Европа начала сезон пополнения запасов с почти пустыми хранилищами и может подойти к зиме с необычно низким резервом — настал тот момент, когда перебои с поставками СПГ совпали с поэтапным отказом от российского газа. Импортная инфраструктура позволяет принимать нужные объемы, но закупка необходимых количеств может обойтись дорого и окажется уязвимой перед новым глобальным шоком. Европа восполняет газовые запасы — впервые за последние годы после зимнего периода их осталось катастрофически мало. Пришло время проверить на практике: сможет ли континент полностью отказаться от российского сырья, оставаясь при этом уязвимым для сбоев на мировом рынке сжиженного природного газа. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> К началу апреля хранилища ЕС были заполнены примерно на 28% — сказались более холодная, чем обычно, зима, и дефицит предложения. Европейская сеть операторов газотранспортных систем (ENTSOG) предупредила, что для восполнения запасов потребуется сохранять импорт СПГ на максимальном уровне в течение всего лета в условиях ограниченных ресурсов. В прогнозе на лето 2026 года организация назвала непрерывную закачку СПГ критически важной для подготовки к предстоящему отопительному сезону. Европейцы висят на волоске без России: побит пятнадцатилетний антирекорд Более свежие оценки предупреждают: нынешние темпы могут привести к тому, что Европа встретит зиму с минимальным за последние годы запасом ресурсов. В целом, это не означает неизбежного дефицита. В распоряжении Европы — разветвленная сеть хранилищ и регазификационных мощностей, несколько трубопроводных поставщиков и возможность сокращать потребление. Риск в другом: холодная зима или очередной сбой в поставках начнутся с более низкого уровня запасов и заставят покупателей жестко конкурировать за танкерные партии. Почему исходный уровень запасов так важен Запасы газа выполняют роль страховки. Они позволяют Европе покрывать суточный зимний спрос, когда импорта по трубопроводам и СПГ недостаточно, и поддерживать выработку электроэнергии на газовых электростанциях в периоды безветрия, слабой солнечной активности или высокого энергопотребления. Начинать сезон закачки с 28% запасов означает, что трейдерам придется закупить и закачать больший объем до зимы. Физически эта задача выполнима, но коммерческий стимул слаб — летний газ дорог относительно ожидаемых зимних цен. Компания может потерять деньги, купив сейчас и продав позже, если только регулирование, субсидии или рыночная конъюнктура не компенсируют эту разницу. Европейское агентство по сотрудничеству в области регулирования энергетики (ACER) полагает, что уровень запасов в 80% достижим при сохранении импорта СПГ вблизи текущих значений. При этом оно предупреждает, что дополнительные расходы на закачку могут составить от 10 до 15 миллиардов евро, а глобальное предложение остается ограниченным. Таким образом, вопрос не только в том, справятся ли терминалы и трубопроводы с объемами СПГ. Вопрос в том, кто будет покупать газ, по какой цене и останутся ли доступными партии в случае роста спроса в Азии. Диверсификация СПГ порождает концентрацию в другом месте Замещение европейцами российского трубопроводного газа называли стратегическим успехом. Новые терминалы, снижение спроса, поставки из Норвегии и рекордный импорт СПГ не позволили Москве использовать газ как инструмент давления в той мере, на которую она рассчитывала. Новая система стала географически более диверсифицированной, но при этом более чувствительной к колебаниям мирового рынка СПГ. Соединенные Штаты теперь обеспечивают значительную долю европейского импорта природного газа, а Катар сохраняет весомую роль в глобальных поставках. Перебои в поставках из Персидского залива способны перенаправить атлантические грузы в Азию, в то время как Европа почти не получит катарского газа напрямую. Запланированный Евросоюзом отказ от российского СПГ лишит рынок еще одного источника гибкости. Как сообщает издание EU Today, запрет на российский сжиженный газ закрывает и канал перепродажи для европейских энергокомпаний. Это делает ограничение более широким, чем простой запрет на выгрузку в пределах блока. Такую политику оправдывают необходимостью прекратить финансирование российской военной машины и ликвидировать стратегическую зависимость. Однако происходящее лишь подчеркивает, насколько важно иметь надежный план по хранению и диверсификации поставок. Инфраструктура сильна, но география по-прежнему играет важную роль По данным операторов инфраструктуры, регазификационные мощности Европы составляют около 145 миллиардов кубометров. Объем подземных хранилищ — около 104 миллиардов кубометров. Однако эти общие цифры могут скрывать под собой региональные ограничения. Терминалы сосредоточены вблизи побережья, тогда как хранилища и зимний спрос распределены по всему континенту. Газ должен перемещаться по трубопроводам, которые могут оказаться перегружены. Центральная и юго-восточная Европа и Испания, Франция или Нидерланды получают ресурсы из разных источников. Именно поэтому Норвегия сохраняет стратегическое значение. Издание EU Global недавно проанализировало аргументы Осло в пользу того, чтобы считать арктический газ активом европейской безопасности. Дополнительные поставки из Норвегии могут снизить зависимость от сбоев в морских перевозках, однако выработка месторождений, необходимость технического обслуживания и экологическая политика ограничивают темпы наращивания добычи. Целевой уровень запасов не равен стратегии снабжения Евросоюз установил ориентиры по заполнению хранилищ, поскольку после начала российско-украинского конфликта рынок не всегда обеспечивал достаточный уровень безопасности. Целевые показатели могут гарантировать минимальный резерв, но они же способны вынуждать закупать газ в самые дорогие временные периоды и перекладывать издержки на потребителей или бюджеты правительств. Гибкость, заложенная в правила, отражает тот факт, что страны располагают разными объемами хранения и разным профилем спроса. Однако она не должна становиться оправданием для отсрочки закачки в расчете на будущее падение цен. Такое ожидание может казаться рациональным для отдельной компании, но при этом увеличивает совокупный риск. Правительствам необходимо контролировать не только процент заполнения, но и скорость закачки, распределение запасов и возможность забора газа в периоды затяжных холодов. Сокращение спроса, энергоэффективность и возобновляемые источники энергии остаются частью плана обеспечения безопасности, ведь каждый несожженный кубометр газа уменьшает потребность в восполнении резервов. Зимний риск — это цена и гибкость Европа подготовлена лучше, чем в начале энергетического кризиса 2022 года. Она располагает большими мощностями по импорту СПГ, более эффективной координацией и опытом снижения спроса. Это делает катастрофический сбой в поставках менее вероятным. Уязвимость сместилась в иную плоскость. Недостаточный резерв запасов газа оставляет Европе меньше пространства для маневра в случае холодов, перебоев с поставками СПГ, проблем с техническим обслуживанием в Норвегии или возобновления конфликта в районе Ормузского пролива. Покупатели, возможно, и смогут обеспечить себя газом — но придется как следует раскошелиться, чтобы переманить грузы из других регионов. Рост цен на газ ударит по домохозяйствам, производителям удобрений, химической, стекольной и металлургической промышленности, а также по электроэнергетике. Он же возродит политическую дилемму, знакомую по предыдущему кризису: должны ли правительства субсидировать потребление, поддерживать промышленность или позволить ценам принудительно снижать спрос? Отказ от российского газа переходит в стадию практической реализации. Успех будет измеряться не только отсутствием российского сырья в европейских контрактах. Он будет определяться тем, сможет ли Европа подойти к зиме с достаточными запасами газа в хранилищах, диверсифицированными поставками и приемлемыми ценами — так, чтобы утраченный Москвой рычаг влияния не сменился уязвимостью перед лицом следующего глобального потрясения.