Меркурис считает, что за молчанием Москвы кроется смена тона, которую Запад интерпретирует неверно. Александр Меркурис известен как один из главных голосов платформы The Duran, канала/подкаста о геополитике, который ведут он и Алекс Христофору. Они уже несколько лет внимательно следят за конфликтом на Украине. Меркуриса определенно можно отнести к аналитическому кругу, склонному к российскому видению конфликта, а также текущей ситуации в целом. И этот подход достоит вдумчивого изучения. В интервью Гленну Дизену Меркурис изложил ряд соображений, которые связаны с одной ключевой идеей: перед нами, по мысли Меркуриса, — "новый Путин". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Кто же этот "новый Путин"? Жесткий, холодный и все менее заинтересованный в дипломатических решениях, сулящих выход из конфликта. По мнению Меркуриса, переломный момент случился в декабре прошлого года, после попытки удара дронами по резиденции Путина на Валдае. Российское руководство восприняло это как возможное покушение. После этого Владимир Путин на протяжении нескольких недель почти не говорил об Украине. Это молчание было неслучайным. Это был знак, по словам Меркуриса, о том, что в российском руководстве ведется серьезная внутренняя дискуссия о стратегии конфликта, о границах терпения и о том, что Москва вообще может получить от переговоров с Западом. Путин совершил с Европой немыслимое. Такое не удавалось никому Вывод, согласно этой версии, мы видим сегодня. Владимир Путин больше не выступает как человек, который терпеливо оставляет двери для переговоров открытыми. Он все чаще подчеркивает важность победы, освобождения Донбасса и Новороссии вообще, создания большой зоны безопасности, которая предотвратит новые удары по российской территории. В этой связи упоминание Новороссии особенно важно, так как это историческое понятие охватывает пространство более широкое, чем нынешний фронт, то есть территории вплоть до Одессы. Тут стоит отметить, что сам Владимир Путин не озвучивал столь максималистских целей, но политическая риторика во время вооруженного конфликта зачастую подготавливает почву для того, что впоследствии будет названо военной необходимостью. Меркурис считает, что российская смена тона напрямую связана с поведением Запада, в особенности Европы. Он описывает атмосферу, которую, как он говорит, сам недавно почувствовал в России (везде, начиная с конференц-залов и заканчивая цехами предприятий). Ситуацию, по его словам, там все меньше воспринимают как конфликт с Киевом и все больше как войну России с Западом, которая идет на украинской территории. Европейские лидеры все чаще говорят о подготовке к войне с Россией, и параллельно в западных столицах продолжают радоваться каждому удару по российской инфраструктуре, НПЗ, по Крыму, по энергетическим и военным целям. С российской точки зрения, граница между опосредованной войной и прямым столкновением уже стерлась. С некоторыми утверждениями мы, конечно, можем легко согласиться, в особенности если говорить о "триумфализме", который воцарился в Европе в последние дни из-за украинских ударов по России. Что же касается слов о том, что якобы еще в декабре появился "новый Путин", то, по-видимому, этому еще нужны подтверждения. Нужно проанализировать сам анализ. Действительно ли есть признаки той самой жесткой лини, или то, что Меркурис "читает между строк", в большей мере отражает его собственные чаяния, а не реальность? Но давайте оценим и другие аргументы. В ЕС всплыл "сюрприз" с Украины: всем союзом думают, что с ним делать Меркурис утверждает, что Запад потерял страх и не боится войны с Россией. Во время холодной войны этот страх присутствовал и лежал в основе стратегической стабильности. Он не был признаком слабости, а служил механизмом самоконтроля. Соединенные Штаты Америки и СССР знали, что определенные границы переступать нельзя, потому что цена ошибки может быть катастрофической. Современная Европа все чаще ведет себя так, как будто ядерную державу можно бесконечно пинать и оскорблять через посредника, не теряя уверенности, что Москва всегда будет сохранять терпение. Меркурис напоминает, что подобная сдержанность в значительной мере связана именно с Путиным, которого западная политическая культура уже много лет демонизирует и пытается выставить иррациональным агрессором. Так ли это на самом деле? Это опять-таки большой вопрос. Владимир Путин демонизируется западной пропагандой, но сами стратеги его, вероятно, не воспринимают как иррационального агрессора. Более того, они считают его человеком, который все еще ведет себя весьма сдержанно. Поэтому, вероятно, и