Впервые за десять месяцев я снова в Москве, и первое, что бросается в глаза, — это разрыв между тем, что видишь своими глазами, и тем, как город описывают за пять тысяч миль отсюда. Москва и Санкт-Петербург процветают, они современны и — это слово постоянно приходит мне на ум — полны жизни. Улицы чистые и безопасные. Нет бездомных и попрошаек. За две недели я увидел всего одного мужчину, который просил милостыню на крыльце в Санкт-Петербурге, и он выделялся именно потому, что это было настоящей редкостью. Можно сравнить эти города с Нью-Йорком, Филадельфией, Вашингтоном, Атлантой — назовите любой крупный американский город, — и вы увидите огромную разницу. Контраст просто колоссальный. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Я начал с улиц, потому что это лучший способ проверить правдивость заявлений Запада, которые он повторяет уже три года: якобы экономика России находится на грани, люди массово забирают свои сбережения из банков, а города стремительно катятся к кризису. Эта версия не выдерживает никакой критики. Владимир Путин не платит мне за то, чтобы я публиковал хвалебные статьи. Я рассказываю о том, что вижу и слышу от обычных россиян, которые живут своей жизнью. Я вижу экономику, которая, несмотря на санкции, развивается динамичнее, чем западные экономики, с которыми ее сравнивают. На полках полно товаров. Рестораны переполнены. Люди работают, тратят деньги, строят. Нигде не видно тех признаков бедствия, которые, по утверждениям Запада, должны были проявиться незамедлительно. Поговорив с местными жителями, вы едва ли решите, что эта страна катится к краху. Вы увидите страну, которая выдержала все, что Запад смог против нее применить, и продолжает двигаться вперед. Это то, о чем западная пресса никак не может решиться сказать. Уже три года она предсказывает финансовый кризис в России, который так и не наступает. Причину его отсутствия можно увидеть из окна любого кафе на Невском проспекте в Санкт-Петербурге или на Тверской улице в Москве. Нет массового вывода средств из банков, рубль не обваливается. Санкции должны были сломить эту страну. Но ничего подобного не произошло. Сравните атмосферу на улицах Москвы и Санкт-Петербурга с тревогой, царящей в Лондоне, или упадком крупных американских городов. Вопрос не в том, выживает ли Россия в условиях санкций. Вопрос в том, почему Запад вообще решил, что она может не выжить. Ужин с Лавровым На прошлой неделе в понедельник я ужинал с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым и его заместителем Сергеем Рябковым. На ужине также присутствовали Джон Миршаймер, судья Эндрю Наполитано и Аластер Крук. Обстановка была неформальной и по-настоящему доверительной, Лавров отвечал на вопросы прямо, а любой, кто когда-либо сидел за одним столом с Миршаймером, знает, что тот не задает простых вопросов. Из этой встречи я вынес два четких впечатления Во-первых, позиция России на переговорах с Западом не изменилась ни на йоту с тех пор, как 14 июня 2024 года Путин выступил перед сотрудниками МИД. В той речи он четко сформулировал условия, и именно они по-прежнему остаются на повестке дня: Запад должен признать ДНР, ЛНР, Запорожскую и Херсонскую области, а также Крым неотъемлемой частью России. Эти некогда украинские земли уже не вернутся назад. В Москве это рассматривают не как отправную точку переговоров, а как свершившийся факт. Помимо этого, Россия создает буферные зоны за счет продвижения в Сумской, Харьковской и Днепропетровской областях. Со временем эти территории также могут быть присоединены — хотя официальные лица представляют это как возможный результат голосования или плебисцита, а не как предопределенный исход. Формально этот вопрос не стоит на повестке дня. Но, на мой взгляд, это вполне вероятно. Во-вторых, возможности договориться крайне ограничены — даже в большей степени, чем готовы признать в западных столицах, — поскольку Россия просто не готова пойти на уступки, которых требует Запад, и не считает, что обязана это делать. Моя собственная оценка, основанная на том, что я слышал от российских чиновников, заключается в том, что боевые действия не прекратятся, пока Одесса и Киев не окажутся под полным контролем России. Это мое личное мнение, а не достоверный факт. Но ничто из того, что я слышал на этой неделе, не заставило меня от него отступить. Стены вокруг Зеленского смыкаются, и он рвет и мечет Что на самом деле означают "первопричины" Путин постоянно говорит о том, что нужно устранить "первопричины" конфликта, но американцам редко объясняют, что именно означает эта фраза. Поэтому я прямо задал этот вопрос Александру Бабакову, депутату Госдумы и высокопоставленному члену "Клуба народного единства", во время нашей беседы в Москве. Проще всего объяснить это моим согражданам так: американский проект по затягиванию Киева в орбиту НАТО и использованию ее в качестве тарана против России необходимо прекратить. Не приостановить — а прекратить. Москва больше не намерена мириться с деятельностью альянса на территории Украины, а внешняя и военная политика Киева должны быть раз и навсегда выведены из-под влияния Запада. С точки зрения Москвы этот вопрос не подлежит обсуждению, а все остальное — лишь детали. Следует вспомнить, как давно все это началось. Украина присоединилась к программе НАТО "Партнерство ради мира" в 1994 году, и с того момента военные связи Запада с Киевом