Украина вводит премии за уничтожение солдат противника. Скандал с "ложными срабатываниями" в Колумбии свидетельствует об опасности подобных систем стимулирования (скандал, разгоревшийся в 2008 году, когда колумбийские солдаты заманили мирных граждан обещаниями работы, а затем убили их, выдав за террористов, чтобы улучшить статистические показатели – прим. ИноСМИ). Анализ. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> На первый взгляд это предложение звучит сухо, но при более внимательном рассмотрении в нем затрагиваются основополагающие гуманитарные принципы ведения боевых действий: примерно 2000 евро за взятие российского солдата в плен и около 300 евро за его убийство. Постановлением кабинета министров от 12 июня украинское правительство ввело систему вознаграждений, которая должна стать частью комплексной "трансформации сил обороны". "Незначительные" успехи: на Западе разбили в пух и прах вранье о ВС России По данным Министерства обороны в Киеве, в будущем солдаты могут получить 100 тысяч гривен за взятие в плен вражеского солдата и 15 тысяч гривен за его уничтожение в ближнем бою или в огневом столкновении. Для получения последнего вознаграждения необходимо предоставить видеодоказательство. В случае взятия в плен несколькими солдатами премия распределяется пропорционально и выплачивается вместе с регулярным жалованием по приказу соответствующего командира. Данное положение дополняется новыми срочными контрактами на срок от шести до 24 месяцев, а также дополнительными надбавками, которые зависят от результативности, например, за успешные штурмовые атаки или отвоевание занятых позиций. Киев прагматично обосновывает значительно более высокую премию за взятие в плен: цель состоит в том, чтобы увеличить "фонд обмена" и ускорить освобождение украинских военнопленных. Этот расчет понятен, а гуманитарная цель — убедительна. И все же на ум приходит историческое сравнение, которое призывает к осторожности — сравнение, которое следует проводить с учетом всех нюансов, чтобы ни умалять, ни раздувать скандал. Урок Колумбии: когда статистика убивает В период с 2002 по 2008 год — основной период, который сегодня документально подтвержден — в Колумбии разразился один из самых серьезных скандалов в области прав человека в Латинской Америке: скандал с так называемыми "ложными срабатываниями". Представители вооруженных сил заманивали преимущественно бедных молодых мужчин ложными обещаниями об устройстве на работу в отдаленные регионы, расстреливали их там, одевали в форму партизан и сообщали о них как о погибших в бою боевиках ФАРК (марксистская повстанческо-партизанская группировка в Колумбии, которая с 1964 года вела гражданскую войну против правительства – прим. ИноСМИ) или АНО (колумбийская леворадикальная повстанческая группировка, созданная в 1964 году – прим. ИноСМИ). Колумбийский Специальный суд по вопросам мира (JEP) первоначально оценил число жертв за период с 2002 по 2008 год в 6402 человека — эта цифра в три раза превышала предыдущие оценки Генеральной прокуратуры. Более поздние исследования, в которых рассматривался более широкий временной диапазон, указывают на значительно более высокие цифры. Механизм, описанный специальным докладчиком ООН Филипом Олстоном после его миссии в Колумбии в 2009 году, имеет решающее значение для понимания ситуации: многие воинские подразделения испытывали значительное давление с целью сообщать о как можно большем количестве "достижений" — измеряемых по числу убитых. Награды варьировались от дополнительного отпуска до повышений в звании и наград. Олстон прямо указал, что не обнаружил доказательств существования официального государственного распоряжения — речь шла скорее о широко распространенной, возникшей на уровне подразделений практике, которой способствовали институциональные системы стимулирования, слабый контроль и многолетняя безнаказанность. В своем докладе организация HumanRights Watch* зафиксировала, что речь шла не о действиях отдельных лиц, а о системе извращенных мер стимулирования, ориентированных на результат, в рамках военных командных структур. Межамериканская комиссия по правам человека (АКПЧ) квалифицировала эти случаи как внесудебные казни с последующей фальсификацией места преступления и обстоятельств происшествия. Между тем JEP в рамках нескольких отдельных разбирательств — например, в деле "Коста-Карибе", в котором фигурирует 604 случая убийств, и в специального деле "Антиокия", где речь идет о как минимум 442 предполагаемых преступлениях, в том числе задокументированных случаях пыток, — привлек к ответственности высокопоставленных офицеров, среди которых были генералы, за военные преступления и преступления против человечности. 