Чем бы ни завершился конфликт на Украине, именно там будет похоронен либеральный международный порядок, сложившийся после холодной войны. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Конфликт на Украине близится к пятой зиме, и крах недавних дипломатических инициатив — вкупе с крутым разворотом Вашингтона, который перешел от накачивания Киева оружием к посредничеству в надежде заморозить линию фронта — обнажил новую, суровую реальность. В феврале 2022 года западные лидеры предсказывали, что санкции опрокинут российскую экономику за считанные месяцы, а сплоченная поддержка обеспечит Украине победу. Однако прошло более четырех лет, и российская экономика не рухнула даже под дружным натиском Запада. США превратились из главного покровителя Украины в посредника поневоле. Европа оплачивает опосредованную войну, однако победа ей не светит. "Япония вычеркнута из игры". Токио завидует сближению России и Китая Стержневую роль в этой истории играет упорное сопротивление Украины. Страна ведет жестокую борьбу за выживание именно потому, что либеральный миропорядок не смог убедительно вписать ее в свою систему безопасности. Продолжая сопротивление и отвергая навязываемую ей территориальную капитуляцию, Украина вынуждает Запад признать изъяны своих представлений о мире. Страна продолжает влиять на контуры нового, еще только формирующегося миропорядка, хотя и платит за это высочайшую цену. Вместе с тем Украина стала местом, где потерпел крах более масштабный проект. На протяжении трех десятилетий после холодной войны Запад исходил из того, что свободные рынки, демократия и альянсы под его началом будут развиваться параллельно, неуклонно усиливая друг друга. Однако на Украине все три этих предпосылки рухнули одновременно. Либеральный миг Этот проект затевался как сугубо экономическая доктрина. В 1980-е годы ее проводниками выступали Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер, а ее постулатами были снижение налогов, дерегуляция, приватизация и открытые границы для торговли и капитала. Однако после распада Советского Союза в 1991 году открытые рынки и либеральная демократия стали восприниматься как две стороны одной медали. Предполагалось, что защищать их будут международные институты под началом Запада — НАТО, Международный валютный фонд и Всемирная торговая организация. Каждый по своему, однако все американские президенты от Джорджа Буша-старшего до Барака Обамы придерживались этого курса. Наиболее последовательно его проводил в жизнь Билл Клинтон. Он подписал Североамериканское соглашение о свободной торговле, участвовал в создании ВТО и поддержал первое расширение НАТО на восток. В Европе идейное наследие Тэтчер и целое поколение политиков, ориентированных на трансатлантическое сотрудничество, насаждало эту повестку посредством единого рынка и дальнейшего расширения ЕС на восток. Фрэнсис Фукуяма сформулировал интеллектуальную основу этой эпохи. В эссе 1989 года, которое затем, в 1992 году, легло в основу книги "Конец истории и последний человек", он утверждал, что либеральная демократия одержала победу в споре идеологий. По его логике, рано или поздно по примеру Запада ею неизбежно проникнется весь остальной мир. Рынки и демократия рассматривались не просто как нечто желательное. Считалось, что они неизбежно сближаются: экономическая интеграция приведет к политической умеренности, а международные институты под руководством Запада — ускорят этот переход. Эта концепцию называли теорией конвергенции. Однако Украине она потерпела крах. НАТО шагает на восток Победа породила уверенность в собственных силах, а та, в свою очередь, — к экспансии. Ослабленная Россия при Борисе Ельцине пыталась возражать, но мало что могла противопоставить этому процессу. В 1999 году в НАТО вступили Польша, Венгрия и Чехия. В 2004 году к ним присоединились три прибалтийские республики, Словакия, Словения, Румыния и Болгария, а вслед за ними — Албания, Хорватия, Черногория и Северная Македония. Предостережения звучали и изнутри самой западной элиты. В 1997 году Джордж Кеннан, один из архитекторов американской политики сдерживания СССР в годы холодной войны, назвал расширение НАТО "самой роковой ошибкой американской политики после окончания холодной войны". В 2007 году Владимир Путин резко раскритиковал этот курс на Мюнхенской конференции по безопасности. В начале 2008 года Уильям Бёрнс, тогдашний посол США в Москве и будущий директор ЦРУ при Байдене, направил в Вашингтон телеграмму, с предупреждением: вступление Украины в НАТО — ярчайшая изо всех красных линий для России. Однако несколько недель спустя на саммите НАТО в Бухаресте членство в альянсе было обещано не только Украине, но и Грузии. Тревога Москвы объясняется географией. Самая дальняя оконечность Украины находится восточнее Москвы, а расстояние от украинской границы до российской столицы составляет всего порядка 450 километров. Через те же открытые равнины в 1812 году в Россию вторгся Наполеон, а в 1941 — Гитлер. Запад не придавал значения возражениям Москвы, воспринимая их как фоновый шум, а не вполне предсказуемую реакцию великой державы с исторической памятью — и, по оценкам, примерно 6 тысячами ядерных боеголовок. Но не расширение НАТО, сколь угодно провокационное, предопределило ответные действия Москвы. Роковая ошибка Запада коренилась в убеждении, что экономическая интеграция смягчит отклик