраструктуры на базе распределительных электрических сетей. 1.2. Доступ стран к энергоресурсам Парадокс современной ситуации заключается в том, что на фоне общего роста потребления энергии, стремления к диверсификации энергоснабжения, появления новых технологий и научных знаний в сфере энергетики, физический и экономический доступ к энергии распределяется неравномерно. Это приводит к неравенству между различными группами населения и/или целыми государствами и регионами. Некоторые государства ведут политику "восстановления энергетического доминирования", в то время как другие страдают от нехватки надежной и доступной энергии. Энергетическая бедность — это неспособность достичь определенного уровня бытовых энергетических услуг или отсутствие доступа к современным энергетическим услугам для удовлетворения общих энергетических потребностей. В мире человек в среднем потребляет 78 гигаджоулей (21,7 мегаватт-часов) энергии в год. При этом среднестатистический американец потребляет примерно столько же энергии в месяц, сколько среднестатистический житель Кении за целый год. Современная энергетическая система не удовлетворяет потребности значительной части населения земного шара. Несмотря на позитивную динамику в энергообеспечении мирового населения, более 660 миллионов человек в мире до сих пор не имеют доступа к надежным источникам энергии (Рис. 4), что ограничивает для них возможности по улучшению качества жизни. Страны Африканского континента к югу от Сахары остаются наиболее уязвимыми — около 567 миллионов человек (около 86% от общего числа) не имеют доступа к электроэнергии. Энергетическая обеспеченность стран тесно связана с общим показателем уровня жизни населения. Одним из рейтингов, демонстрирующих уровень жизни населения в стране, является Индекс человеческого развития (ИЧР) ООН, это сводный показатель (от 0 до 1) ключевых аспектов человеческого развития: долгой и здоровой жизни, образованности и достатка. Чем выше значение, тем выше уровень жизни в государстве. Сопоставление данных ИЧР по регионам мира и уровню доступа населения к электричеству выявляет прямую корреляцию между этими показателями (Рис.5). Так африканские страны демонстрируют наименьшие значения по этим двум параметрам, в то время как страны Европы занимают лидирующие позиции. Энергетическая бедность влечет за собой отсутствие элементарных условий для жизни, доступа к медицинской помощи, получения современного образования. Согласно Докладу Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ), ввиду использования в качестве топлива традиционной биомассы, домохозяйства тратят до 40 часов в неделю на заготовку дров и приготовление пищи, что не позволяет женщинам трудоустроиться, а детям посещать школу. В то время как развитые страны, обладая необходимыми технологиями и капиталом, строят генерирующие мощности, многие государства Африки не могут решить даже задачу базовой электрификации для своего населения. При высоком ресурсном потенциале на Африканском континенте сохраняется низкий уровень энергообеспечения населения, а Германия и Япония, наоборот, при высоком уровне потребления энергии на душу населения обладают относительно низким показателем извлекаемых запасов (подробнее о сравнении показателей энергообеспеченности и извлекаемых запасов стран ниже в конце параграфа — обоснование к рисунку 5). При наименьших значениях доступа к энергии Африка обладает 30% мировых запасов полезных ископаемых, необходимых для низкоуглеродных технологий и цифровой инфраструктуры. Танзания богата запасами угля, при этом 70% добываемого угля уходит на экспорт. Таким образом, Африка, обладая ресурсным потенциалом для низкоуглеродных технологий и энергетики, остается в ловушке энергетической бедности, в то время как развитые страны эффективно используют ограниченные запасы. Проблема неравномерного соотношения ресурсообеспеченности страны и уровня жизни касается не только Африканского континента. Провинция Хадрамаут в Йемене — яркий пример "ресурсного проклятия", когда в стране есть богатые запасы ископаемых ресурсов, но потребление энергии на душу населения остается крайне низким. Так, несмотря на большие запасы нефти (Йемен входит в топ-30 стран по доказанным запасам нефти), регион живет за чертой бедности: доля населения, живущего в условиях крайней нищеты, составляет больше 30% (Рис. 6). История нефтедобычи в регионе связана с деятельностью крупных западных корпораций, таких как канадская Nexen, французская ľotal Energies, норвежская DNO ASA и канадская Calvalley. Хотя многие из этих компаний уже покинули Йемен, они оставили наследие в виде серьезных экологических и социальных проблем. Проблема недостатка энергии касается и некоторых стран Азии. Например, по данным Министерства энергетики Республики Казахстан, в стране наблюдается дефицит электроэнергии: потребление преобладает над производством (Рис. 7). В целом с 2025 по 2031 гг. потребление электроэнергии в стране увеличится на 28,2% — с 122,8 миллиарда до 157,5 миллиарда кВт-ч.23 В 2031 году дефицит достигнет максимума — 6,9 миллиарда кВтч, что сравнимо со средним годовым потреблением одной целой области Казахстана. Как и для многих развивающихся стран, природный газ сохраняет статус стратегического ресурса для Узбекистана, существенно влияя на экономику, энергетическую безопасность и состояние торгового баланса. В 2023 году Узбекистан столкнулся с энергетическим кризисом, связанным с повсеместным износом инфраструктуры, отсутствием новых технологий и неэффективно работающей системой управления. Согласно Страновому докладу Всемирного банка, для замены устаревающей энергетической инфраструктуры необходимы значительные инвестиции — 262 миллиарда долларов. В настоящее время на газ приходится свыше 70% генерации электроэнергии в стране. Однако, внутренняя добыча этого ресурса демонстрирует устойчивый отрицательный тренд (Рис. 8) — в 2024 году показатели стали рекордно низкими за последние двадцать лет. Газовый кризис приводит к острому дефициту: более 170 тысяч домохозяйств по всей стране остались без газоснабжения в пик кризиса, из-за веерных отключений прошли протесты во многих городах Узбекистана, тысячи школ, детских садов и больниц были переведены на уголь. Обладая ограниченными собственными запасами угля и газа, Турция исторически сталкивается с высокой зависимостью от импорта энергоносителей, что создает угрозу ее энергетической безопасности. Несмотря на активное развитие солнечной генерации и гидроэнергетики, доля потребления первичной энергии из ископаемого топлива все еще составляет 80%. Турция занимает первое место среди европейских стран по угольной генерации электроэнергии. При этом в 2024 году импортный уголь составил 61% от общего объема производства электроэнергии в Турции (Рис. 9). Современная эпоха в сфере глобальной энергетики характеризуется контрастом между ростом общего мирового энергопотребления и сохраняющимся неравенством в доступе к надежным и устойчивым источникам энергии. С одной стороны, глобальный спрос на энергию продолжает увеличиваться, подгоняемый цифровизацией. С другой стороны, миллионы людей по-прежнему сталкиваются с энергетической бедностью: в странах, богатых природными ресурсами, значительная часть населения лишена стабильного электроснабжения. В то же время, некоторые малообеспеченные собственными ресурсами государства, оказываются в ловушке долгосрочной геополитической зависимости от внешних поставщиков, а износ инфраструктуры усугубляет проблему дефицита энергии. Таким образом, противоречие современной эпохи производства и потребления энергии не только в диспропорциях потребления, но и в системном разрыве между потенциалом энергетических ресурсов и их фактическим эффективным использованием. Обоснование выбора стран для графика "Соотношение извлекаемых запасов и потребления энергии в странах (справочно) Выбор именно этих стран (и Африканского континента — совокупно) требует обоснования. Отдельные государства Африки — Танзания, Нигерия, Нигер и Эфиопия — приведены в качестве примеров так называемого "ресурсного проклятия", когда в наличии у них богатые запасы ископаемых ресурсов, но потребление энергии на душу населения остается крайне низким. Немногим лучше ситуация обстоит в Алжире, что связано с более устойчивым политическим режимом и вовлеченностью в деятельность региональных международных организаций, таких как ОПЕК, Лига арабских государств (ЛАГ), Союз Арабского Магриба (САМ). Кроме того, Алжир является ассоциированным членом ЕС в рамках евро-средиземноморского партнерства (Барселонский процесс). ЮАР является единственным государством на территории Африки южнее Сахары, которое добилось относительного баланса по критериям ресурсной обеспеченности и энергопотребления на душу населения, однако это объясняется исторической системной встроенностью этого государства в западные рынки капитала. Китай и Россия относятся к числу стран, хорошо обеспеченных природными ресурсами, и обладающих достаточно сильными суверенными политическими системами, способными противостоять внешней экспансии и давлению. Однако Китай, с учетом масштаба его экономики, ископаемыми энергоресурсами (за исключением угля) себя обеспечить не может, поэтому зависимость от импорта входит в число наиболее значимых рисков в плане обеспечения энергетической безопасности, мотивируя правительство КНР активно развивает низкоуглеродную энергетику. США, с другой стороны, представляют собой пример высокоразвитой экономики, способной полностью покрыть потребности в первичной энергии собственной добычей и обеспечивающей высокий уровень энергопотребления на душу населения. Действия американского правительства, направленные на контроль добычи углеводородов в других странах, лежат больше в плоскости геополитики и международных экономических интересов корпораций. Германия и Япония — примеры высокоразвитых экономик, имеющих высокий уровень энергопотребления и не имеющих достаточных собственных запасов ископаемого топлива. Их экономика десятилетиями выстраивалась в логике развития технологий, внедрения инноваций и импорте ресурсов. Эти страны (помимо закрытия базовых энергетических потребностей) покупают сырье и перерабатывают его в продукцию с высокой добавленной стоимостью, кроме того, самое пристальное внимание уделяется и постоянному улучшению показателей эффективности использования энергии. Канада представляет собой тип энергетически избыточной развитой экономики. Она сочетает внушительные запасы первичной энергии с очень высоким потреблением на душу населения. Это объясняется не только суровым климатом, но и ролью "энергетического тыла" для экономики США, куда Канада поставляет около 90% своей нефти и природного газа. Аргентина — это потенциально крупный поставщик энергоресурсов на региональный рынок. Обладая одними из крупнейших в мире запасов сланцевого газа и нефти, страна долгое время не могла приступить к их освоению из-за внутренних кризисов. Сейчас она переходит к модели чистого экспортера, где сравнительно высокое для региона потребление энергии обеспечено собственной ресурсной базой. Однако здесь важно уточнить, что разработка этих месторождений осуществляется при помощи американских технологий наклонно-горизонтального бурения и гидроразрыва пласта (ГРП) — своих технологий у Аргентины нет. Чили является примером ресурсодефицитной, но высокоэффективной экономики. При незначительном количестве собственных запасов ископаемого топлива страна демонстрирует самое высокое во всей Латинской Америке потребление электроэнергии на душу населения. Это стало возможным благодаря ставке на импорт и активному развитию ВИЭ для обеспечения энергоемкого горнодобывающего сектора. Бразилия входит в число лидеров глобальной "зеленой" трансформации. Она располагается среди ведущих мировых экспортеров нефти, сохраняя при этом невысокое удельное потребление энергии на душу населения. Такая ситуация объясняется отсутствием необходимости в отоплении и ставкой на биоэнергетику и гидроресурсы, что делает бразильскую модель устойчивой в долгосрочной перспективе. Но при этом также важно отметить, что Бразилия критически зависима от импорта энергетических технологий из развитых стран (как для добычи углеводородов, так и в сегменте ВИЭ). Отдельный акцент следует сделать на ОАЭ. Это страна с одним из самых высоких в мире уровнем потребления энергии на душу населения, обладающая и богатыми запасами углеводородов. При этом Эмираты точно так же, как и многие африканские государства, серьезно зависимы от западных капиталов и технологий. Однако, в отличие от африканских стран, в ОАЭ сделали ставку не просто на экспорт сырья, а на привлечение западных технологий и капитала для создания современной инфраструктуры. Нефтегазовые доходы частично идут на диверсификацию экономики (финансы, туризм, логистика, возобновляемая энергетика и т.