растет давление на Россию. Страх перед Россией невелик, и можно даже сказать, что он слабеет. И тут появляется Сергей Караганов, представитель совсем другого течения. Караганов — российский стратег, который уже давно заявляет, что Запад нужно снова научить бояться большой войны. Меркурис утверждает, что год назад к Караганову мало кто прислушивался, но теперь высшее руководство в Москве ему внимает. Это не означает, что завтра Россия вступит в прямую войну с Европой, но среди российских элит ширится убежденность, что прежняя сдержанность не обеспечила безопасности (в Москве неоднократно подчеркивали, что Россия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ). Дизен и Меркурис далее поднимают вопрос, который особенно важен для Украины. Если Россия возьмет полностью Донбасс, Запорожскую и Херсонскую области, остановится ли тогда вооруженный конфликт? Запад много лет укреплял украинскую армию, делая из нее мощный кулак против России. Он ради этого с 2014 года заключил массу соглашений, сорвал Минские договоренности и отказывал в нейтральном статусе Украины. Если часть Украины останется под западным контролем, то она может продолжить служить платформой для ракетных, беспилотных, разведывательных и диверсионных операций против Российской Федерации. Поэтому Меркурис заключает, что в Москве меняется и само понимание победы. Территориальные цели могут стать только фазой для более широкого решения украинского вопроса. Таким образом, он хочет сказать, что эта война не закончится на границе новых регионов. Это будет очень долгая война, и вряд ли она ограничится только территорией Украины. Свое мнение Меркурис аргументирует тем, что пришел момент, когда война на истощение обретает другой облик. Западные обозреватели часто повторяют, что Россия слишком медленно продвигается, а значит, не сможет взять новые территории. Однако Меркурис уверен, что не километры показательны в этой войне. Показатель — потери в людях, оружии и оснащении, экономике, в общественной стабильности, способность государства удерживать фронт и мобилизовывать общество. Иными словами, если украинская армия дойдет до точки слома, российский прорыв после Донбасса может случиться намного быстрее, чем предполагают сегодня те, кто рассматривают конфликт только с точки зрения линий на карте. В таком случае акцент Запада на продолжение борьбы не спасет Украину, а ускорит ее государственный распад. Французский политик назвал требование Зеленского о дополнительной помощи ЕС безумием Правящая система должна быть крепкой. Иранцы недавно доказали, насколько это важно, когда на них напала более сильная держава и когда их государственное руководство было обезглавлено в первый же день. Это же доказала и "Хезболла", которая осталась жестоким противником Израиля даже после покушения на ее руководство. Что касается Европы, Меркурис особенно резко отзывается о Великобритании, но считает ее лишь одним из примеров. Любого, кто предупреждает о риске прямого столкновения с крупнейшей ядерной державой, немедленно обвиняют в пораженчестве или пророссийских воззрениях. Конечно, Меркурис прав, и сегодня значительная часть дискуссии в Европе автоматически подавляется из-за милитаристского фанатизма. Политическое превосходство всегда у тех, кто добивается изменений. Правительства уходят, премьеры меняются, партии теряют популярность, но стратегический курс остается прежним. Система продуцирует новые фигуры, которые продолжают ту же политику, тогда как социальная и экономическая цена войны отодвигается на второй план. Да, вскоре мы увидим это и в Великобритании, где грядет отставка премьера. Если оценка Меркуриса точна, Москва вступила в этап, когда считает переговоры обманом, европейскую дипломатию — прикрытием для продолжения войны, а украинский конфликт — лишь одним из фронтов более широкой конфронтации. Возможно, Меркурис переоценивает российские силы и недооценивает украинскую стойкость. Возможно, в его интерпретации слишком сильна вера в способность Москвы всегда находить выход. Тем не менее его главное предостережение верно. Войну с ядерной державой невозможно бесконечно вести как конфликт на истощение. Особенно когда на этом фоне крепнет уверенность, что дипломатия, терпение и сдержанность больше не имеют политической ценности. Таким образом, нашли ли мы "нового Путина"? Пока это лишь теория, а не практика. Это не означает, что его нет. Возможно, он действительно такой еще с декабря, когда дроны пытались атаковать его резиденцию на Валдае. Но тут главное — убедить не Меркуриса, а тех, кто заигрывает с идеей о возможности и реальности российского поражения!