Бои у городов Дружковка и Краматорск на востоке Украины могут во многом определить дальнейший ход конфликта. На последней дороге, связывающей эти города, особенно наглядно видно, насколько ожесточенными стали боевые действия. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Сначала из ниоткуда доносится шорох. Проходит две-три секунды и звук превращается в громкий гул, за которым следует мощный взрыв. Солдаты пригибаются за сгоревшим остовом армейской машины: рядом падает планирующая авиабомба. Она весит 250 килограммов, а ее мощности достаточно, чтобы разрушать целые жилые кварталы. Так называемая КАБ, корректируемая авиабомба, промахивается на 100, может быть, 150 метров. Мужчины в поношенной форме смеются: напряжение спадает. [...] Едва они успевают перевести дух, раздается жужжание, а через мгновение в нескольких метрах что-то взрывается. Дрон поражает небольшой дистанционно управляемый грузовик. Машина вспыхивает. Солдат усмехается и произносит лишь одно слово: "Нормально". Киев нажил себе врага-миллиардера. Маск лично решил проучить Зеленского Дорога между Краматорском и Дружковкой тянется чуть больше 15 километров. Она петляет по открытой местности, лишь местами по обеим сторонам встречаются лесополосы. Вокруг стоят поля подсолнухов, которые некому убирать. Потемневшие головки бессильно свисают со стеблей. Там, где четырехполосная дорога на значительном протяжении идет по прямой, открывается почти апокалиптическая картина. Вдоль разбитого асфальта стоят десятки сгоревших военных и гражданских машин, в небо поднимаются столбы дыма. В развалинах разбомбленных домов у дороги еще тлеет зола. Украинские солдаты дали этой трассе новое название: дорога смерти. И все же эта дорога жизненно важна для них. Только по ней можно снабжать Дружковку. Чуть восточнее находится Константиновка, 20% которой уже контролируют российские войска. Если проехать еще 10 километров на восток, окажешься в Артемовске. Точнее в том, что от него осталось. Российские войска полтора года держат город в осаде. Теперь в Дружковке они действуют по той же схеме. Время от времени в сторону города на большой скорости проносится военная машина. Такие автомобили похожи на бронированных ежей: со всех сторон на них установлены металлические прутья, к которым пучками прикреплены 50-сантиметровые шипы. Они должны защищать машины от дронов, охотящихся за всем, что движется по дороге. Липа держит здесь позицию уже 70 дней без перерыва. Ему и двум его товарищам поручен участок длиной в несколько сотен метров. Задача у них одна: не подпускать дроны к дороге и тем самым спасать жизни других военных. "Справа, на час!" — кричит командир. Солдаты открывают огонь и раз за разом стреляют по ударному беспилотнику, который теперь завис почти прямо над ними. Из автоматов Калашникова вылетают около 12 гильз, после чего раздается оглушительный хлопок. "Попал", — спокойно докладывает солдат с позывным Тойота. "Я попал в боевой заряд дрона". 112 вылетов дронов только с шести до семи утра Однако в долгосрочной перспективе силы в этом противостоянии неравны. Одновременно в воздухе находятся десятки российских FPV-дронов, которые постоянно ищут новые цели. Российские военные называют их "кровососами". Украинское разведывательное подразделение, отвечающее за район Дружковки, тщательно фиксирует перехваченные радиосигналы атакующих беспилотников. Издание WELT ознакомилось с данными за сентябрь. В один из понедельников с шести до семи утра было зафиксировано 112 вылетов. С 10 до 11 часов — 155. С 14 до 15 часов — 156. И даже эти показатели ниже августовских. Тогда дронов было еще больше. "В основном над дорогой кружат дроны-камикадзе, иногда это просто разведывательные беспилотники. У нас нет ни минуты покоя", — говорит Липа. Жужжание в небе действительно не прекращается. В воздухе работают и украинские беспилотники. Почти каждый день в районе Дружковки есть раненые, бывают и погибшие. Эти данные также есть в распоряжении газеты WELT, однако публиковать их издание не может. "Трудно сказать, что хуже — дроны или планирующие авиабомбы. О приближении бомб нас хотя бы предупреждают", — говорит Липа. Через несколько мгновений его телефон снова подает сигнал: приближаются новые КАБ. КАБ — русская аббревиатура от "корректируемой авиационной бомбы". Такие бомбы сбрасывают боевые самолеты с большого расстояния. Мужчины бегут к покосившейся деревянной двери бывшего жилого дома, где оборудована их позиция. Дом частично разрушен. За дверью узкая лестница уходит примерно на три метра вниз, в темноту. Солдаты садятся теснее друг к другу и ждут. "Сейчас", — тихо произносит Липа. Почти сразу снаружи один за другим раздаются три мощных взрыва. "Это было довольно далеко, — говорит солдат с позывным Мороз, который тоже находится здесь уже 10 недель. — Думаю, не меньше километра". "Мы должны были получить помощь гораздо быстрее" За последние месяцы мужчины ни разу не смогли покинуть свою позицию на окраине Дружковки. Провести ротацию невозможно: не хватает военнослужащих. Усталость видна на их лицах. Одно дело — физическое истощение, другое — психологическое. "Моему сыну сейчас 12 лет. Я должен играть с ним в футбол или просто вместе обедать. А я уже несколько месяцев его не видел", — говорит Липа. Такие мысли причиняют боль. Но еще тяжелее, рассказывает 47-летний мужчина, чья густая борода уже поседела, осознавать, что российские силы не удалось остановить раньше. "Мы должны были гораздо быстрее получить помощь от Запада. Теперь российские военные уже в наших городах, и разрушений становится все больше", — говорит он. Со стороны дороги вновь доносится жужжание. Но на этот раз это одна из беспилотных наземных машин. Небольшим транспортным средством управляют с расстояния в несколько километров. Оно движется в сторону Дружковки и везет дизельное топливо, воду и боеприпасы. Каждый день по этой дороге курсируют десятки таких машин. Изначально их стали использовать, чтобы не подвергать военных атакам дронов. Однако эти машины движутся со скоростью всего 10 километров в час и потому часто становятся легкой добычей для российских операторов беспилотников. В результате возникла парадоксальная ситуация: теперь наземную беспилотную машину сопровождают два военнослужащих, которые должны защищать ее от ударов с воздуха. "Почему эта штука все время останавливается? — в ярости кричит один из военнослужащих. — Давай, давай!" До цели им остается еще несколько километров. Они должны постоянно следить за небом и успеть открыть огонь раньше, чем российские операторы дронов нанесут удар. Над мужчинами снова раздается жужжание. Солдаты вскидывают автоматы, всматриваются в небо, затем гремят выстрелы. Постоянные боевые действия притупляют чувства, лишают человека эмоций. Даже страх отступает. Позднее, после того как солдатам снова приходится укрыться в бункере, Тойота скажет, что привыкнуть можно ко всему: к атакам, постоянной угрозе, страху и смерти вокруг. "Все равно ты ничего не можешь изменить". Валерий медленно продолжает катить велосипед. Он направляется в Краматорск. До города остается чуть больше 10 километров — примерно два часа пути. Но и в этом бывшем промышленном городе обстановка ненамного лучше. В небе там тоже повсюду дроны. И все же хотя бы субъективно Краматорск кажется немного дальше от линии фронта. А Липа, Тойота и Мороз должны остаться. Их задача не меняется: как можно дольше поддерживать движение по дороге смерти, которая остается жизненно важной транспортной артерией.