д.), с целью в долгосрочной перспективе снизить экспортную зависимость от углеводородов. К тому же, делается ставка на создание и поддержание благоприятного бизнес-климата, что, вкупе со стабильной и предсказуемой политической системой, дополнительно привлекает иностранные инвестиции. Важно и членство ОАЭ в ряде влиятельных международных организаций, и в частности, ОПЕК. 2. Формы энергетической несправедливости и "украденное" будущее стран 2.1. Проявление энергетической несправедливости Фактически энергетическая несправедливость принимает вид взаимосвязанной системы механизмов давления и контроля — именно эта система ограничивает суверенитет и возможности развития целых государств. Энергетическая несправедливость выражается в трех ключевых формах, каждая из которых реализуется через свой набор конкретных инструментов. Во-первых, это логика скрытого колониализма — эволюция механизмов ресурсной эксплуатации, использующая такие инструменты, как кабальные соглашения и долговую зависимость. Во-вторых, это логика нормативно-финансового доминирования, которая трансформирует принципы устойчивого развития в инструменты контроля, такие как стандарты ESG и климатическая повестка. В-третьих, это логика санкционно-тарифного принуждения, применяющая в качестве инструментов системного давления санкции и тарифы, что создает прямую угрозу энергобезопасности суверенных государств. Для наглядной систематизации взаимосвязи между этими формами, инструментами их реализации можно обратиться к следующей схеме: Энергетическая справедливость-это системное явление, а не случайность. Чтобы в этом убедиться, достаточно рассмотреть её конкретные формы. 2.2. Скрытый колониализм Эпоха колониализма (XVI — середина XX веков) не завершилась — она эволюционировала. Сегодняшняя энергетическая политика ведущих индустриальных лидеров воспроизводит колониальную модель под видом "рыночных" соглашений. Хищническая добыча и вывоз ресурсов остаются прямым продолжением исторической эксплуатации периферии. Примером служат соглашения о разделе продукции (СРП), инициированные крупнейшими транснациональными корпорациями (такими ка ExxonMobil, Chevron, Royal Dutch Shell, ľotal) в 1990-е и 2000-е годы, которые зачастую закрепляли модель, лишающую страны Глобального Юга контроля над своими недрами. Эти соглашения, заключавшиеся в ряде государств, фиксировали для страны-владельца ресурсов крайне низкую стартовую долю в добытой продукции (иногда в районе десяти-двадцати процентов), в то время как большая часть прибыли и полный операционный контроль над проектом оставались у иностранного инвестора. Такая структура, при которой доля государства могла увеличиваться лишь после полной окупаемости затрат корпорацией, была характерна для многих контрактов той эпохи и стала проявлением системной энергетической несправедливости. Например, в Индонезии, для которой такая модель была разработана в 1960-х годах, стандартные СРП формально закрепляли за государством до 85% прибыли. Однако механизм полного возмещения затрат инвестора из первой добычи (cost recovery) означал, что в первые годы реализации проектов, пока покрывались многомиллиардные инвестиции, реальные фискальные поступления в казну могли быть минимальными. Эта система неоднократно критиковалась со стороны Верховного аудиторского управления (Badan Pemeriksa Keuangan) и Министерства энергетики и минеральных ресурсов Индонезии (ESDM) за непрозрачность и создание условий для завышения расходов иностранными компаниями, что в итоге снижало эффективную долю национальных доходов от ресурсов. В ряде стран Западной и Восточной Африки (например, в Нигерии и Анголе) с 1950-х по 1980-е действовали нефтяные концессии, предоставлявшие иностранным компаниям исключительные права на разработку месторождений на срок до 40-50 лет с минимальными фискальными и социальными обременениями. Подобные договоры нередко становились следствием политики, проводившейся в рамках Программ "структурной адаптации" (Structural Adjustment Programs) Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка — пакетов экономических реформ, требовавших либерализации экономики, приватизации и сокращения государственных расходов. Эти программы, массово применявшиеся с 1980-х годов для разрешения долгового кризиса, создавали условия, благоприятные для иностранных инвесторов, и часто включали меры по привлечению иностранных инвестиций в сырьевой сектор и ослаблению государственного контроля над недрами, что открывало доступ к национальным ресурсам на условиях, выгодных транснациональным корпорациям. Конечными выгодоприобретателями такой политики, ограничивавшей суверенитет, становились транснациональные корпорации и иностранный финансовый капитал. Программы структурной адаптации институционализировали "неравный экологический обмен", закрепляя за африканскими странами роль поставщиков дешевого сырья без адекватной компенсации. Таким образом, формальная политическая независимость не ознаменовала завершения с колониальной экономической моделью: добавленная стоимость создавалась за рубежом, а страны-экспортеры сырья оставались в ловушке хронического недоинвестирования, технологической отсталости и зависимости. Современная форма ресурсной зависимости выражается в модели, при которой страна-владелец ресурсов получает лишь фиксированную финансовую ренту (роялти, бонусы, налоги), полностью упуская возможность создать собственную технологическую и промышленную базу. Ключевым барьером является блокирование передачи критических технологий со стороны западных корпораций — от передовых методов геологоразведки и инженерного проектирования до технологий глубокой переработки сырья. Например, в рамках многих СРП в африканских нефтегазовых проектах иностранный оператор сохраняет за собой монополию на все ключевые данные о месторождении и патентованные технологии, а национальные компании допускаются лишь к низкоквалифицированным работам. Эта модель отчетливо прослеживается на примере флагманских морских разработок: на месторождениях Jubilee (Гана) и Egina (Нигерия) контроль над сложнейшими технологиями подводной добычи и цифровыми платформами остается у иностранных консорциумов, в то время как вклад местных компаний часто ограничивается логистикой и сервисом. Аналогично, в проекте Punta Europa в Экваториальной Гвинее национальные партнеры выступают преимущественно в финансовой роли, не получая полного доступа к запатентованным технологиям переработки и коммерчески значимым данным в реальном времени. Ситуация с газовыми проектами в Мозамбике, такими как Mozambique LNG (оператор ľotalEnergies) и Rovuma LNG (консорциум с участием ExxonMobil и Eni) демонстрирует модель современного экономического колониализма через долговую зависимость. Для привлечения инвестиций в разработку месторождений правительство предоставило масштабные государственные гарантии под залог будущих доходов от газа. Это перекладывает финансовые риски проектов на национальный бюджет, а ключевые активы страны фактически переходят под контроль иностранных кредиторов. В результате Мозамбик оказывается в ловушке "ресурсного проклятия". Основные доходы от ресурсов уходят на обслуживание долгов и репатриацию прибылей инвесторов. Парадокс заключается в том, что многомиллиардные проекты соседствуют с крайней бедностью, ограничивая способность государства направлять ресурсы на реальное развитие, воспроизводя колониальную логику в финансовых формах. Эта логика имеет глубокие исторические корни, которые сегодня начинают прямо оспариваться. В декабре 2025 года Алжир, переживший более 130 лет французской колонизации, на уровне парламента единогласно признал ее "государственным преступлением", требуя от бывшей метрополии официальных извинений, полной компенсации ущерба и возврата архивов. Этот прецедент — редкий случай прямого политико-правового вызова преемственности между исторической эксплуатацией и современным положением стран периферии. Освоение Боливией своих гигантских запасов лития месторождения Салар-де-Уюни через иностранные консорциумы несет в себе угрозу закрепления неоколониальной схемы отношений. Несмотря на обладание примерно 21,9% (или 23 миллиона тонн) мировых ресурсов лития, Боливия обеспечивает менее одного процента его глобального производства. Фактический объем добычи остается крайне низким: государственный промышленный завод карбоната лития (YLB) на солончаке Уюни, имея проектную мощность 15000 тонн в год, в 2024 году произвел лишь 2000 тонн. Иностранные партнеры сосредотачивают контроль над наиболее прибыльными звеньями цепочки. При этом государство берет на себя основные затраты и риски, тогда как значительная часть будущей прибыли закрепляется за иностранными инвесторами. В результате формируется порочный круг сырьевой зависимости. Новые проекты по литию, несмотря на огромные инвестиции, создают ограниченный локальный эффект и вызывают серьезные социально-экологические проблемы. Процесс добычи требует огромных объемов воды, забирая из хрупких высокогорных экосистем в 15 раз больше, чем могут восстановить природные источники. При этом контракты заключались без проведения полноценных консультаций с местными общинами и без обязательных оценок воздействия на окружающую среду. Основные доходы репатриируются, а страна сталкивается с политической нестабильностью, связанной с пересмотром контрактов при смене власти. Это ставит Боливию перед риском навсегда закрепиться в положении сырьевого придатка для экономики развитых стран, не способного превратить природное богатство в основу для собственного устойчивого развития. Не менее показателен пример Нигера — государства в африканском регионе Сахель, которое представляет собой пример "ресурсного проклятия". Страна обладает одними из крупнейших в мире запасов урана (около пяти процентов общемировых разведанных ресурсов), но при этом сама страдает от острой энергетической бедности. Ключевую роль в закреплении этой модели сыграл западный капитал, исторически представленный французскими корпорациями (такими как Orano, ранее Areva), которые начали промышленную добычу в 1970-х годах и десятилетиями доминировали в отрасли. Эти компании действовали не как партнеры в развитии энергетического сектора Нигера, а как поставщики сырья для собственных нужд, заключая непрозрачные и неравноправные долгосрочные контракты, которые в значительной степени сохраняли за ними операционный контроль и право собственности на ключевые данные и технологии. Западный капитал системно игнорировал потребности страны в преодолении энергетической бедности, эксплуатируя ее недра исключительно в собственных интересах, что является прямой проекцией логики скрытого колониализма на современную реальность. Характерно, что смена политического режима в стране в 2023 году привела к радикальному пересмотру этих отношений: новые власти Нигера аннулировали лицензии французской Orano и начали активно искать альтернативных партнеров, включая Россию и Китай, стремясь выстроить более справедливые отношения в разработке своих ресурсов. Важно отметить, что исторически сырьевая модель развития затрагивала не только страны Глобального Юга. Многие государства, включая Россию, в определенные периоды своей истории также развивались по этой схеме, что доказывает ее универсальность и устойчивость как структурной ловушки мировой экономики. Современный вызов заключается в совместном преодолении этой модели через утверждение технологического суверенитета и справедливых правил глобального обмена. 