Германия финансирует львиную долю спутниковой разведки для украинских вооруженных сил. Каковы юридические последствия? ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> 35 немецких военнослужащих погибли в результате атак противника, еще 24 — из-за несчастных случаев, терактов и самоубийств. Военный конфликт, который немецкое правительство в то время считало не войной, а "всего лишь" военной операцией за рубежом, продолжался с 2001 по 2021 год. Речь об Афганистане. Путин послал Трампу "важнейший сигнал". Россия намерена нарастить давление В ходе конфликта в Косово в 1999 году бундесвер играл активную роль в воздушных ударах НАТО. Немецкие истребители Tornado выполняли вылеты в рамках операции "Союзная сила" и непосредственно участвовали в военных действиях против Югославии. Формального объявления войны со стороны Германии не последовало. Тогда федеральное правительство также избегало слова "война" и говорило либо о военной миссии, либо об операции НАТО. Как теперь оценивать роль Германии в украинском конфликте? Правительство Германии утверждает, что Германия не является там воюющей стороной. Что гласит международное право? Государство считается стороной конфликта, если участвует в вооруженном противостоянии. Ключевые международно-правовые акты: Гаагские конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1899 года, Устав Организации Объединенных Наций 1945 года, в частности, запрет на применение силы в соответствии со статьей 2, пунктом 4, и допустимая самооборона по статье 51, а также четыре Женевские конвенции 1949 года с Дополнительным протоколом I, обычное международное право и практика международных судов, прежде всего Международного суда ООН. Косово: Германия была стороной конфликта Государство, как правило, рассматривается как сторона вооруженного противостояния, если задействует собственные вооруженные силы и применяет военную силу против другого государства, непосредственно ведет или контролирует военные операции и настолько тесно вовлечено в боевые действия, что его действия можно отнести к данному вооруженному конфликту. Таким образом, вывод относительно Косовской войны таков: из-за применения собственных вооруженных сил в составе НАТО как одной из сторон противостояния Германия сама была стороной вооруженного конфликта. Что касается Украины, то, по мнению большинства специалистов по международному праву, одни лишь поставки вооружений, в том числе тяжелой техники вроде танков и гаубиц, в принципе еще не делают государство стороной конфликта. Федеральное правительство может формально ссылаться на это основание, и оно так и поступает. Сходным образом большинство юристов-международников оценивают финансовую поддержку и подготовку украинских военнослужащих в немецких казармах и на полигонах бундесвера. Однако решающий вопрос заключается не в том, считает или не считает государство себя "стороной конфликта", а в том, приводит ли его поведение к тому, что оно может рассматриваться как сторона международного вооруженного конфликта. А для того, чтобы быть признанным стороной конфликта вне всяких сомнений, необходимо прямое оперативное участие. Именно здесь сталкиваются механизмы традиционного ведения боевых действий и попытки содействовать урегулированию конфликта средствами "современного" военного противоборства. На Международной авиационно-космической выставке ILA в Берлине в июне 2026 года американский генерал и верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе Алексус Гринкевич заявил: самое важное на случай вооруженного столкновения с Россией — это разведывательные данные. Тот, кто сумеет контролировать информацию, быстрее ее обрабатывать и применять к ней более удобоваримые алгоритмы, добьется наибольшей эффективности. При этом "эффективность" на военном языке означает "нанесение врагу потерь". Итак, решающее значение имеют данные. С 2022 года федеральное правительство Германии берет на себя расходы по снабжению Украины данными спутниковой сети Starlink компании SpaceX. Германия также финансирует доступ Украины к спутниковому интернету французского оператора Eutelsat. Федеральное правительство оплачивает и радиолокационную спутниковую разведку с использованием радаров финской компании ICEYE в интересах Украины. В спектр ее услуг входят спутниковая разведка, а также анализ целей и обстановки на поле боя. Информация о том, в каком объеме министерство обороны ФРГ передает украинской армии радиолокационные данные из своей системы военных спутников SARah, остается засекреченной. Предоставление таких разведданных представляет собой военную поддержку, их можно напрямую использовать для ведения боевых действий украинской стороной. Юридический вопрос тот же, что и в случае поставок вооружений или разведывательной информации: становится ли Германия из-за этого стороной конфликта? Бундесвер и Украина работают рука об руку Бесспорно, что предоставление оперативных разведданных для конкретных военных операций означает куда более тесное участие, чем простые поставки вооружений. Общепризнанной границы пока не существует. Однако уже сейчас есть веские основания прийти с точки зрения международного права к следующему выводу: предоставляя эти данные Украине для ведения боевых действий, Федеративная Республика Германия сама становится стороной конфликта. Кроме того, 14 апреля 2026 года министерство обороны ФРГ и ВСУ договорились об обмене информацией с поля боя. В соответствующем заявлении прямо говорится: "В частности, сюда входит информация о применении немецких систем вооружения, в том числе самоходной гаубицы Panzerhaubitze 2000, артиллерийской установки RCH 155, а также обмен украинскими данными с поля боя". Речь идет уже не об общей аналитике для совершенствования артиллерийских систем, а о конкретной оптимизации применения оружия в бою. Проще говоря, бундесвер работает с украинской армией рука об руку, чтобы нанести российской армии максимально большие потери. Тесное сотрудничество Обмен данными в рамках "сетевой войны" связан с доступом к украинской программной платформе "Цифровая система управления боем" (DELTA), цифровому командному