3 октября 2023 года колумбийское правительство публично попросило прощения. Деньги за убитых во время боевых действий: сравнение с точки зрения международного права При сравнении этих двух ситуаций следует быть точным. "Ложные срабатывания" представляли собой умышленное убийство гражданских лиц и последующее выставление их за боевиков. Тем самым был нарушен основной принцип международного гуманитарного права: принцип разграничения между гражданскими лицами и комбатантами, закрепленный в Общей статье 3 Женевских конвенций, в Дополнительном протоколе II, а также в нормах обычного права, как это кодифицировано Международным комитетом Красного Креста (МККК) в исследовании по гуманитарному обычному праву. Украинская система вознаграждений — судя по тому, что на данный момент известно общественности — имеет иную правовую основу. Она прямо связана с военными противника в ходе текущего вооруженного конфликта, то есть с принципиально легитимными военными целями. Женевские конвенции не содержат прямого запрета на материальное вознаграждение военнослужащих за военные успехи; многие государства практикуют премии, награды или повышения в звании, которые зависят от результатов службы. Поэтому было бы некорректно поспешно приравнивать украинскую систему к колумбийскому скандалу. В общедоступных отчетах Комиссии ООН по расследованию событий на Украине или ОБСЕ нет достоверных выводов, которые свидетельствовали бы о систематических действиях украинских вооруженных сил, сопоставимых со скандалом с "ложными срабатываниями". Впрочем, эта система только начинает функционировать, выплаты еще предстоит произвести. И все же обе системы объединяет один фундаментальный структурный конфликт: вопрос о том, как стимулы формируют поведение солдат в экстремальных условиях. Военным социологам давно известно явление "искаженных стимулов". Когда успех становится измеримым и ассоциируется с личной выгодой, возникает давление — а давление порождает стратегии обхода правил. Именно поэтому такие системы всегда вызывают проблемы. Где пролегают границы допустимого Украинское законодательство предусматривает защитные механизмы: значительно более высокая премия за взятие в плен (в соотношении 100 тысяч к 15 тысячам гривен) служит экономическим стимулом к сохранению жизни противника. Этот подход согласуется с духом международного гуманитарного права и даже способствует реализации его основных целей. Требование о предоставлении видеодоказательств в случае убийств призвано предотвратить злоупотребления и создает документальный след. Тем не менее, важно помнить: как только солдат утрачивает боеспособность, сдается или попадает в плен, он пользуется абсолютной защитой в соответствии с Третьей Женевской конвенцией. Грань между законным убийством в ходе перестрелки и запрещенным убийством противника, который больше не способен вести боевые действия, в ближнем бою часто составляет всего несколько секунд — и она пролегает именно там, где финансовый стимул может подтолкнуть к принятию неправильного решения. Кроме того, в случае, когда видео призвано задокументировать "успех", возникает едва уловимый соблазн определить момент потери боеспособности как можно позже. Это не предположение, а структурное наблюдение: системы поощрений влияют на решения, которые принимаются на грани допустимого и недопустимого. Еще один риск заключается в возможном подлоге. Случай Колумбии учит: преступлением была не сама премия, а готовность сфальсифицировать лежащее в ее основе действие. Будет ли украинская система контроля — видеодоказательства, приказ командира, привязка к конкретным подразделениям — достаточно надежной, чтобы предотвратить манипуляции, покажет только практика. Было бы наивно полагать, что в