2.3. Нормативно-финансовое доминирование Как отмечал Министр энергетики Российской Федерации Сергей Цивилев: "Доминирующее восприятие энергоперехода исключительно как движения в сторону декарбонизации и развития возобновляемых источников энергии не учитывает национальные особенности в формировании энергобаланса многих государств". Развивающимся странам остается лишь адаптироваться к уже заданным и часто невыполнимым рамкам или остаться вне системы глобальных инвестиций и технологического обмена. Получить доступ к технологиям, капиталу, рынкам можно только на жестких условиях диктата извне. Ведение экологической политики без учета уровня развития стран Глобального Юга является ярким примером системной несправедливости и проявления механизмов неоколониального доминирования. Современная трактовка и применение принципов ESG, навязываемых западными финансовыми центрами, представляют собой форму экономического контроля. Эта система служит не устойчивому развитию, а перераспределению ресурсов и закреплению технологического доминирования в пользу узкой группы стран и корпораций. Западные финансовые институты и рейтинговые агентства, ставшие де-факто арбитрами "устойчивости", монополизировали право определять стандарты (IFRS Sustainability Disclosure Standards, Global Reporting Initiative, Sustainability Accounting Standards Board). Эти стандарты разрабатываются без равноправного участия развивающихся стран и игнорируют их потребности в энергетике и индустриализации, создавая систему, где доступ к триллионам долларов "зеленых" инвестиций обусловлен соблюдением правил, установленных наиболее влиятельными игроками. Требования по декарбонизации выборочно применяются для сдерживания экономических конкурентов, в то время как собственные стратегические интересы Запада получают исключения. При этом социальный компонент зачастую остается на втором плане. Наглядным примером служит ситуация в богатых ресурсами африканских странах: Нигерия (запасы газа — 5,8 триллиона куб. м, нефти — 37 миллиардов баррелей), Гана (газа — 22,6 миллиарда куб. м, нефти — 600 миллионов баррелей), Мозамбик (газа — 2,8 триллиона куб. м, третье место в Африке) и Сенегал (газа в рамках проектов Greater Tortue Ahmeyim и Yakaar-Teranga — 2,5 триллиона куб. м), где политика международных финансовых институтов и стран-доноров ориентирует их на экспорт сырья (например, природного газа) с минимальной добавленной стоимостью, ограничивая возможности для развития собственной энергетики. Как отмечает Дото Машака Битеко, заместитель премьер-министра, министр энергетики Объединенной Республики Танзания: "В Танзании мы можем использовать солнечную энергию, ветряную энергетику, природный газ и даже уголь. Но международные экологические организации не разрешают нам пользоваться углем, несмотря на то, что у нас есть существенные залежи. Уголь также идет на экспорт из Африки для производства электричества, но одновременно его использование для выработки энергии в странах Африки ограничивается". Таким образом, странам не только навязывается роль экспортеров сырья, но и прямо ограничивается право на использование собственных ресурсов для внутреннего развития. Полученные средства затем приходится тратить на закупку дорогих готовых "зеленых" решений из-за рубежа. При этом страны, обладающие критическим сырьем для энергоперехода, такие как Демократическая Республика Конго (обеспечивающая около 76% мировой добычи кобальта), Габон (дающий порядка 23% добычи марганца), ЮАР (приходится около 80% глобальных запасов металлов платиновой группы), вынуждены поставлять эти ресурсы в необработанном виде. Это приводит к упущенной возможности создать собственную перерабатывающую промышленность и высокотехнологичные цепочки добавленной стоимости. Таким образом, социальные издержки и деиндустриализация перекладываются на развивающиеся страны, а практики ESG становятся инструментом закрепления неравномерного распределения экологических рисков через механизмы финансового и нормативного доминирования. 2.4. Санкции и тарифы: инструменты политического давления и их последствия Санкции и тарифные войны перестали быть исключительными мерами, превратившись в системный инструмент, целенаправленно ломающий сложившиеся цепочки создания стоимости и ограничивающий равноправный доступ к энергии для суверенных государств. Как отметил Президент Российской Федерации Владимир Путин, мир сталкивается с "искусственной ломкой энергетической архитектуры, вызванной агрессивными и весьма напористыми действиями некоторых западных элит". Этот процесс несет риски не только для отдельных стран, но и для безопасности глобальных энергопоставок. Одновременно, как ответ на эти вызовы, укрепляется новая парадигма международного партнерства, базирующаяся на принципах технологического суверенитета, добровольного и взаимовыгодного сотрудничества. Санкции в энергетическом секторе России носят долгосрочный характер и нацелены на подрыв потенциала суверенного развития. Их цель — не мгновенный, а постепенный результат, достигаемый путем ограничения доступа к критическим технологиям и инвестициям. Например, запреты на поставку оборудования для глубоководной и сланцевой добычи, а также на предоставление технологий сжижения газа, были призваны блокировать освоение новых российских месторождений. Финансовые санкции в отношении отраслевых компаний усложнили привлечение инвестиций. В ответ на эти вызовы в российской энергетической отрасли инициирован масштабный процесс структурной адаптации, ключевыми элементами которого стали программы импортозамещения, развитие отечественного сервиса и ускоренное внедрение собственных технологических решений. Следующие примеры санкций последних лет хорошо демонстрируют эскалацию ограничительных практик и их негативные последствия. "Северные потоки" (Россия — ЕС). Данный пример иллюстрирует, как политическое давление приводит к выводу из эксплуатации критической инфраструктуры, созданной для долгосрочного обеспечения энергетической безопасности. После введения санкций и политического решения об отказе от российских энергоносителей, газопроводы, представляющие собой сложные инженерные системы, были фактически законсервированы. Это привело не к "замещению" одного источника другим, а к системной перестройке европейского энергорынка. Если до 2022 года на Россию приходилось более 40% импортируемого ЕС трубопроводного газа, то к концу 2024 года общая доля российского газа в импорте ЕС сократилась до 11%. Этот процесс сопровождался резким увеличением затрат ЕС на импорт энергии: с 2022 по 2024 год Евросоюз переплатил 544 миллиарда евро за импорт нефти и газа, заменяя российские поставки. Эти деньги, ушедшие на переплату за энергию, можно было превратить в 35 тысяч новых школ или 2000 современных больниц в ЕС. В результате вынужденного отказа от российского трубопроводного газа рынок ЕС стал критически зависеть от сжиженного природного газа (СПГ), крупнейшим поставщиком которого в ЕС в 2024 году стали США — на их долю пришлось почти 45% всего импорта СПГ, что более чем вдвое превышает показатели 2021 года. Таким образом, инструменты давления были использованы для политически мотивированного разрыва технологических и экономических связей, что нанесло ущерб как поставщику (России), так и потребителям в ЕС, усилив рыночную фрагментацию: это привело к консервации инфраструктуры, переплатах ЕС и переходе к модели рынка, основанной, в том числе, на американском СПГ. Использование торговых пошлин США против Индии демонстрирует экстерриториальное применение экономических мер для политического давления. В августе 2025 года Вашингтон ввел дополнительные пошлины в 25%, подняв общую ставку на индийский экспорт до 50%, с целью заставить Дели отказаться от закупок российской нефти. Эта мера направлена на ограничение суверенного права Индии определять свою энергетическую политику, исходя из экономической целесообразности и интересов национальной безопасности. Подобные действия де-факто сдерживают развитие Индии, ставя ее перед искусственным выбором между условной политической лояльностью и экономической выгодой. Ответом становится не капитуляция, а ускорение стратегической автономии, включая углубление альтернативных экономических партнерств, включая ШОС и БРИКС, и развитие систем расчетов в национальных валютах. Санкции США против нефтяной компании NIS (Сербия). Вторичные санкции против нефтяной компании NIS, ключевого актива сербской энергосистемы (более 80% внутреннего рынка топлива), из-за участия в ее капитале российского бизнеса (совокупная доля 56%) демонстрируют новую опасную тенденцию. Они напрямую затрагивают энергетическую безопасность нейтрального государства, не вовлеченного в конфликт. Под угрозой оказалась стабильная работа единственного в стране нефтеперерабатывающего завода, что создало риски дефицита топлива и резкого роста цен для конечных потребителей. Этот прецедент показывает, как дискриминационные меры, нацеленные формально на одну страну, фактически воздействуют на третьи страны, подрывая стабильность их экономик (завод обеспечивает около пяти процентов ВВП Сербии) и принуждая к мерам по защите критической инфраструктуры. Таким образом, применение санкций несет в себе системные риски: 1. Нарушают суверенитет государств и право на выбор экономических партнеров; 2. Деформируют глобальные цепочки создания стоимости, ведут к росту издержек, инфляции и снижению конкурентоспособности выпускаемой продукции (включая экономики инициаторов); 3. Ускоряют фрагментацию мира на конкурирующие экономические и энергетические блоки; 4. Стимулируют поиск альтернатив, создавая запрос на новую архитектуру международных отношений. 