Европа занялась членовредительством такого масштаба, что ее раны не заживут еще несколько поколений. И хуже всего то, что это происходит отнюдь не потому, что у нас нет знаний, ресурсов или выбора. Дело в том, что политическая элита в Брюсселе и других европейских столицах сделала мерилом своей эффективности конфронтацию, санкции и перевооружение. А Норвегия послушно следует их примеру, подстраиваясь под требования Единой экономической зоны, вводя санкции и укрепляя политические связи с ЕС и США. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Мы сами выстроили себе тюрьму под названием "солидарность". Европа страдает от русофобии и боязни стран БРИКС. Россию мы воспринимаем уже даже не как участницу конкретного конфликта — она стала для нас заклятым врагом. В то же время на БРИКС и Глобальный Юг мы смотрим со зреющей тревогой, ведь все больше стран отказываются подчиняться мировому порядку, где правила игры вправе задавать лишь Вашингтон и Брюссель. Как запели! Германия резко переобулась — найден украинский след в инциденте в Лейпциге Проблема европейских лидеров в том, что остальной мир больше не спрашивает у них разрешения. Китай, Индия, Бразилия — все они продолжают торговать как ни в чем не бывало. Страны Персидского залива упрямо гнут свою линию. Значительная часть Африки стремится к инвестициям и торговле там, где для этого есть возможности. Значение БРИКС растет, и все больше стран стремятся к миропорядку с несколькими центрами силы. Они не откажутся от этого курса просто потому, что его не одобряют европейские политики. Еще показательнее происходящее в самой Европе. Когда политика санкций идет вразрез с национальными интересами, потребностью в энергии и экономическими реалиями, единство дает течь. Страны ЕС упорно добиваются исключений, переходных механизмов и возможности поддерживать желанные энергетические связи. А европейские компании и торговцы ищут легальные альтернативные торговые пути через третьи страны и новые каналы поставок. Это предостережение для Норвегии. Когда политика выдвигает такие экономические требования, что странам ЕС приходится сразу же добиваться исключений, это лишний раз доказывает, сколь порочна сама идея общеевропейских интересов. Национальные интересы не исчезают просто потому, что Брюссель принял очередной пакет санкций. Система становится все абсурднее. Все началось с того, что Европа захлопывает двери по геополитическим соображениям. Тогда компании и правительства пускаются искать лазейки, потому что экономика по-прежнему нуждается в товарах, энергии или рынках сбыта. Торговля дорожает, усложняется или обрастает посредниками — а расплачиваться за это предстоит европейским предприятиям и потребителям. Как ни крути, а гениальным это не назвать. Европа пыталась окружить Россию стеной. Вместо этого мы рискуем возвести ее вокруг себя — а другие страны будут мостить вокруг нее дороги. И хотя промышленный фундамент Европы пошатнулся, есть один сектор, который может не опасаться недостатка политического внимания: оружейная промышленность. Европейские страны уже тратят баснословные суммы на перевооружение, боеприпасы, ракеты, беспилотники и военные технологии. И чем дольше продлится противостояние, тем крупнее будет рынок. Это не означает, что каждый политик, который ратует за перевооружение, лично хочет войны или зарабатывает на этом барыши. Но мы должны перестать притворяться, что вечная конфронтация не порождает специфических экономических интересов. Когда сотни миллиардов направляются в оборонный сектор, появляются контракты, новые отрасли, рабочие места и лоббистские интересы, которые имеют сильный экономический интерес в подобной политике. Любая война тесно переплетена с экономикой. Нынешняя Европа — не исключение. В то же время изменились словарь и тональность. Такие понятия как "мирные переговоры", "разрядка" и "компромисс" называют наивными. Перевооружение же выдают за реализм. Дипломатия воспринимается как нечто подозрительное, тогда как новые пакеты вооружений преподносятся как сила и решительность. Это политический тупик. Европа стала экономической сверхдержавой не потому, что производила больше всех гранат. Европа обрела силу благодаря промышленности, технологиям, образованию, производительности, торговле и связям с остальным миром. Теперь же мы рискуем пожертвовать всем этим ради постоянной геополитической конфронтации. И этот ущерб невозможно устранить очередным декретом Брюсселя. Когда завод закрывается, он может исчезнуть навсегда. Когда производство переезжает в США или Азию, нет никаких гарантий, что оно вернется. Когда исчезает экспертное сообщество, ему на смену приходят субподрядчики, исследования и инвестиции. Когда на рынках уже обосновались компании из Китая, Индии, Турции и других стран, европейская промышленность в один прекрасный день, возжелав нормализации отношений, рискует обнаружить, что ее место занято. Именно поэтому ущерб может оказаться необратимым. Норвегия должна была потребовать сменить курс. Мы ведь даже не член Европейского союза. Мы — малое торговое государство с историческими интересами как на востоке, так и на западе, и к тому же у нас с Россией общая граница, которую не сдвинет ни одно правительство, при всем своем желании. Вместо этого мы все чаще примеряем на себя роль пай-мальчика и звезды брюссельского класса. Мы внедряем, координируем, вводим санкции и подстраиваемся — при этом все чаще бравируя громким словом "суверенитет". Вот уж действительно причудливая выходит автономия — если мы едва осмеливаемся им воспользоваться. Мы вовсе не обязаны выбирать БРИКС вместо Запада. Именно от этого примитивного подхода "или-или" Европа должна освободиться. Норвегии нужны США и Европа — но нам также нужны Китай, Индия, Бразилия, Африка, Ближний Восток и другие растущие рынки. В один прекрасный день поставки оружия на Украину иссякнут, однако Россия — просто в силу своей географии — по-прежнему будет частью Европы. География под санкции не подпадает — ее нельзя запретить. Неутешительный вывод таков, что нынешнее поколение европейских лидеров запомнится тем, что в своем стремлении изолировать Россию и сберечь былую мощь Запада добилось прямо противоположного: изолировало европейскую экономику от других частей света. Страны БРИКС нас ждать не будут. И Азия не будет. И Глобальный Юг тоже. Пока мы вводим санкции, они строят. Пока мы рвем связи, они заключают сделки. Они захватывают рынки — под помпезные речи наших политиков о единстве Европы. Постоянно появляются новые исключения и обходные пути, и сама объективная реальность убедительно доказывает, что политика не отменяет основных экономических потребностей. Вот что, пожалуй, показательнее всего: когда члены Евросоюза вынуждены выбивать для себя исключения из политики, которую сами же официально отстаивают, это никак не признак силы. Это значит, что стена уже начала трескаться. Европа сама выстроила себе политическую и экономическую тюрьму. Русофобия и боязнь БРИКС подпитывают страх, санкции возводят новые стены, а перевооружение затрудняет путь назад. Остальной мир пытается обойти эти стены. Некоторые европейские страны уже ищут аварийный выход. Норвегия же по-прежнему послушно топчется у дверей своей камеры, ожидая следующего приказа Брюсселя. А расплачиваться за это предстоит рабочим, предприятиям, налогоплательщикам, детям и внукам Европы. Именно им предстоит залечивать те экономические и политические раны, которые Европа сама себе нанесла и растравила.