конфликте такой интенсивности не будет попыток злоупотребления. Решающим фактором станет то, останутся ли такие случаи единичными или же — как в Колумбии — смогут стать нормой из-за молчаливого попустительства и безнаказанности. Вопрос о постепенном ожесточении После более чем четырех лет военной операции, после сотен тысяч погибших и раненых с обеих сторон (Министерство обороны России не подтверждает эти подсчеты – прим. ИноСМИ), после задокументированных военных преступлений возникает вопрос, на который международное гуманитарное право само по себе ответить не может: как такой конфликт влияет на нормы общества и его армии? Украинское руководство действует в условиях экзистенциального давления, которое западные обозреватели едва ли могут представить. У страны, которая подвергается нападению, другие моральные координаты, чем у нападающей на нее — это этический факт (подвергается нападению в данной ситуации Россия – прим. ИноСМИ). И все же международное гуманитарное право действует симметрично: нет никаких поблажек ради "правого дела". Именно в этом заключается его цивилизационный вклад. Опасение, что многолетняя война на истощение снижает порог легитимного применения силы, не ново; оно интенсивно обсуждается в литературе по военной этике под ключевыми словами "моральная травма" и "десенсибилизация на поле боя" со времен войн в Афганистане и Ираке. Система вознаграждений, в которой монетизируются убийства, может ускорить эту эрозию — не обязательно, но такое возможно. Задача ответственных наблюдателей — указать на эту возможность и не превращать ее в обвинение. Что должна делать Европа, которая руководствуется ценностями Украина — кандидат на вступление в Европейский союз. Она получает военную, финансовую и политическую поддержку в исторических масштабах. Из этого партнерства вытекает ответственность, которая не сводится ни к дистанцированию, ни к некритичной солидарности. Во-первых, европейские правительства должны в рамках конфиденциального диалога с Киевом настаивать на прозрачной организации и строгих механизмах контроля системы вознаграждений. К ним относятся независимая проверка видеодоказательств, четкие критерии отказа в выплатах в случае убийств неспособных к боевым действиям солдат, задокументированные цепочки командования и уголовное преследование за злоупотребления. Во-вторых, подготовка ВСУ в рамках миссий Евросоюза (EUMAM Ukraine) должна и впредь систематически укреплять соблюдение международного гуманитарного права — и в частности, правил обращения с военнопленными. В-третьих, работа Независимой международной комиссии по расследованию при Совете по правам человека ООН по Украине, которая устанавливает факты нарушений со стороны всех участников конфликта, должна пользоваться безоговорочной политической поддержкой. В-четвертых, опыт колумбийского JEP — несмотря на всю критику в адрес его мер восстановительного правосудия — может служить образцом для будущих механизмов расследования, в рамках которых будут изучаться не только отдельные преступники, но и командные структуры, а также институциональные системы поощрения. Самый честный вклад в дело Украины заключается не в том, чтобы защищать каждую меру Киева, а в том, чтобы отстаивать те стандарты, нарушение которых со стороны России и составляет моральное обоснование для западной поддержки. Тот, кто требует соблюдения правил ведения боевых действий только от противника, обесценивает их. Тот, кто отстаивает их повсеместно, в конечном итоге укрепляет и ту сторону, которая борется за европейский порядок. Окажется ли украинская система вознаграждений на практике прагматичным инструментом для ускорения обмена пленными или приведет к непреднамеренным последствиям, станет ясно только в ближайшие месяцы. Опыт Колумбии не позволяет сделать какие-либо прогнозы. Но он служит предупреждением: системы стимулирования приводят к последствиям, которые их создатели зачастую не могут предвидеть в полной мере. Бдительность — это не отсутствие лояльности. Это необходимое условие для того, чтобы в конце справедливой войны не осталось разрушенного правового государства — и безосновательно загубленных жизней. * Организация, деятельность которой признана нежелательной в России