2.5. "Украденное" будущее стран Долгосрочные издержки скрытого колониализма, нормативно-финансового доминирования и санкционного принуждения как форм энергетической несправедливости перевешивают тактические преимущества их инициаторов. В конечном счете, цена такой политики — утраченное достойное будущее зависимых стран, которые теряют не только текущие доходы, но и возможность суверенного развития. Этот феномен можно определить, как "украденное" будущее стран, которое проявляется: · в низком качестве жизни, в том числе из-за отсутствия доступа к базовой энергетической и социальной инфраструктуре; · в утраченном технологическом и промышленном суверенитете, когда страны закрепляются в роли поставщиков сырья; · в исчезнувшей возможности построить устойчивую экономику знаний, когда ресурсы иссякают, не оставив альтернативных точек роста. В свете этих вызовов Россия, как и ряд других суверенных государств, последовательно выступает за пересмотр этой несправедливой архитектуры и защиту энергетического, технологического и экономического суверенитета стран. Непосредственными иллюстрациями описанных проявлений служат следующие примеры. Основной и наиболее острой проблемой Нигерии в области энергетики является обеспеченность электроэнергией. Несмотря на значительные запасы энергоресурсов и развитую нефтегазодобычу, 80-90 миллионов человек (40% населения) в стране, в основном в сельских регионах, не имеют подключения к электросетям, а для большинства из тех, кто формально подключен к сетям, наличие подключения означает лишь номинальный доступ к электроэнергии в условиях, когда система существует в режиме регулярных аварий и веерных отключений. В этих обстоятельствах, нигерийское население и бизнес вынуждены обеспечивать себя электричеством самостоятельно, используя бензиновые и дизельные генераторы. Таким образом, энергетический кризис усугубляет и без того сложную ситуацию в сфере образования в Нигерии. Более 18,3 миллионов детей и подростков в Нигерии не посещают школу. При этом менее двух третей детей завершают начальную школу, а охват высшим образованием достигает 12%. Отсутствие стабильного электроснабжения напрямую подрывает образовательную систему: оно сокращает учебные часы, углубляет разрыв между городом и селом и блокирует любые возможности для цифровизации обучения, необходимой для преодоления территориального доступа к образованию. Габон, добывающий 7,5 миллиона тонн марганцевой руды в год и занимающий второе место в мире по его производству, также оказался в ловушке сырьевой зависимости. Между тем, марганец служит основой для производства аккумуляторов, что делает его стратегическим ресурсом для новой энергетики. Страна десятилетиями экспортировала его в виде сырья. Это привело к тому, что вместо создания собственной перерабатывающей промышленности, высококвалифицированных рабочих мест и цепочек добавленной стоимости, основные экономические выгоды извлекались зарубежными компаниями. Осознавая эту проблему, правительство было вынуждено принять стратегическое решение запретить экспорт сырого марганца с 2029 года, пытаясь задним числом стимулировать индустриализацию. Рассмотренные примеры иллюстрируют, как концепция "украденного будущего" материализуется в разных регионах. Нигерия демонстрирует кражу человеческого потенциала, когда дефицит энергии блокирует образование, цифровизацию и социальное развитие. Колумбия олицетворяет утраченную возможность построить экономику знаний, рискуя подойти к истощению ресурсов без жизнеспособной альтернативы. Габон же служит примером потери технологического и промышленного суверенитета, десятилетиями будучи прикованным к роли экспортера сырья. Эти разнообразные проявления имеют общий корень — системную энергетическую несправедливость, которая конвертирует природное богатство отдельных стран в технологическое превосходство и экономическую устойчивость других. "Украденное" будущее стран оказывается не метафорой, а закрепленным результатом долгосрочного действия системных факторов: исторически сложившейся экономической модели, институтов управления и внешних зависимостей. Стратегия сотрудничества, основанная не на продаже сырья, а на совместном развитии компетенций, находит отражение в повестке ключевых международных объединений. В 2024 году по итогам встречи в Москве министры энергетики стран БРИКС подписали совместное коммюнике по вопросам справедливого энергоперехода. Годом позже, в сентябре 2025 года, на саммите глав государств Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) было принято Заявление по устойчивому развитию энергетики. Эти документы создают практические рамки для многостороннего партнерства, совместных инвестиций и преодоления технологического неравенства. 3. Энергетическая справедливость: теоретические основы и практические подходы 3.1. От справедливости как идеи — к справедливости в энергетике Дискуссия об энергетической справедливости является частью более широкого философского разговора о принципах справедливого мироустройства. Ключевой вопрос: что значит "должное" применительно к доступу стран к энергии и энергетическим ресурсам? В современном мире сталкиваются четыре основания, на которых разные страны строят свои представления о справедливости в энергетике: · Заслуга. Технологическое лидерство и инновации дают право на приоритетный доступ к энергетической ренте. Такой подход характерен для стран, являющихся технологическими лидерами. · Потребность. Доступ к энергии — базовое право человека. Преодоление энергетической бедности должно быть безусловным приоритетом. · Суверенитет. Каждое государство обладает неотъемлемым правом на свои природные ресурсы. Этот принцип закреплен в резолюциях ООН. · Иерархия. Доступ к энергии и технологиям определяется местом страны в глобальном разделении труда (модель "центр — периферия"). Столкновение этих оснований порождает международные споры, в которых каждая сторона апеллирует к собственному пониманию справедливости. Не менее важно различать способы реализации справедливости: 1. Формальное равенство. Предполагает единые правила для всех (например, универсальный углеродный налог). Формально нейтрально, но на практике закрепляет неравенство, поскольку не учитывает различия стартовых условий. 2. Уравнивание через перераспределение. Ориентировано на компенсацию диспропорций (климатическое финансирование, гранты). "Должное" здесь понимается как помощь. 3. Системная справедливость. Нацелена на устранение институциональных барьеров — технологических, финансовых, бюрократических — которые блокируют способность страны к самостоятельному развитию. Конфликт между Глобальным Севером и Югом во многом возникает из тупикового спора между первым подходом (формальное равенство) и вторым (требование помощи). Подлинное решение лежит в плоскости третьего подхода — демонтажа самой системы, порождающей и воспроизводящей неравенство. Нобелевский лауреат Амартия Сен характеризует абсолютизацию формальных процедур как "институциональный фундаментализм". Применение формально справедливых законов в отрыве от реальных возможностей субъектов может консервировать технологическую отсталость целых народов. Система, учитывающая лишь нормативные предписания, но игнорирующая фактическое неравенство исходных условий, не может быть признана справедливой, по существу. В противовес патерналистскому пониманию справедливости как перераспределения благ (сколько ресурсов выделили "сверху") Сен предлагает парадигму способностей: справедливость оценивается по реальной возможности государства достигать значимых для себя результатов. Применительно к энергетике это означает, что критерий справедливости — не объем полученных субсидий, а способность страны обеспечивать свою энергетическую состоятельность. Патерналистская модель имплицитно закрепляет за странами Глобального Юга роль пассивных реципиентов помощи, а за развитыми странами — функцию доноров, что не устраняет коренных причин неравенства. 3.2. Энергетическая справедливость: авторская концепция Мы вводим понятие энергетической справедливости как такого типа отношений в мировой системе, при котором распределение ресурсов, знаний и технологий гарантирует каждому государству возможность достижения энергетической состоятельности. Энергетическая состоятельность (energy capability) — это фундаментальная способность страны за счет физически и экономически доступной энергии не только поддерживать текущее жизнеобеспечение, но и самостоятельно проектировать и реализовывать долгосрочные сценарии своего развития. В этой парадигме энергия перестает быть просто топливным ресурсом — она становится базисом для экономического роста, социального прогресса и реализации человеческого потенциала. С позиций данного подхода справедливой является такая модель международных отношений, которая: · исключает механизмы искусственного сдерживания развития (политику "ресурсного потолка") через экологические или финансовые барьеры; · гарантирует право на технологическое развитие, рассматривая энергию как условие для расширения возможностей; · обеспечивает баланс между развитием и сохранением биосферы, отказываясь от логики "заимствования у будущих поколений". Практическая реализация этой модели предполагает доступ к трем критическим компонентам: 1. Материальная база. Справедливый доступ к критическим минералам (литий, медь, редкоземельные элементы), необходимым для нового техно-промышленного уклада. 2. Технологический суверенитет. Переход от импорта готовых решений к обладанию средствами производства, локализации заводов и сервисных баз на собственной территории. 3. Когнитивная автономия. Формирование национальных инженерных школ и исследовательских компетенций, развитие механизмов передачи прав на интеллектуальную собственность. Ключевым фактором выступает обретение субъектности — способности государства самостоятельно определять и реализовывать свою энергетическую политику, преодолевая статус пассивного реципиента международной помощи, который закрепляется патерналистскими моделями. 3.3. Шкала энергетической справедливости На основе предложенного понимания справедливости формируется интегральная Шкала энергетической справедливости (Рис. 10), описывающая две полярные модели развития глобального энергетического пространства: · Зона деградации и несправедливости (уровни B — E). Характеризуется неэквивалентным обменом, закреплением за странами роли ресурсных доноров, технологическим диктатом, использованием санкций для подавления энергетического суверенитета. Государства в этой зоне воспроизводят модель "ресурсного проклятия". · Зона созидания и справедливости (уровни A — A+++). Представляет собой восходящую траекторию развития, в рамках которой участники последовательно наращивают технологическую сложность, автономию и когнитивный суверенитет. Движение по шкале справедливости предполагает трансформацию четырех ключевых сфер международного взаимодействия: 1. От сырьевого экспорта — к совместным цепочкам стоимости. В добыче критических минералов и энергоресурсов приоритетом становится создание перерабатывающих производств полного цикла в местах добычи. Это позволяет преодолеть "ресурсное проклятие" и удерживать добавленную стоимость внутри национальных экономик. 2. От импорта оборудования — к совместным проектам развития. Ключевым критерием эффективности становится не объем поставленных мощностей, а степень локализации производств, передача лицензий и создание совместных исследовательских центров. Успех оценивается по способности страны самостоятельно воспроизводить и развивать полученные технологии — в противовес патерналистской модели "стройки под ключ", консервирующей зависимость. 3. От технологической зависимости — к кооперации в достижении суверенитета. Формирование открытых альянсов, где интеллектуальная собственность и критические стандарты становятся предметом совместного владения. Технологическое лидерство одних участников усиливает автономию других, не закрепляя их подчиненного положения. 4. От навязывания политики — к кооперации в решении общих задач. Глобальные экологические и климатические цели формулируются с учетом национальных интересов и уровней развития всех участников. Вместо односторонних "углеродных налогов" — совместная разработка стандартов, превращающих защиту окружающей среды в драйвер модернизации. 3.4. Технологические основы перехода к энергетической состоятельности Достижение энергетической состоятельности становится возможным благодаря формированию нового технологического фундамента. Диверсификация источников энергии. Развитие ВИЭ и атомной генерации позволяет странам опираться на собственный геоклиматический и технологический потенциал. Оборудование для генерации, будучи однажды установленным, работает десятилетиями, превращая энергетику из постоянной статьи расходов в национальный капитальный актив, защищенный от ценовых колебаний на мировых рынках. Особое место принадлежит атомным станциям малой мощности (АСММ) — технологии, позволяющей государствам с ограниченными ресурсами или слаборазвитой сетевой инфраструктурой обеспечить стабильную генерацию. АСММ характеризуются минимальными транспортными издержками (редкая перезагрузка топлива), возможностью размещения в удаленных районах, сокращением сроков строительства благодаря заводской сборке модулей. Глубокая электрификация. В XXI веке электричество приобретает статус универсального энергоносителя, замещая прямое сжигание углеводородов. Процесс охватывает четыре направления: · промышленность (переход на электрохимические технологии); · транспорт (превращение в крупного потребителя электроэнергии); · теплоснабжение (внедрение тепловых насосов); · цифровую трансформацию (растущие потребности ЦОДов). Электрификация в сочетании с цифровыми технологиями создает предпосылки для формирования мульти-инфраструктур, где цифровые платформы, производство, транспорт и системы жизнеобеспечения интегрируются в единую адаптивную систему. Гибридные энергетические архитектуры. Новые требования — автономность, надежность, масштабируемость — ведут к смене архитектурной парадигмы. Развитие силовой электроники и интеллектуальных систем позволяет строить энергосистемы по логике децентрализованной, но глобально связанной сети — "Интернета энергии". Крупные базовые мощности (АЭС, ГЭС, ТЭС) работают в синергии с распределенными источниками (солнечными панелями, ветрогенераторами, накопителями), делая энергоснабжение адаптивным к потребностям суверенного развития территорий. 