В 2026 году Япония отмечает особую дату — она знаменует собой 100-летие эпохи Сёва, эпохи "Просвещенного мира", которая стартовала 25 декабря 1926 года и продлилась до 7 января 1989 года. Сейчас мы живем в другом мире, мире, где ситуация непредсказуема и меняется быстрее, чем когда-либо. Что остается неизменным, а что должно измениться? Хироюки Ицуки, писатель-романист, смотрит на мир глазами простого народа, олицетворяя собой простого червячка. Аналитик Масару Сато взирает сверху, отталкиваясь от исторического фундамента, как птица-ястреб. Каким был мир в бурные воды эпохи Сёва? Каким он стал в наше хаотичное время? Представляем читателю отрывок из сборника диалогов под названием "Никто не знает, что уготовило нам будущее" в соавторстве Хироюки Ицуки и Масару Сато. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Масару Сато: Мир меняется с пугающей скоростью. Но всегда ли эти изменения катастрофичны? В августе 2024 года я побывал в Москве. Российско-украинский конфликт на тот момент длился уже два с половиной года. Столица страны действительно изменилась — но не так, как можно было бы ожидать, полагаясь на действие экономических санкций. Раньше город был заполонен аляповатой рекламой зарубежных товаров — теперь ее не стало. Хироюки Ицуки: Ничего себе! Никаких рекламных щитов? Я полагал, что после перехода от социалистической эпохи к капитализму Россия стала более коммерциализированной. Думал, на улицах полно рекламы. – Даже в эпоху социализма в Советском Союзе существовала реклама. Я лично видел щиты "Аэрофлота". В те времена это была единственная пассажирская авиакомпания, так что в рекламе не было необходимости (смеется), но она все же присутствовала. Однако в современной Москве рекламы нет совсем. Президент России Владимир Путин распорядился убрать коммерческие щиты. Страна решила отойти от коммерциализированной экономики, которая использовала рекламу для стимулирования потребителей. – Невероятно. Это произошло после начала конфликта с Украиной? – Именно так. Это имело успех — по крайней мере, в экономическом плане. Конфликт с Украиной сделал российское общество богаче. Страна перешла на товары отечественного производства — теперь качественная продукция продается по более низким ценам, чем раньше. Российский хлеб остается свежим примерно три дня. Хлебобулочные изделия, произведенные в западных странах, долго не черствеют — по причине добавок и химикатов. Россияне рады, что питаются натуральными продуктами, ведь это лучше как для здоровья, так и для окружающей среды. Люди в стране гордятся своим вкусным хлебом. В Москве начисто исчезли пробки. Интенсивность дорожного движения регулируется с помощью чрезвычайно точных расчетов. Половина автобусов работает на электричестве. Это совершенно другой мир. Уровень жизни здесь выше, чем в Токио. После начала конфликта Россия разительно изменилась к лучшему. – Сейчас Россия ведет специальную военную операцию. Интересно, это похоже на Японию военного времени? В каком-то смысле в трудные годы общество становится более дисциплинированным, более сплоченным. Именно поэтому даже в Японии многие ностальгируют по той эпохе. И это действительно так. Многие японские старики ругают современное общество, считают, что в стране царит хаос, а молодежь не уважает старшее поколение. Пожилые люди сетуют на тех, кто собирается в квартале Кабуки-тё, что в Синдзюку. Бьют тревогу из-за субкультуры "Дети Тоёко" — это новое поколение бездомных зумеров, которые собираются на центральных улицах города и творят беспорядки. Представители старшего поколения точно знают, что в Японии военных лет такого не было. Гражданам по душе более контролируемая и упорядоченная эпоха. Возможно, именно так обстоит дело и в сегодняшней России. – Вполне возможно. В трудные времена общество действительно меняется. Перед тем, как отправиться в Россию, я побывал в Израиле — в июле 2024 года. Там действительно чувствовалось, что война уже очень близко. – Мое детство как раз пришлось на эпоху Сёва. Тогда, безусловно, ощущалось определенное напряжение — сопряженное при этом с чувством удовлетворения. Не могу сказать, что безумно скучаю по тем временам, и считаю, что