России. Два просчета: Россия и Китай Теория конвергенции исходила из того, что экономическое давление приструнит Россию. Этого не произошло. Лишившись доступ к европейским рынкам, Москва лишь переориентировала поставки нефти на восток. Индия, до 2022 года закупавшая сравнительно мало российской нефти, превратилась в одного из крупнейших клиентов, а торговля между Россией и Китаем бьет все рекорды. Российская экономика столкнулась с инфляцией и дефицитом рабочих рук, однако приспособилась к новым условиям и подключила обширные резервы. Вторым "слепым пятном" оказался Китай. Пекин кровно заинтересован в том, чтобы Россия выстояла как мощное государство. С точки зрения Пекина, ее распад на более слабые субъекты расчистит Западу путь к усилению присутствия вдоль протяженной северной границы Китая. Поэтому поддержка Москвы — даже без военной помощи в чистом виде — стала для Пекина вопросом стратегического интереса. В основе обеих ошибок лежало глубинное заблуждение: что Запад сохранит господствующее положение благодаря экономическому весу и превосходству своей политической системы. Однако стремительный рост Китая в сфере промышленного производства и технологий подорвал эту веру. По данным Евростата, дефицит ЕС в торговле с Китаем сейчас приближается к 1 миллиарду евро в день. Европа завозит китайские электромобили, солнечные панели и аккумуляторы, а ее собственная промышленность не выдерживает конкуренции. Мировой рынок должен был насаждать западные ценности, однако вместо этого упрочил позиции соперника Запада. Не все причины равнозначны Возникает соблазн рассматривать эти события как разрозненные неудачи. Однако правильнее понимать их как последовательность взаимосвязанных процессов, которые лишь усиливали друг друга. Расширение НАТО породило кризис в области безопасности. Возвышение Китая создало системный вызов, подорвавший превосходство Запада. Наконец, избрание Трампа разрушило политический консенсус, на котором зиждился весь этот проект. Все эти факторы действовали одновременно. Теория конвергенции предполагала, что все направления политики — безопасность, экономика и политическое устройство — будут укреплять друг друга и сливаться воедино. На практике же произошло обратное: они разошлись в разные стороны. Поборники либерального интернационализма никак не ожидали появления такого президента, как Дональд Трамп, который считает свободную торговлю надувательством, а военные альянсы — рэкетом и "крышеванием". На своем втором президентском сроке он окончательно порвал с прошлым. Для начала Трамп ввел масштабные пошлины — не только против Китая, но и союзников в Европе и Азии. Затем он поставил под сомнение обязательства НАТО по взаимной обороне и потребовал от участников альянса довести военные расходы до 5% ВВП. При этом Трамп не отказался от экономического либерализма во всех его проявлениях. Внутри страны он снизил налоги для корпораций и ослабил регулирующие ограничения — оба эти шага считаются азами экономического наследия Рейгана и Тэтчер. Некоторые исследователи даже называют такой подход "националистическим неолиберализмом": закрытые границы для внешнего мира — при свободном рынке внутри страны. Трамп разрушил не столько экономический либерализм как таковой, сколько его международную составляющую — господствующее представление о том, что открытая торговля и альянсы под началом США служат интересам всех участников. На Украины именно эта сторона прежнего порядка оказалась решающей. Европа дорого расплачивается за идеологическую близорукость. Утрата дешевого российского газа взвинтила цены на энергоносители и ударила по энергоемким отраслям промышленности — прежде всего в Германии. Берлин ответил увеличением оборонных расходов и щедрыми инвестициями в инфраструктуру, однако политическое и бюджетное напряжение лишь обостряется. Предприятиям, некогда олицетворявшим немецкую экспортную модель, теперь уготована лишь роль производителей вооружений. Единственную возможность отстранить от власти элиту, при которой сложилась нынешняя ситуация, избиратели видят в националистических партиях. На федеральных выборах 2025 года "Альтернатива для Германии" заняла второе место. Опросы общественного мнения в разные периоды также отводили первое место британской Партии реформ и французскому "Национальному объединению". Иллюзия эпохи после холодной войны На Украине погиб не либеральный миропорядок как таковой. Уничтожена лишь сложившаяся в эпоху после холодной войны иллюзия, что он будет беспрепятственно расширяться, не встречая ни малейшего сопротивления. Основные альянсы выстояли, но уже не опираются на прежнее убеждение в конвергенции — неизбежном сближении государств и политических систем. На смену прежней модели приходит многополярный мир, в котором прежние связи ослабевают, а правила пересматриваются. США все больше сосредотачиваются на собственных интересах, Россия разворачивается в сторону Азии, а Китай превратился в один из центров силы. Эпоха однополярного мира завершена. Каким будет новый порядок, пока неясно. Но его облик будет зависеть от держав, которые уже не считают, что их ценности восторжествуют сами собой. Эпоха уверенности, начавшаяся при Рейгане и Тэтчер, подходит к концу. Ее эпитафия пишется разрушенными городами, судьбами беженцев и измученными обществами Украины и остальной Европы, внушившей себе, будто история завершилась в ее пользу.