3.5. Следующий этап энергетического перехода Новый этап энергетического перехода предполагает корректировку целеполагания. Основной целью становится не безусловное достижение углеродной нейтральности, а рост энергетической состоятельности государств. Ключевой критерий эффективности — полнота обеспечения суверенного социально-экономического развития на базе технологий нового уклада. Концепция 3D (декарбонизация, децентрализация, цифровизация), нередко используемая как инструмент нормативного давления, дополняется и трансформируется в подход "3С", предложенный Россией в рамках БРИКС+: Таким образом, предлагаемая трансформация переводит энергетический переход из плоскости навязанных экологических обязательств в стратегию глобальной кооперации, где ключевым индикатором успеха становится реальный рост благосостояния и сокращение технологического разрыва между странами — в полном соответствии с парадигмой способностей. 4. От концепции к практике энергетической справедливости Первым шагом должна стать разработка доктрины энергетической справедливости, основная суть которой заключается в гарантии суверенного развития государств за счет справедливого доступа к энергоресурсам. Доктрина энергетической справедливости должна включать в себя следующие основные положения: 1. Признается, что целями энергетической справедливости является формирование должного "глобального жизнеустройства" в сфере производства, распределения и потребления энергии на базе следующих принципов: · Доступ к энергии является базовым правом человека в мировом масштабе, независимо от гражданства и места проживания. · Каждый народ имеет право на суверенный выбор пути энергетического развития с учетом его географических, климатических и культурных особенностей. · Справедливое мироустройство в сфере энергетики невозможно без соразмерного вклада стран в сохранение и приумножение жизнеспособности Земли. 2. Степень энергетической справедливости в международные отношения определяется глубиной доступа к ключевым факторам развития процессов производства, распределения и потребления энергии, который страны получают во взаимодействии друг с другом. Можно выделить пять иерархических уровней энергетического развития: от ресурсного освоения среды до когнитивного суверенитета в сфере энергетики. Достижение всех этих уровней энергетического развития является безусловным стратегическим приоритетом любой страны. 3. Постулируется шкала справедливости международных отношений в сфере энергетики, отражающая, как несправедливые отношения, порождаемые неэквивалентным обменом (уровни B — E), так и справедливые отношения, приводящие к энергетическому развитию участников (уровни А — А+++). Целью развития международных отношений в сфере энергетики является переход к их высшим формам по шкале энергосправедливости, предполагающих формирования у стран их собственного технологического, институционального и когнитивного суверенитета — особенно это актуально для Глобального Юга. 4. Признается, что новые энергетические технологии и формирование нового техно-промышленного уклада открывают беспрецедентные возможности для установления энергетической справедливости во взаимодействии между странами по сравнению с парадигмой XX века, которая была основана преимущественно на крайне неравномерно размещенных по планете ископаемых источниках энергии. 5. Фиксируется необходимость смены распространенной концепции энергоперехода, выстроенной в общей логике "3D" (Decarbonization, Decentralization, Digitalization) и проводящей идеологию отрицания и радикального демонтажа основ прежнего энергетического уклада. В противовес этому контрпродуктивному подходу устанавливается альтернатива — принципы "3С": Со-обеспечение, Со-организация, Со-развитие (Co-Supply, Co- Organization, Co-Development). Для практической реализации доктрины предлагается разработать международный Стандарт энергетической справедливости. Этот документ призван перевести постулаты Доктрины в плоскость практических инструментов, выступая "техническим регламентом" справедливого международного сотрудничества. Его назначение заключается в сертификации энергетических проектов на соответствие принципам "3С", защите суверенитета стран-партнеров от технологической зависимости и создании прозрачной системы аудита развития — от ресурсного потребления к технологическому лидерству. Содержание стандарта включает нормативные требования к глубокой локализации технологий, обязательства по передаче компетенций и обучению национальных кадров, критерии трансформации и развития национальных энергосистем, обеспечивающие для поддержки местных просьюмеров, а также шкалу оценки проектов, позволяющую четко отличить созидательное со-развитие от скрытых форм неэквивалентного обмена. Доктрина и Стандарт энергетической справедливости не могут быть навязаны извне или разработаны в узком кругу стран. Они должны стать результатом прямого и равноправного сотворчества стран БРИКС и ШОС. Это не просто документ, а новый "общественный договор" для глобального большинства, основанный на следующих принципах: · инклюзивность проектирования: Каждое государство — от технологических гигантов до развивающихся экономик — вносит свой вклад в формирование правил игры, исходя из своих уникальных интересов и природных условий. · технологический открытый код: Стандарт должен гарантировать недискриминационный доступ к знаниям и компетенциям, исключая возможность технологического шантажа. · институциональный щит: Совместная разработка Стандарта позволит создать независимую систему сертификации и оценки проектов, защищенную от политизированных "зеленых" рейтингов Запада. Формирование такой Доктрины станет первым шагом к созданию единого энергетического пространства созидания. Это коллективный ответ на вызовы времени, превращающий энергетику из рычага давления в инструмент процветания наших народов и взаимного усиления. Справедливое партнерство. В системе международных отношений, основанной на принципах справедливости, главным содержанием становятся не торговые сделки, а совместные проекты развития. Справедливое партнерство подразумевает, что для каждого региона, исходя из его стартовых условий, предлагается уникальный "технологический лифт": · Сценарий "Реновация и Надежность" (для регионов с изношенной инфраструктурой). Там, где старые сети стали тормозом для экономики, мы предлагаем глубокую модернизацию, превращающую пассивные линии в активные интеллектуальные системы. Это сочетание традиционной устойчивости с развитием распределенной генерации на базе ВИЭ и АСММ. Результат — радикальный рост качества тока и доступности энергии для промышленности и граждан. · Сценарий "Цифровой прыжок" (для регионов на стадии первичной электрификации). Странам, где инфраструктура практически отсутствует, нет смысла повторять путь XX века с его громоздкими централизованными сетями. Мы предлагаем "перепрыгнуть" через этот этап и сразу строить Интернет энергии. Это масштабное развитие энергетики "снизу" — от малых автономных ячеек к единой цифровой экосистеме, что позволяет электрифицировать страну кратно быстрее и дешевле. · Сценарий "Автономная мощь" (для труднодоступных и обширных территорий). Для регионов, где география диктует свои условия, спасением становятся полностью автономные системы. В основе этого решения — гибридная генерация (сочетание ветра, солнца и малого атома или газа) в связке с накопителями энергии и интеллектуальным управлением. Это обеспечивает стабильность "как в мегаполисе" даже в самой удаленной точке, создавая базу для освоения новых территорий и ресурсов. Для реализации этих сценариев крайне важно закрепить в Стандарте энергетической справедливости четкие принципы реализации проектов. Это гарантия того, что сотрудничество принесет реальные плоды национальному суверенитету, а не создаст новую форму зависимости. 1. Обязательный технологический трансфер (От покупки к владению): отказ от модели "черного ящика", когда оборудование поставляется без права доступа к его устройству. Стандарт фиксирует четкие этапы локализации производства ключевых компонентов внутри страны-партнера. Цель — создание условий, в рамках которых партнер через определенный производственный цикл мог бы самостоятельно производить, обслуживать и развивать эти технологии. 2. Совместное финансирование (От долгов к соинвестированию): замещение модели "кабальных кредитов" моделью Фондов совместного развития. Это переход к прямому инвестиционному участию в результатах проекта. Такая архитектура обеспечивает финансовую устойчивость и разделение рисков, позволяя реализовывать масштабные проекты без потери бюджетного суверенитета страны. 3. Опережающая подготовка кадров (Интеллектуальный капитал): энергетический объект — это прежде всего люди. Каждому крупному проекту должно сопутствовать создание региональных научно-образовательных кластеров и учебных центров. Мы не просто привозим своих специалистов — мы формируем национальную инженерную элиту страны- партнера, способную управлять энергетикой будущего. Интеграция в цепочки создания стоимости. Такое партнерство открывает национальным компаниям стран-заказчиков доступ в "высшую лигу" глобальной энергетики. Они перестают быть просто локальными подрядчиками на стройплощадке и становятся полноценными участниками производственных и сервисных цепочек. На основе описанных сценариев формируется пакет приоритетных проектных направлений, в которых Россия выступает не просто как поставщик, а как архитектор сложных технологических систем. В тесной кооперации с другими мировыми технологическими лидерами — прежде всего Китаем и Индией — мы предлагаем уникальный синтез компетенций. Этот альянс способен предложить странам Глобального Юга комплексные решения, которые не под силу ни одной западной корпорации в одиночку. Такое партнерство позволяет национальным компаниям стран-заказчиков не просто участвовать в стройке, а входить в глобальные цепочки создания стоимости, превращая каждый проект в реальный шаг к энергетическому суверенитету. 