тогда "трава была зеленее". Однако мы, дети эпохи Сёва, испытывали небывалое чувство национального единства. Мы искренне верили, что не одиноки, что за нашими спинами — две с половиной тысячи лет истории Японии. Мы не чувствовали себя потерянными. У меня не было ни страха, ни неприязни к военным. Полки порой приезжали в город на учения, иногда оставались на пару ночей в домах гражданских. Их принимали очень тепло. Когда мы слышали: "Сегодня вечером приедут солдаты", все дети с нетерпением ждали этого. Мы называли их уважительно "господа солдаты", а не просто "солдаты". Иногда на ночь оставались и офицеры — и мы гордились этим. Вдобавок ко всему, тогда существовало национальное чувство единства, общности между государством и нашими собственными жизнями. Люди чувствовали огромную связь между нами как личностями и нашей страной, а также историей Японии. Возможно, именно поэтому среди учеников начальной и средней школы почти никогда не случалось самоубийств. Сейчас эта тенденция растет и ширится с пугающей скоростью. Полагаю, это обусловлено одиночеством, чувством изоляции, которое испытывают современные школьники. – В современной России ощущается сильное чувство национального единства. И, кажется, все прекрасно проводят время. Рестораны и кафе открыты примерно до 2 часов ночи, люди едят, пьют и веселятся. Здесь гораздо оживленнее, чем в Японии. Если спросить россиян о последствиях конфликта, все хором говорят: "Дела пошли в гору". После того, как весь мир обложил Россию экономическими санкциями, местное производство начало развиваться прямо-таки невероятными темпами. Люди подумали: "Теперь мы можем делать все сами. В конце концов, нам не оставили другого выбора". Российская экономика крепнет изнутри. Возможно, что-то подобное во времена Второй мировой войны чувствовали японцы: "У нас нет другого выбора, кроме как делать все самим, не полагаясь на других". – Вот тут-то и кроются различия между Японией военного времени и современной Россией. В нашей стране в те времена царило своего рода потаенное отчаяние. Россия процветает. Во времена Второй мировой войны я жил в Корее. Не побоюсь этого сказать, но мое детство, вплоть до конца войны, когда я учился в первом классе средней школы, на самом деле было очень насыщенным. Дети мало знали о реалиях войны. Единственные новости, которые до нас доходили, — это объявления Императорской ставки, транслируемые по радио NHK. В Японии все было совсем иначе. – Я знаю, что ваше детство прошло в Пхеньяне. Вы могли слушать передачи NHK через Корейскую радиовещательную корпорацию. Уровень жизни в Корее в то время наверняка был высоким, верно? – Насколько я помню, цены были немного выше, чем в Японии. Из Маньчжурии привозили самые разные вещи. Мы даже шоколад из Харбина получали. Поэтому, когда я вернулся в страну Восходящего солнца и побывал в сельской местности, мне показалось, что я попал к настоящим варварам (смеется). В отелях Даляня туалеты со смывом были еще до войны, а вот в Японии тех лет их практически не существовало. – По Южно-Маньчжурской железной дороге ходил скоростной поезд "Азиатский экспресс". Там даже был кондиционер. – Именно так, там был установлен кондиционер немецкого производства. – Вы впервые попробовали кофе еще в Корее? – Точно не вспомню, но, кажется, да. Помню, как пил кофе в ресторане "Мицукоси" в Сеуле. Тогда там был самый современный и крупнейший торговый центр в Сеуле. – Был ли Кэйдзё (современный Сеул) более оживленным городом, чем Пхеньян? – Пхеньян был довольно большим городом. Там царила особая атмосфера старой столицы. Был холм под названием Моранбон, который занимал особое место в глазах корейского народа. В Японии его можно было бы сравнить с горой Унэби, одной из трех знаменитых гор Ямато. Японцы называли его Ботандай. Все это способствовало созданию атмосферы "древней столицы Пхеньяна". Сеул, где располагалось Генеральное правительство Кореи, казался новоделом. Многие дети тогда мечтали стать пилотами или танкистами. Конечно, потом мечты стали другими. Но мы определенно чувствовали единение со своей страной, государством. Был какой-то прилив гордости. Думаю, в России происходит то же самое.