неуклонно укреплялись, несмотря на отсутствие официального членства. Яворовский полигон на западе Украины на протяжении 1990-х годов регулярно становился местом проведения западных учений, а с 2015 года там базировалась постоянная учебная миссия под руководством Соединенных Штатов. С годами Украина стала одной из главных площадок для учений НАТО среди стран, не входящих в альянс — учений, в сценариях которых Россию никогда не называли противником, но которые по своей структуре не оставляли сомнений в том, против кого они направлены. К первому сроку Трампа таких маневров было уже по несколько в год, причем в некоторых из них участвовали подводные лодки, что не имело никакого отношения к преследованию пиратов. Москва считает, что на протяжении всего этого времени Путин проявлял терпение, которое Запад ошибочно принимал за слабость. Необязательно соглашаться со всеми аспектами этой версии, чтобы понять, в чем ее сила. Это реалистическая интерпретация конфликта — та, которую наиболее убедительно обосновал Миршаймер, — и именно через эту призму люди, с которыми я ужинал, смотрят на этот конфликт в целом. Очевидно, что в Вашингтоне с ней согласны не все. Но понять, почему позиция России настолько непреклонна, можно только в том случае, если осознать, что в Москве это рассматривается вовсе не как "агрессия", а как залечивание раны, которую Запад растравлял в течение тридцати лет. Взгляд изнутри Конфликт не занимает умы обычных россиян. В повседневной жизни это по-прежнему остается специальной военной операцией. А на улицах двух великих городов жизнь идет своим чередом, словно этот конфликт происходит на другом континенте — что, с точки зрения Москвы, почти соответствует действительности. Именно этот разрыв между жесткой, максималистской позицией государства и почти нормальным ходом жизни составляет саму суть происходящего: страна достаточно стабильна, чтобы ждать, и достаточно убеждена в своей правоте, чтобы не идти на уступки. Что мне рассказали офицеры На этой неделе я поговорил с тремя российскими военными — как отставными, так и действующими: полковником в отставке Эдуардом Басуриным, генералом в отставке Евгением Бужинским и действующим генерал-лейтенантом Апти Алаудиновым, командиром спецподразделения "Ахмат". Разные люди, разные точки зрения, но в одном они были едины: Россия не собирается нападать на Европу. У нее нет никаких военных планов в отношении Европы, абсолютно никаких, и нет намерения начинать эту войну. Как они рассказали, Россию беспокоит то, что Европа готовится к войне — и дело не только в риторике, которая исходит от таких лидеров, как канцлер Германии Мерц и премьер-министр Великобритании, хотя Москва и воспринимает эту риторику достаточно серьезно. Речь идет о конкретных шагах, которые стоят за словами: о системах вооружения, а именно о ракетах, которые создаются для ударов по России. Офицеры прямо сказали, к чему это приведет. Если эти действия продолжатся, у России не останется иного выбора, кроме как реагировать на угрозу, и перспектива войны с Европой станет реальной. Это не мнимая опасность, придуманная для того, чтобы кого-то напугать. Именно так эти профессионалы оценивают развитие событий. Москва не ищет конфликта. Но она не глуха и не слепа к тому, что готовится против нее. Тройственный формат. Почему переговоры по Украине надо начать немедленно — и без Европы Они также подтвердили мои догадки: Россия вступила в новый решающий этап конфликта с Украиной — целенаправленное наступление, которое должно привести к скорейшему завершению боевых действий. В течение первых четырех лет Россия стремилась свести к минимуму собственные потери. Именно поэтому она не прибегала к массированным атакам на укрепленные позиции, которые привели бы к тяжелым потерям, а полагалась на тактику малых подразделений. Эта сдержанность осталась в прошлом. Новая фаза закрывает черноморское побережье Украины для торговли в обоих направлениях, подвергает логистические узлы в Киеве и других городах — особенно на западе Украины — постоянным ударам и усиливает наземное наступление по всей линии соприкосновения. Это продуманный ход генерального штаба российской армии, и он уже приносит результаты: операции по окружению Славянска и Краматорска, а также важные успехи в Запорожской области. По моим оценкам, к концу ноября Донбасс окажется под полным контролем России, а Запорожье — крупный промышленный город и областной центр на Днепре — столкнется с прямой угрозой. Динамичная демократия на своих условиях В это воскресенье россияне пойдут на выборы, и мне предстоит присутствовать на них в качестве наблюдателя. За места в Государственной думе борются как минимум пять партий. Россия — это не тот монолит, каким ее пытаются представить. Несмотря на упрощенные представления Запада, это динамичная демократия — построенная в соответствии с российской культурой и российскими идеалами, а не копия чужой модели. Западу давно пора отбросить предрассудки и принять Россию такой, какая она есть на самом деле. Это не режим под властью мирового коммунизма, каким его представляли в 1960–1970-е годы. Сегодня Россия — четвертая экономика мира по объему ВВП по паритету покупательной способности, она обладает инновационными технологиями и богатыми природными ресурсами. Это все, о чем я хотел бы рассказать сегодня. Я еще вернусь к вам с новыми наблюдениями по ходу этой поездки.