4.1. Малая атомная энергетика Доступ к технологиям АСММ радикально меняет правила игры для государств и регионов, лишенных собственных природных ресурсов: · Ценовая независимость. Загрузка топлива раз в десять лет полностью выводит экономику из-под удара волатильности глобальных сырьевых рынков и обрывов логистических цепочек. · Климатическая устойчивость. В отличие от ВИЭ, АСММ гарантируют стабильную базовую мощность, не зависящую от капризов погоды или сезонных изменений климата. · Стимул когнитивного развития. Строительство АСММ — это переход от "покупки мегаватт" к созданию высокотехнологичной среды. Оно требует подготовки квалифицированных национальных инженерных кадров и формирования собственной научной базы. Атомные станции малой мощности (АСММ) — это не просто компактный источник генерации, а фундаментальная технология энергетического суверенитета XXI века. Они решают критическую задачу обеспечения энергией труднодоступных территорий, промышленных кластеров и малых городов, заменяя устаревшую и экологически небезопасную топливную генерацию. Проекты АСММ не ограничиваются возведением энергетических мощностей — они становятся "гравитационным ядром" для формирования в странах-партнерах полноценной атомной отрасли. Размещение элементов ядерного топливного цикла и создание сопутствующих научно-технологических кластеров открывает доступ к передовым компетенциям в области ядерной медицины, материаловедения и обращения с делящимися материалами. Это превращает атомную энергетику в локомотив междисциплинарного развития всей национальной экономики. В этой логике высокие требования к квалификации персонала перестают быть "порогом входа" и становятся стратегическим преимуществом. Необходимость подготовки высококлассных специалистов для строительства и эксплуатации АСММ запускает процесс ускоренного развития национальной системы образования. Создается устойчивая экосистема из профессиональных сообществ, профильных вузов и научных организаций, что обеспечивает долговременный технологический суверенитет государства. Госкорпорация "Росатом" прочно удерживает мировое технологическое лидерство в сегменте АСММ, являясь единственным в мире обладателем действующего и серийно воспроизводимого прототипа. Опыт серийной эксплуатации плавучей атомной теплоэлектростанции (ПАТЭС) "Академик Ломоносов" показал, что плавучая АСММ может быть надежным мобильным источником энергии и мощности. Оснащенная двумя реакторными установками КЛТ-40С, станция в номинальном режиме выдает в береговые сети 70 МВт электроэнергии и до 50 Гкал/ч тепловой энергии. Сегодня ПАТЭС — это не просто уникальный инженерный объект, а реальный инструмент развития Арктики, обеспечивающий жизнедеятельность города Певек. Успешный опыт эксплуатации плавучего энергоблока стал фундаментом для следующего шага в логике энергетической справедливости — тиражирования технологий. В настоящее время уже ведется строительство наземных АСММ (на базе новейших реакторов РИТМ-200), предназначенных для энергоснабжения перспективных промышленных кластеров в Якутии. С Узбекистаном был подписан первый экспортный контракт на строительство первой в стране АСММ, Кыргызстан тоже заинтересован в сотрудничестве с "Росатомом" по этому направлению. Наличие таких референтных проектов позволяет России предлагать странам-партнерам не "обещания будущего", а готовые, доказавшие свою надежность системы, способные стать автономными центрами роста для любых, даже самых изолированных регионов планеты. Интеграция АСММ и ПАТЭС с другими источниками энергии, технологиями накопления энергии и цифрового управления позволяет создавать автономные интеллектуальные экосистемы — "острова стабильности" для промышленности и городов. Такие системы не просто выдают мощность, а гибко адаптируются к запросам потребителей в режиме реального времени, обеспечивая максимальную живучесть инфраструктуры и снижение стоимости энергии. Такой кластерный подход воплощает принцип Со-обеспечения, формируя симбиоз стабильной атомной генерации и гибких местных источников энергии (солнца, ветра, биомассы). Такое сочетание создает "энергетический щит" территории, не зависящий от внешних сбоев и колебаний мировых цен. 4.2. Интернет энергии Многие страны Глобального Юга столкнулись с непреодолимым барьером: классическая модель гигантских индустриальных энергосистем, выстроенная в XX веке, сегодня требует неподъемных инвестиций и десятилетий на реализацию. Однако этот барьер открывает уникальную возможность для "технологического рывка". Вместо копирования устаревших иерархических сетей, задачу ликвидации энергетической бедности и создания новой индустрии можно решить через развертывание распределенной энергетики, построенной по логике Интернета (Интернета энергии). Такой подход превращает энергетику в гибкую мультиинфраструктуру, где каждое поселение или завод становятся не просто потребителями, а активными узлами обмена мощностью. Это не просто электрификация — это создание "умной" среды обитания, которая позволяет странам Глобального Юга строить города, сельскохозяйственные и промышленные кластеры нового типа, минуя фазу зависимости от жестких централизованных систем. Распределенные интеллектуальные энергетические системы (ИРЭС), работающие по принципам Интернета энергии, — это "нервная система" новой энергетики. Они представляют собой комплекс технологических и организационных решений для децентрализованного и автоматического управления генераторами, накопителями и потребителями энергии. Такая архитектура позволяет городам, поселениям и индустриальным паркам превращаться в самобалансирующиеся энергетические экосистемы. Ключевое преимущество ИРЭС в логике энергетической справедливости заключается в двух аспектах: 1. Максимальная локализация. Данная система "сшивает" воедино разнородные местные ресурсы — от солнца и ветра до тепла земли и промышленных отходов — обеспечивая доступ к энергии даже там, где нет магистральных сетей. 2. Экономическая демократизация. Интернет энергии кардинально снижает порог входа в отрасль. Он позволяет вовлекать в развитие энергетики местный малый бизнес и частные капиталы. Теперь даже небольшие инвестиции могут быть монетизированы, превращая предпринимателей из плательщиков по счетам в активных игроков — "просьюмеров", которые не только потребляют, но и зарабатывают на управлении энергией. Россия сегодня обладает уникальным заделом в области распределенных интеллектуальных систем, что позволяет ей выступать в роли одного из идеологических и технологических лидеров "Интернета энергии". Однако для превращения этих наработок в общемировой стандарт необходима их масштабная апробация в реальных условиях. Страны БРИКС — Индия, Китай, ЮАР, Бразилия, Индонезия, Эфиопия — обладают идеальными условиями для внедрения таких решений: огромными территориями, потребностью в быстрой электрификации и стремлением к суверенитету. Речь идет не просто об экспорте российских технологий, а о формировании общего пространства развития. Совместная апробация систем ИРЭС на рынках БРИКС+ позволит создать единую технологическую платформу, независимую от западных решений. Это превратит участников объединения в соавторов нового мирового энергетического уклада, обеспечивая им не только доступ к энергии, но и коллективный когнитивный суверенитет в управлении критической инфраструктурой будущего. Решения на базе Интернета энергии становятся технологическим воплощением принципа Со- организации. Они предлагают принципиально иную модель — "энергетику снизу", где потребители, бизнес и поставщики инновационных сервисов объединяются в открытую горизонтальную сеть. Вместо жесткой вертикальной иерархии прошлого, эта платформа создает среду для равноправного обмена мощностью и данными. Это позволяет странам-партнерам строить свои энергосистемы как гибкие экосистемы, которые растут вместе с потребностями людей, обеспечивая реальный суверенитет на уровне каждого города и каждого домохозяйства. 4.3. Водородная энергетика Для многих стран Глобального Юга водородная энергетика становится инструментом преодоления "инфраструктурного тупика", позволяя трансформировать разрозненные местные ресурсы (солнце, ветер, биомассу) в универсальный и долгосрочно хранимый энергоноситель. Она решает критическую проблему отсутствия магистральных сетей, предлагая гибкую логистику на базе уже существующей дорожной инфраструктуры, и одновременно выступает полноценным драйвером индустриализации, обеспечивая промышленность собственным высокотехнологичным сырьем для производства удобрений и металлов. Водородная энергетика — это не просто экологический тренд, это мощный инструмент преобразования локальных ресурсов в универсальный капитал. Обладая уникальными свойствами энергоносителя и промышленного сырья, водород позволяет трансформировать любые местные источники энергии — от солнца и ветра до биомассы и отходов — в востребованные формы: электричество, тепло, холод и синтетическое топливо. Ключевая ценность водородных технологий в логике энергетической справедливости раскрывается в двух направлениях: 1. Масштабируемое накопление. Водород решает проблему "непостоянства" местных ресурсов, позволяя сохранять энергию в значительных объемах на долгий срок, что гарантирует бизнесу и населению бесперебойный доступ к мощности вне зависимости от сезона. 2. Новая логистика развития. На базе водорода создаются системы районной и региональной энергетической логистики, использующие существующую местную дорожную сеть. Это превращает каждую территорию в автономный топливный узел, снимая зависимость от дорогостоящего строительства магистральных газопроводов или ЛЭП. В настоящее время в России уже реализуется целый ряд водородных проектов. В Сахалинской области создан водородный полигон. Ключевую роль в создании этого полигона сыграли МФТИ, Инжиниринговый центр "Автономная энергетика" и НТИ Энерджинет. В рамках полигона реализуются следующие пилотные проекты: · производство водорода в Центре водородного инжиниринга в г. Южно-Сахалинск на базе солнечной электростанции мощностью 300 кВт и генераторов водорода, использующих электролизеры российского производства; · энергокомплекс в с. Новиково, включающий систему водородного накопления электроэнергии мощностью 60 кВт; · экспериментальное внедрение специального городского водородного транспорта; · автономное энергоснабжение изолированного объекта связи в с. Огоньки с использованием водородных топливных элементов мощностью 10 кВт; · мобильный энергокомплекс для полевого лагеря МЧС на базе водородных топливных элементов мощностью 30 кВт. Развитие водородных технологий в России является национальным приоритетом, закрепленным в государственной "Дорожной карте" до 2030 года. Страна постепенно переходит от концептуального проектирования к созданию полноценной индустриальной экосистемы: уже сформированы уникальные водородные полигоны для испытаний оборудования и запущен масштабный водородный кластер на о. Сахалин, ставший "витриной" водородных решений: водородный поезд, водородный завод, разработка и апробация водородных технологий в условиях Арктики и Крайнего Севера. Примером водородного решения, в котором могут быть заинтересованы многие страны, является российско-белорусский проект по созданию беспилотных сверхтяжелых самосвалов БЕЛАЗ грузоподъемностью 220 тонн. Это решение интегрирует экологически чистую водородную генерацию с интеллектуальными системами управления на базе нейросетей и компьютерного зрения, что позволяет горнодобывающим предприятиям стран-партнеров снижать себестоимость перевозок на 40-50%, развивать беспилотные транспортные системы. Российский подход базируется на глубокой технологической кооперации, в частности, с ведущими компаниями Китая, что позволяет создавать совместимые стандарты и оборудование для рынков БРИКС+. Реализуемые пилотные проекты по производству, хранению и транспортировке водорода служат готовым фундаментом для совместных инициатив с другими странами Глобального Юга. Это позволяет партнерам не начинать "с нуля", а интегрироваться в уже работающие технологические цепочки, обеспечивая быстрый переход к новому энергетическому укладу в логике Со-развития. Концепция Энергетической справедливости не может быть реализована самостоятельно одной страной. Справедливость, в первую очередь, выстраивается в диалоге и на основе партнерства. Только через альянсы, такие как ШОС, БРИКС+ и АСЕАН, энергетическая справедливость превратится из концепции в глобальную практику, где страны Глобального Юга совместно выстраивают справедливое энергетическое будущее. Концепция, представленная в докладе, может совместно дорабатываться в рамках экспертных групп стран Глобального Юга с равным представительством. Заключение Проведенный в рамках доклада анализ состояния глобальной энергетики позволяет