пункту. Украинские СМИ часто и открыто сообщают о немецкой военной помощи, немецкие издательства — не сообщают вовсе или делают это лишь в общих формулировках. Становится ясно одно: традиционное представление международного права, при котором иностранные военнослужащие с оружием в руках напрямую вступают в бой и тем самым делают направившее их государство стороной конфликта, уже не соответствует новым реалиям ведения боевых действий. Следует сознательно задать себе вопрос: что еще мешает считать Германию стороной конфликта? Так, словно речь идет о разновидности экономической помощи, портал Defence Network со ссылкой на заявления министерства обороны ФРГ еще 29 мая 2025 года сообщил: "Германия финансирует производство украинских дронов для нанесения ударов по глубокому тылу противника". Из соображений секретности до сих пор неизвестно, какие именно немецкие компоненты установлены в украинских дронах. Известно не только о тесном сотрудничестве между концерном Quantum Systems и компанией Frontline Robotics. По данным украинской газеты Kyiv Post, их немецко-украинское совместное предприятие на территории Федеративной Республики выпускает многоцелевой дрон Linza. Кроме того, по данным Kyiv Post и украинской социальной медиаплатформы Militarnyi, немецкие и украинские оборонные компании на инновационной платформе Brave1 совместно разрабатывают дальнобойные беспилотники с радиусом поражения 1500 километров. Помимо этого, производитель дальнобойную ракету "Фламинго", украинская компания Fire Point, сотрудничает с немецкой Diehl Defence. Остается констатировать: федеральное правительство Германии помогает Украине наносить удары по целям далеко за линией фронта, в глубине российской территории. Это можно называть тактическим маневром, но в любом случае это новый уровень эскалации. Кроме того, в федеральном правительстве чиновники этим довольны: даже без ракет Taurus удается достичь того, чего добивались бы с помощью этих ракет. И одновременно избежать неприятной публичной дискуссии. Из-за ударов по российской территории под угрозой оказалось то, чего до недавнего времени, несмотря на продолжающееся противостояние, молчаливо удавалось придерживаться. Конфликт с обеих сторон, Украины и России, был ограничен линией фронта в Донбассе и военными объектами, включая энергетическую инфраструктуру в украинских городах. Эскалация, связанная с ударами по российскому тылу, которые немецкие СМИ охотно называют "глубокими ударами", теперь провоцирует Россию на ответные действия и дальнейшее обострение. Россия должна и будет реагировать Не нужно быть военным экспертом, чтобы предсказать: Россия должна и будет реагировать в ближайшие недели или месяцы. Современные боевые действия ускоряют развитие событий на поле боя. Принятие решение человеком становится все более сложным, а зачастую даже невозможным. Чем меньше времени остается для принятия решений, тем выше риск неверной интерпретации. Уже сегодня искусственный интеллект принимает часть решений при боевом применении дронов. В последние годы российские дроны неоднократно падали на территории НАТО, например, в Латвии или Румынии. Достаточно часто они отклонялись от курса из-за украинских средств радиоэлектронного подавления и противодействия. Что произойдет, если возникнут неосознанные — или даже сознательные — неверные трактовки произошедшего? (Россия не имеет отношения к нарушению воздушного пространства стран НАТО и ЕС, — прим. ИноСМИ) В своей книге "Лунатики: Как Европа пришла к войне в 1914 году" австралийский историк Кристофер Кларк исследует, как началась Первая мировая война. Его исходный тезис таков: ни одно из участвовавших государств сознательно к ней не стремилось. Политики и военные неверно оценивали последствия своих решений, правительства слишком широко трактовали намерения другой стороны. Все лица, принимавшие решения, находились под давлением времени, все располагали лишь неполной информацией. Ключевым элементом его анализа является концепция "бесцельных интересов". Пособничество или соучастие? Положение усугубляется тем, что Федеративная Республика Германия переживает крупнейший экономический кризис в своей истории. Не только крупные автопроизводители, но и растущее число средних предприятий стремятся заполнить пробелы в традиционных отраслях, обращаясь к оборонному сектору — который часто эвфемистическим образом называют "новой сферой бизнеса". И перед началом Первой мировой войны решения, принимавшиеся будущими сторонами конфликта, с их собственной точки зрения казались разумными и соразмерными. В совокупности их действия привели к катастрофе. Если бы поведение федерального правительства оценивалось не по международному праву, а по уголовному, ситуация была бы ясна. В гипотетическом уголовном процессе единственным вопросом было бы: виновна ли Германия в пособничестве и подстрекательстве или в соучастии? Опасность неконтролируемой эскалации При анализе обстановки по аналогии с уголовным правом полезно обратиться к понятиям вины и умысла. Обвиняемые по делам, связанным с убийством, регулярно утверждают, что действовали так, как им вменяется, но смерти жертвы — в переносном смысле начала войны — не желали. При так называемом косвенном умысле обвиняемый допускает возможность смерти жертвы, то есть начала войны. Обвиняемый оставляет результат на волю случая и, как говорит уголовное право, сознательно допускает его наступление. Насколько сильно федеральное правительство играет с огнем, показывает сравнение с США. С 2022 года Киев просит американское правительство поставить крылатые ракеты Tomahawk. Обе администрации — при Джо Байдене и Дональде Трампе — до сих пор последовательно отвечают отказом. Эти крылатые ракеты могли бы долететь до Москвы и даже дальше, создавая угрозу неконтролируемой эскалации. Наконец, нельзя упускать из виду один важный момент: на практике вопрос о том, является ли Германия стороной конфликта, решает не международное право, а противостоящая сторона, в данном случае Россия. Федеральное правительство почти ежедневно дает Владимиру Путину все новые основания сделать именно такой вывод.