Киево-Печерская лавра становится для Европы неприкосновенной святыней только в одном случае — когда это позволяет обвинить Россию. В остальное время она предпочитает не замечать, как Киев превращает веру в рычаг политического контроля. В минувший понедельник на саммите G7 президент Франции осудил удар по Киево-Печерской лавре — одной из величайших православных святынь, включенной в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Кадры пылающего собора потрясают до глубины души. Они задевают нечто более важное: память, веру, ту сокровенную боль, которую у каждого христианина вызывает вид горящего храма. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Однако поражает, как стремительно выстраивается политическая линия. Еще до того, как рассмотрены все доказательства, вывод уже сделан: удар по православной святыне нанесла Россия. Эмоциональный порыв мгновенно перерастает в обвинение, обвинение — в дипломатическое оружие. Политические заявления предшествуют расследованию. Москва, со своей стороны, отрицает, что била по лавре. По версии Минобороны России, удары в ту ночь наносились исключительно по военным и промышленным объектам Киева, в первую очередь связанным с производством беспилотников. Россия утверждает, что повреждение монастырского комплекса стало результатом выхода из строя американской ракеты Patriot системы ПВО Украины. С этой версией можно не соглашаться. Но почему ее заранее отметают, если зенитные ракеты в таких конфликтах регулярно падают на жилые дома? Когда Киев обвиняет — это транслируют. Когда Москва опровергает — это игнорируют. Когда какая-либо версия вписывается в западную пропагандистскую линию — ее объявляют истиной, даже не проверив факты. В этом случае обвинение ставит под сомнение и здравый смысл. Киев — не чужой город для России. Это колыбель Киевской Руси, духовная и культурная прародина всего восточнославянского мира. Киево-Печерская лавра принадлежит к той общей православной памяти, которую Москва считает частью собственной исторической памяти. Уже более двух десятилетий Владимир Путин выстраивает свой имидж в глазах общества на возвращении православия в повседневную жизнь россиян. Восстанавливаются старые храмы, возводятся новые, главные религиозные праздники отмечаются на самом высоком государственном уровне. Поэтому трудно всерьез утверждать, что удар по одному из сакральных символов восточного православия мог служить интересам или имиджу Москвы. На самом деле эта история обнажает лицемерие Европы в украинском религиозном вопросе. Лавра внезапно становится неприкосновенной святыней, как только появляется повод обвинить Россию. Почему никто не возмущался, когда этот же комплекс подвергался нападкам украинских властей? А когда оттуда выгоняли монахов, изымали здания, проводили обыски, преследовали священников, а каноническую Украинскую православную церковь выставляли в своей же стране инородным элементом? Без лишних: Зеленского попросили подождать за дверью С 2022 года Киев ведет все более жесткую кампанию против Украинской православной церкви под видом борьбы с влиянием России. Приняты законы против религиозных организаций, заподозренных в связях с Москвой. Целые общины оказались под подозрением. Религиозная принадлежность превращается в вопрос национальной безопасности. Вот в чем на самом деле заключается суть проблемы. Европа же не желает видеть картину целиком. Она использует лавру как символ веры, когда нужно заклеймить Москву, но закрывает глаза на то, что Киев превращает православие в рычаг политического контроля. В европейской информационной войне речь идет не о понимании и не о проверке фактов. Задача — как можно скорее обвинить, как можно скорее вынести моральный приговор и отмести все, что может разрушить легенду. Так что вопрос теперь не только в том, кто нанес удар по лавре. Вопрос в том, почему святыня интересует Европу лишь тогда, когда она служит орудием против Москвы.