сделать вывод о том, что мир переживает глубокий кризис архитектуры международных отношений, центральным элементом которого стала борьба за ресурсы и технологии. Энергетика сегодня выступает не просто как отрасль, а как главный инструмент геополитического влияния и поле столкновения различных моделей мироустройства. Исследование показало, что существующий порядок характеризуется фундаментальной несправедливостью, которая системно воспроизводит неравенство между развитыми и развивающимися странами. Эта несправедливость является не случайным результатом рыночных процессов, а закономерным следствием политики ведущих держав, направленной на сохранение гегемонии любыми доступными средствами. По-прежнему не изжиты колониальные практики, перешедшие в форму скрытого экономического доминирования. Анализ соглашений о разделе продукции, долговых механизмов и действий транснациональных корпораций демонстрирует, что формальная политическая независимость многих стран Глобального Юга не привела к их экономической свободе. Напротив, механизмы извлечения ренты стали более изощренными, лишая нации контроля над их природными богатствами и блокируя технологическое развитие. Примеры последних лет, включая силовые сценарии смены режимов ради контроля над ресурсами, подтверждают, что "право сильного" остается действенным элементом международной политики, игнорирующим принципы национального суверенитета. Несправедливость выражается и через использование климатической повестки и стандартов ESG в качестве неявных инструментов глобальной конкуренции. Экологическая риторика используется для легитимизации ограничений на индустриализацию развивающихся стран. Навязывание единых шаблонов перехода к "зеленой" экономике без учета национальной специфики и уровня развития фактически "запрещает" странам периферии использовать собственные ресурсы для повышения благосостояния населения. При этом развитые государства, сохраняя за собой монополию на передовые технологии, перекладывают бремя экологической ответственности и издержки перехода на развивающиеся страны. Это приводит к закреплению сырьевой модели экономики и не позволяет создавать цепочки добавленной стоимости на местах, оставляя Глобальный Юг в статусе "вечного" поставщика дешевого ископаемого сырья. Активно используются и такие инструменты, как санкции и торговые войны, которые стали нормой в международных отношениях. Разрушение энергетической инфраструктуры, распространение дискриминационных тарифов и вторичных санкций ведут к фрагментации мирового рынка, повышению цен и рисков для энергетической безопасности. Санкции превращают энергию из товара в оружие, что открыто подрывает основы международного права и доверия между государствами, провоцируя ответные меры по созданию альтернативных центров силы и союзов. Страны, оказавшиеся в ловушке сырьевой зависимости и нарастающей технологической отсталости, теряют не только ресурсы, но и свое будущее. Такой разрыв в доступе к современным технологиям препятствует развитию науки и образования, что делает невозможным качественный скачок в плане улучшения уровня жизни. Архитектура несправедливости лишает немалую часть населения планеты возможности реализовать свой потенциал, усугубляя социальное расслоение и создавая почву для конфликтов и нестабильности. В этой связи разумный переход к модели энергетической справедливости становится императивом выживания и прогресса. Предложенная концепция энергосправедливости подразумевает обеспечение равноправного доступа к факторам развития: ресурсам, технологиям, финансам и знаниям. Основой этой концепции является принцип технологического суверенитета, который позволяет государствам самим определять свой путь в части формирования энергетической политики. При этом владение технологиями и компетенциями становится даже более важным фактором успеха, чем наличие запасов углеводородов. Переход к "энергетике возможностей", где источником развития служат передовые технологии и собственный потенциал, позволяет преодолеть негативные тенденции. "Шкала энергетической справедливости", детально представленная в исследовании, предлагает стратегию выхода из тупика несправедливости. Движение вверх по этой шкале — от банального извлечения ресурсов к созданию собственной науки, суверенной политической воли и подходящих моделей мышления — позволяет сделать энергетику основой национальной свободы. Важнейшим выводом является тот факт, что сотрудничество, основанное на уважении интересов партнера и передаче знаний, может стать полноценной альтернативой хищническому извлечению ресурсов. Комплексные проекты (особенно в области АСММ и Интернета энергии), включающие подготовку квалифицированных кадров и формирование промышленной базы, открывают странам устойчивые перспективы технологического развития. Очень важно акцентировать внимание и на фундаментальной роли человеческого капитала и создания национальных научных школ как базы энергетического суверенитета. Сам по себе доступ к передовым технологиям является лишь инструментом, который бесполезен без квалифицированных кадров и собственных научно-исследовательских центров, способных его адаптировать и развивать дальше. Воплощение концепции энергетической справедливости требует смены парадигмы с явной эксплуатации природных ресурсов на раскрытие интеллектуального потенциала, что в итоге позволит не только преодолеть технологическую зависимость, но и проводить политику, ориентированную на разработку и внедрение инноваций, а не на продажу сырья. Таким образом, будущее глобальной энергетики лежит в плоскости кардинального пересмотра "правил игры". Старая модель, основанная на доминировании узкой группы стран, исчерпала себя и является дестабилизирующей. Альтернативой ей становится формирующийся многополярный миропорядок, в основе которого лежат принципы равноправия, взаимной выгоды и уважения суверенитета. Укрепление новых союзов и институтов, ориентированных на честное сотрудничество, определяет предпосылки для внедрения концепции энергетической справедливости на практике. Только через признание права каждого народа на собственный путь развития и доступ к современным технологиям можно устранить накопившиеся противоречия и превратить энергию из фактора разделения в фактор объединения и общего процветания. Источники Статьи и монографии 1. Auty R. M. Sustaining Development in Mineral Economies: The Resource Curse Thesis. — London: Routledge, 1993. — 272 p. 2. Dagnachew A., Choi S-M., Falchetta G. Energy Planning in Sub-Saharan African Countries Needs to Explicitly Consider Productive Uses of Electricity / Scientific Reports. 2023. Vol. 13. P. 1-14. URL: https://www.nature.com/articles/s41598-023-40021-y 3. Feng Z., Zhang S. B., Gao Y. On Oil Investment and Production: A Comparison of Production Sharing Contracts and Buyback Contracts / Energy Economics. 2014. Vol. 42. P. 395-402. DOI: 10.1016/j. eneco.2014.01.010 4. Olaniyan A., Caux S., Maussion P. Rural Electrification in Nigeria: A Review of Impacts and Effects of Frugal Energy Generation Based on Some of E-Waste Components / Heliyon. 2024. Vol. 10(11). P. 2-16. URL: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/ PMC11145213 5. Owolabi T., Olatunji A. et al. Influence of Power Supply Reliability on Academic Performance and Project Completion Rates of Architectural Students at Caleb University, Lagos, Nigeria / African Journal of Humanities and Contemporary Education Research. 2024. Vol. 16. P. 45-59. DOI: 10.62154/ ajhcer.2024.016.010391 6. Roach B., Dunstan, A. The Indonesian PSC: the End of an Era / Journal of World Energy Law & Business. 2018. Vol. 11. P. 116-135. DOI: 10.1093/jwelb/jwy001 7. Sen A. The Idea of Justice. — Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2009. — 92 p. Аналитические материалы 8. Обзорный отчет Отраслевого центра технологических компетенций в сфере электроэнергетики на базе АО “КОРЭМ”. ОЦТК и PWC. URL: https://eenergy.media/wp-content/uploads/2022/03/Obzornyj-otchet-OTSTK.pdf 9. Тимофеев И. Восемнадцатый и девятнадцатый пакеты: эскалация энергетических санкций ЕС. РСМД. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/vosemnadtsatyy-i-devyatnadtsatyy-pakety-eskalatsiya-energeticheskikh-sanktsiy-es/ 10. Узбекистан: Страновой доклад о климате и развитии, ноябрь 2023 г. Группа Всемирного банка. URL: https://www.vsemirnyjbank.org/ru/country/uzbekistan/publication/ccdr 11. Фурсов А.И. Смена модели развития России в мировой системе в конце ХХ века и ее результаты. Русский интеллектуальный клуб. URL: https://rikmosgu.ru/publications/3559/4074/ 12. Africa at the Core of Critical Minerals. B20 South Africa. URL: https://www.b20southafrica.org/wp-content/uploads/2025/11/Africa-at-the-Core-of-Critical-Minerals.pdf 13. Bond P., Basu R. Unequal Ecological Exchange’ Worsens Across Time and Space, Creating Growing Northern Environmental Liabilities. CADTM. URL: https://www.cadtm.org/Unequal-ecological-exchange- worsens-across-time-and-space-creating-growing 14. Economic Report on Africa 2024: Investing in a Just and Sustainable Transition in Africa. Association of African Development Finance Institutions. URL: https://adfi-ci.org/economic-report-on-africa-2024-investing-in-a-just-and-sustainable-transition-in-africa/ 15. Energy and AI — Analysis. International Energy Agency Publication. URL: https://www.iea.org/reports/energy-and-ai 16. Energy Injustice and Its Role for Environmental Peacebuilding. Evidence from Hadhramawt Governorate, Yemen. CARPO Report. URL: https://www.bosch-stiftung.de/sites/default/files/publications/pdf/2023-08/Carpo-Report-12_31-08-23.pdf 17. Energy Outlook 2025. BP. URL: https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/ corporate/pdfs/energy-economics/energy-outlook/ bp-energy-outlook-2025.pdf 18. Global Electricity Review 2025. EMBER. URL: https://ember-energy.org/latest-insights/global-electricity-review-2025/2024-in-review/ 19. Global Energy Review 2025. International Energy Agency Publication. URL: https://iea.blob.core.windows.net/assets/909b7120-1cbd-439a-a9da-e971a4419977/GlobalEnergyReview2025.pdf 20. Hickel J., Sullivan D. Plundering Africa — Income Deflation and Unequal Ecological Exchange under Structural Adjustment Programmes. ROAPE. URL: https://roape.net/2025/02/28/plundering-africa- income-deflation-and-unequal-ecological-exchange- under-structural-adjustment-programmes/ 21. Nigeria Humanitarian Situation Report (June 2025). UNICEF. URL: https://www.unicef.org/documents/ nigeria-humanitarian-situation-report-no-2-30-june-2025 22. Statistical Review of World Energy. Energy Institute. URL: https://www.energyinst.org/statistical-review 23. The Nigerian Child 2025 Report. UNICEF. URL: https:// www.unicef.org/ nigeria/reports/nigerian-child 24. Total Energy Supply Per Capita, Global Ranking, 2023. International Energy Agency Publication. URL: https:// www.iea.org/world/energy-mix 25. Tracking SDG 7: The Energy Progress Report 2025. IRENA. URL: https://www.irena.org/Publications/2025/Jun/Tracking-SDG-7-The-Energy-Progress-Report-2025 26. Türkiye Electricity Review 2025. EMBER. URL: https:// reglobal.org/turkiye-electricity-review-2025-ember/ 27. World Energy Outlook 2025. International Energy Agency Publication. URL: https://iea.blob.core. windows.net/assets/0a7a40a4-5dcb-4d6e-a7ad- 76a1c90ec8eb/WorldEnergyOutlook2025.pdf 28. World Population Review. URL: https:// worldpopulationreview.com/ Первичные источники (включая статистические данные) 29. Данные Геологической службы США (USGS) "Mineral Commodity Summaries" за 2025 г. URL: https://www.usgs.gov/centers/national-minerals-information-center/mineral-commodity-summaries 30. Данные по добыче и экспорту угля. URL: https://theglobaleconomy.com 31. Заявление Совета глав государств ШОС по устойчивому развитию энергетики. URL: https://rus. sectsco.org/images/07e9/09/0c/1982217.pdf 32. Институт статистики ЮНЕСКО (UIS). URL: https:// www.iicba.unesco.org/en/Nigeria 33. Казанская декларация XVI саммита БРИКС. URL: http://static.kremlin.ru/media/events/files/en/RosOySvLzGaJtmx2wYFv0lN4NSPZploG.pdf 34. Энергетическая статистика. EES EAEC (Energy Economic Studies, Eurasian Economic Community). URL: https://www.eeseaec.org/energeticeskaa-statistika 35. Россия в контексте международной энергетической справедливости: итоги дискуссии. Панельная сессия в рамках ПМЭФ 2025. URL: https://roscongress.org/sessions/spief- 2025-delovaya-programma-rossiya-v-kontekste- mezhdunarodnoy-energeticheskoy-spravedlivosti-rol-i- globalnye-vyzovy/discussion/?utm_referrer 36. Annual Change in Primary Energy Consumption. Our World in Data. URL: https://ourworldindata.org/ grapher/change-energy-consumption 37. Energy consumption by source, World. Our World in Data. URL: https://ourworldindata.org/grapher/energy- consumption-by-source-and-country 38. Energy — Turkey Country Profile. Our World in Data. URL: https://ourworldindata.org/profile/energy/ turkey 39. Gas Production. Our World in Data. URL: https:// ourworldindata.org/grapher/gas-production-by- country?country=~UZB 40. National Security Strategy of the United States of America. The White House. URL: https://www.whitehouse.gov/wp-content/uploads/2025/12/2025- National-Security-Strategy.pdf 41. Oil Proved Reserves. Our World in Data. URL: https://ourworldindata.org/grapher/oil-proved-reserves 42. Share of Primary Energy Consumption that Comes from Low-Carbon Sources. Our World in Data. URL: https://ourworldindata.org/grapher/low-carbon-share-energy 43. Share of Population Living in Extreme Poverty, 2024. Our World in Data. URL: https://ourworldindata.org/grapher/share-of-population-in-extreme-poverty 44. Share of the Population with Access to Electricity. Our World in Data. URL: https://ourworldindata.org/grapher/share-of-the-population-with-access-to-electricity 45. Uranium in Niger 2024. World Nuclear Association. URL: https://world-nuclear.org/information-library/ country-profiles/countries-g-n/niger 46. Imports of energy products to the EU down in 2024. Eurostat, 2025. URL: https://ec.europa.eu/eurostat/web/products-eurostat-news/w/ddn-20250321-1 СМИ и официальные сайты 47. В Узбекистане начался ключевой этап сооружения малой АЭС. РИА Новости. URL: https://ria.ru/20251009/uzbekistan-2047371260.html 48. Газовые заправки закрыли, но в домах газа нет. Что происходит? Kun.uz. URL: https://kun.uz/ru/news/2023/01/14/gazovyye-zapravki-zakryli-no-doma-gaza-net-chto-proisxodit 49. Информация по соглашению о разделе продукции с корпорацией Shell. URL: https://platformlondon.org/resource/the-sakhalin-ii-psa-a-production-non-sharing-agreement 50. Как Узбекистан превратился из крупного экспортера газа в чистого импортера? Kun.uz. URL: https://kun.uz/ru/news/2024/12/27/kak- uzbekistan-prevratilsya-iz-krupnogo-eksportyora- gaza-v-chistogo-importyora 51. Энергетический кризис в странах Центральной Азии: обстоятельства и причины. Asia Today. URL: https://asia-today.news/03022023/675/ 52. Энергетический кризис в Узбекистане: в холода — без тепла и света. CABAR. URL: https://cabar. asia/ru/energeticheskij-krizis-v-uzbekistane-v- holoda-bez-tepla-i-sveta 53. Министерство энергетики республики Казахстан. URL: https://www.gov.kz/memleket/entities/energo?lang=ru 54. Подсчеты "Ведомостей": свобода от энергоресурсов из РФ обошлась ЕС в 1,3 трлн евро. Ведомости. URL: https://www.vedomosti.ru/business/articles/2025/04/07/1102672-issledovanie- vedomostei-svoboda-ot-energoresursov-iz-rossii 55. Путин заявил о ломке энергетической архитектуры в мире из-за Запада. РИА Новости. URL: https://ria.ru/20251016/putin-2048609555.html 56. Расширение доступа к базовым источникам энергии идет слишком медленно несмотря на имеющиеся возможности в сфере возобновляемой энергетики. На основе данных совместного доклада Международного энергетического агентства (МЭА), Международного агентства по возобновляемой энергии (МАВЭ), Статистического отдела ООН (СОООН), Всемирного банка и Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). URL: https:// www.who.int/ru/news/item/06-06-2023-basic-energy-access-lags-amid-renewable-opportunities--new- report-shows 57. Россия поставила в Турцию в 2023 году рекордный объем энергоугля. ВЕДОМОСТИ. URL: https://www.vedomosti.ru/business/articles/2024/02/14/1020134-rossiya-postavila-v-turtsiyu-rekordnii-obem- energouglya 58. Сийярто: венгерская MOL увеличила поставки нефти в Сербию в два раза. Коммерсант. URL: https://www.kommersant.ru/doc/8231272 59. Скидка рупию бережет. Журнал "Эксперт". URL: https://expert.ru/v-mire/skidka-rupiyu-berezhet 60. Турецкий газовый базар. Деловой журнал МОНОКЛЬ. URL: https://monocle.ru/ monocle/2026/05/turetskiy-gazoviy-bazar/ 61. Энергетическая справедливость. Концепция образа будущего энергетической отрасли. Минэнерго России, Платформа НТИ, ИЦ "Энерджинет". URL: https://ef.nti2035.ru/ 62. NIS остановила единственный завод в Сербии из- за санкции США. РБК. URL: https://www.rbc.ru/economics/02/12/2025/692f22e69a79474e97f380bc 63. Algeria Declares France’s Colonial Rule a Crime in New Law. Al Jazeera Media Network. URL: https://www.aljazeera.com/news/2025/12/24/algeria-declares-frances-colonial-rule-a-crime-in-new-law 64. Bolivia Lithium Development: Massive Reserves Meet Production Challenges. Discovery Alert. URL: https:// discoveryalert.com.au/bolivia-lithium-development- 2025-opportunities-challenges/ 65. Bolivia Pledges to Honor Energy, Lithium Deals to Reassure Investors. Reuters. URL: https://www. reuters.com/sustainability/boards-policy-regulation/ bolivia-pledges-honor-energy-lithium-deals-reassure- investors-2026-01-19 66. Central Asia’s Great Energy Paradox. The Diplomat. URL: https://thediplomat.com/2023/12/central-asias- great-energy-paradox/ 67. Copley J. The (Geo) Politicized Environment around ESG. Thomson Reuters. URL: https://www.thomsonreuters.com/en-us/posts/esg/geopoliticized- environment/ 68. Exposing the Systemic Mechanisms of Cost Recovery Inflation within SKK Migas. PWYP Indonesia. URL: https://pwypindonesia.org/en/exposing-the-systemic- mechanisms-of-cost-recovery-inflation-within-skk- migas 69. Extracción de Litio: YLB, Rusa y China Consumirán 15 Veces Más Agua de la Que Llueve en el Salar de Uyuni | ANA Bolivia. CEDIB. URL: https://www.cedib.org/noticias/extraccion-de-litio-ylb-rusa-y-china-consumiran-15-veces-mas-agua-de-la-que-llueve-en-el- salar-de-uyuni-ana-bolivia-02-04-25/ 70. Gabon: To Ban Raw Manganese Exports by 2029 to Boost Local Industrialization. Africa News Agency. URL: https://africa-news-agency.com/gabon-to-ban- raw-manganese-exports-by-2029-to-boost-local- industrialization 71. Global Demand for Manganese Drives Gabon’s Revenue Growth. Business Insider Africa. URL: https:// africa.businessinsider.com/local/markets/gabons- revenue-boosted-by-manganese-mining/tj19518 72. Global manganese production estimated to have declined in 2024 amid disruptions. Mining Technology. URL: https://www.mining-technology.com/analyst-comment/global-manganese-production-2024- disruptions/ 73. Kyrgyzstan Considering Possible Russian SMR Plant. World Nuclear News. URL: https://www.world-nuclear- news.org/articles/kyrgyzstan-considering-possible- russian-smr-plant 74. Niger Builds Relationships with Overseas Uranium Partners. World Nuclear News. URL: https://www. world-nuclear-news.org/articles/niger-builds- relationships-with-overseas-uranium-partners 75. The Detriment for France in Losing Access to Niger Uranium. Africa Analyst. URL: https://africaanalyst. com/the-detriment-for-france-in-losing-access-to- niger-uranium/ 76. The Dubai of South America’: How the Promise of Riches from Lithium Mining Turned to Dust in Bolivia. The Guardian. URL: https://www.theguardian.com/global-development/2025/sep/03/lithium-mining- bolivia-salt-flats-indigenous-environment-ecosystem 77. The Geopolitics of Sustainability Standards — How Global Power Shifts Shape the Rules For Responsible Business and Green Investment. CONCITO. URL: https://concito.dk/en/concito-bloggen/the-geopolitics- of-sustainability-standards-how-global-power-shifts- shape-the-rules 78. Where Does the EU’s Gas Come From? Council of the EU and the European Council. URL: https://www.consilium.europa.eu/en/infographics/where-does-the- eu-s-gas-come-from/ 79. Y Ahora Qué Pasará Con la Consulta Previa, Libre e Informada Para el Litio? Fundación Solón. URL: https:// fundacionsolon.org/2025/11/17/y-ahora-que-pasara- con-la-consulta-previa-libre-e-informada-para-le-litio/ Команда проекта Авторы Силинг Андрей Леонардович,заместитель генерального директора Агентства стратегических инициатив, исполнительный директор АНО "Платформа Национальной технологической инициативы" Гринько Олег Викторович,лидер (соруководитель) рабочей группы"Энерджинет", генеральный директор ООО "Т-Система" Яковенко Александр Владимирович,заместитель генерального директора Международной медиагруппы "Россия сегодня" Усенко Максим Леонидович,директор департамента аналитики АНО "Платформа Национальной технологической инициативы" Творческий коллектив Крамаренко Александр Михайлович,Чрезвычайный и Полномочный Посол, советник Международной медиагруппы "Россия сегодня" Холкин Дмитрий Владимирович,генеральный директор АНО "Центр энергетических систем будущего "Энерджинет" Чаусов Игорь Сергеевич,директор аналитического направления АНО "Центр энергетических систем будущего "Энерджинет" Денишев Рафаэль Фяритович,старший аналитик АНО "Платформа Национальной технологической инициативы" Косарева Екатерина Дмитриевна,менеджер проектов АНО "Платформа Национальной технологической инициативы" Корнеев Константин Анатольевич,старший аналитик АНО "Платформа Национальной технологической инициативы" Васильев Игорь Расимович,старший аналитик АНО "Платформа Национальной технологической инициативы" Акатова Мария Александровна,руководитель направления по продвижению знаний, АНО "УНИВЕРСИТЕТ 2035" Команда проекта выражает благодарность за вклад в развитие концепции энергетической справедливости Сорокину Павлу Юрьевичу, первому заместителю Министра энергетики Российской Федерации, и Маршавину Роману Анатольевичу, заместителю Министра энергетики Российской Федерации, Алыпкачеву Рустаму Абдулмуталимовичу, пресс-секретарю Министра энергетики Российской Федерации. Агентство стратегических инициатив (АСИ) — проектный офис президента Российской Федерации, институт развития, который поддерживает сильные идеи, проекты и управленческие команды, способные менять экономику, социальную сферу, технологии и качество жизни в стране. Агентство работает как связующее звено между государством, бизнесом, регионами, экспертами и предпринимателями: помогает выявлять перспективные инициативы, масштабировать лучшие практики и снимать барьеры для их реализации. Платформа Национальной технологической инициативы (Платформа НТИ) — организация, объединяющая в себе участников экосистемы НТИ — технологические компании, экспертные сообщества, университеты, институты развития и партнеров для развития рынков будущего. Платформа помогает запускать и сопровождать проекты, проводить экспертно-аналитическую работу, организовывать форсайты, проектные лаборатории и образовательные интенсивы. Ее роль — превращать идеи, технологические команды и рыночные гипотезы в работающие проекты, дорожные карты и механизмы поддержки. "Энерджинет" (EnergyNet) — направление работы НТИ, направленное на развитие передовых технологий в области электроэнергетики. Основная цель — разработка и внедрение передовых технологий в области электроэнергетики. Основная цель — разработка и внедрение передовых технологических решений интеллектуальной энергетики для существенного повышения надежности, эффективности и устойчивости распределенных энергосистем.