Российский министр финансов Антон Силуанов вернулся за стол "Большой двадцатки" и впервые с начала конфликта на Украине лично присутствовал на ее заседании. Остаться незамеченным он не смог: США как принимающая сторона распахнули перед ним двери, а европейские министры не скрывали недовольства. При этом традиционное финальное общее фото в заключение сделали без него. Может, небольшое утешение для европейских союзников Дональда Трампа? Однако потом Силуанов провел двустороннюю встречу с американским коллегой Скоттом Бессентом. Все это выглядело негласной подготовкой к чему-то более значительному, пока американец, согласно источнику, посвященному в происходившее, не прервал обсуждение тем, представляющих интерес, словами о том, что "пока конфликт не закончится говорить не о чем". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В этой небольшой сцене есть несостыковка, более важная, чем официальные сообщения. Если Вашингтон не намерен предлагать Москве экономических послаблений, то зачем вообще вызывает ее министра? Если он не готов разговаривать ни о чем, кроме прекращения конфликта, то зачем организует встречу, которая точно возмутит европейских союзников? Возможно, ответ кроется не на линии Бессент — Силуанов, а связан с европейцами, которые за всем этим наблюдали. Как всегда, дело может быть куда серьезнее первых предположений. Россию никогда формально не исключали из "Большой двадцатки" (в отличие от "Большой восьмерки"), но после февраля 2022 года ее присутствие стало, так скажем, политически взрывоопасно. Когда в апреле того же года Силуанов подключился к заседанию виртуально, американские, британские, канадские и европейские представители демонстративно покинули зал. Через четыре года саммит принимает Вашингтон, и Силуанов сидит за столом, присутствуя лично, а Берлин (и точно не он один) предупреждает о "крайне тревожном сигнале". Польский министр финансов прямо говорит, что "не верит" Российской Федерации. И все-таки Силуанов приехал, сидит, и он все тот же, от чьего лица на экране многие из присутствующих бежали пару лет назад. Начнем с самого простого объяснения. Если администрация Дональда Трампа действительно готовит договор по Украине (никогда не говори никогда?), то российский министр, конечно, не малозначительный или случайный собеседник. Конец конфликта всегда подводит к вопросам санкций, замороженных активов, платежей за энергоносители и банковских каналов. Более того, американский представитель назвал мирный план Трампа главной темой встречи. Возможно, Бессент хотел назначить Силуанову цену: сначала политический договор и только потом деньги. Или через него хотя бы немного еще "прощупать" готовность Москвы (если глава ЦРУ недавно не собрал все "разведданые"). Тем не менее приходится признать, что эту беседу при желании можно было бы провести в более секретной обстановке, без возвращения российского министра на большую международную арену. Однако Вашингтон сознательно создал картинку, которой Европа видеть не хотела. Трамп, когда его спросили, почему российский представитель здесь, ответил, что США "любят ладить со всеми". Этого, казалось бы, безобидного заявления, даже миролюбивого (из уст человека, который явно не печется о мире, вспомните Персидский залив), достаточно, чтобы в европейские столицы вкрались неприятные сомнения: а что, если однажды Вашингтон договорится с Москвой в обход них? Этого, я напомню, европейцы боятся уже целых десять лет еще с тех пор, как начался первый мандат Трампа в 2016 году. Поэтому Трампу, возможно, вообще не нужен реальный американо-российский договор. Достаточно, чтобы Европа поверила или хотя бы задумалась над тем, что такой договор возможен. Европейская политика безопасности, то есть та, в которой Европа сама себя убедила, основана на двух тезисах. И оба они в разной степени шаткие. Во-первых, тезис о том, что Россия — долгосрочная угроза, и во-вторых, что США — вечный гарант защиты от этой угрозы. Трампу незачем менять первый тезис. Ему достаточно расшатать второй. Иными словами, чем меньше европейцы уверены в том, что Америка их защитит, тем больше они потратят на армию и трижды подумают, прежде чем отвергать американские требования. Парадоксальным образом, а в целом логично, все это устраивает США и приносит им огромную прибыль (ВПК работает на полную мощность и отправляет Европе, трясущейся от страха, все необходимое, а если европейцы говорят, что не нуждаются в нем, то есть способ объяснить, насколько они не правы!). Это уже не теория, выведенная из присутствия Силуанова в Майями. Пентагон сейчас пересматривает распределение почти 80 тысяч американских солдат в Европе (реально или это только угроза, мы узнаем позже). Однако "посыл", отправленный союзникам, касается не только оборонных расходов. Вашингтон спрашивает, поддерживали ли государства Европы американские внешнеполитические приоритеты (агрессия против Ирана!), ограничивали ли доступ к базам и воздушному пространству и могут ли снять эти ограничения? Поэтому европейские представители подозревают, что американское военное присутствие превращается в переговорную валюту, рычаг, а если нужно, и дубинку. Особенно важен Иран. Пентагон приступил к пересмотру распределения американских войск после того, как Трампа возмутило, что часть европейских союзников отстранились от американо-израильской войны с Ираном. Вместе с тем Бессент представил на саммите "Большой двадцатки" свою Операцию "Экономический изгой" — кампанию, с помощью которой Вашингтон хочет разорвать иранские финансовые и торговые связи и вторичными санкциями заставить другие страны выбирать между Тегераном и американской финансовой системой. Европейский союз, что не удивительно, уже публично поддержала дополнительное давление и анонсировал укрепление сотрудничества с Вашингтоном. Как и ожидалось, Европа более чем готова душить иранский народ губительными санкциями, но не хочет идти на риск затопления ее кораблей в Ормузском проливе и в его непосредственной близости. В таком окружении Силуанов может сыграть роль невербального послания. Америке незачем говорить: помогите нам воевать с Ираном, а то мы сблизимся с Россией. Достаточно распахнуть двери, организовать билатеральную встречу и позволить Европе все остальное домыслить самостоятельно. Страх, конечно, политически более действенен, когда нет точно прописанных условий, потому что вторая сторона в таком случае пытается заранее удовлетворить даже те требования, которые еще не высказаны. Результаты отражают европейские бюджеты. Члены НАТО под давлением Трампа согласились выделять пять процентов ВВП на оборону и безопасность к 2035 году, хотя даже крупным странам трудно найти деньги, не урезая другие статьи расходов (приходится резать социалку, как всегда). Российская угроза положила начало этому процессу, но ускорило сомнение в американской защите. Вашингтон таким образом получает идеальную формулу: Европа вооружается, потому что боится России, и делает это еще быстрее, потому что боится, что США договорятся с РФ. Тем не менее не стоит объявлять Силуанова ничего не понимающим "полезным идиотом". Москва тоже кое-что получает. Российский министр, сидящий за столом вместе с представителями крупнейших экономик, опровергает нарратив об изоляции и подтверждает, что Запад не един. Каждая размолвка между Вашингтоном и Брюсселем — политический выигрыш РФ. Если Россия может вернуться в часть международных переговоров без изменения военной политики, у Кремля нет особых причин отказываться. Правильнее говорить о взаимной инструментализации. Трамп использует Россию, чтобы прижать к ногтю Европу, а Россия использует политику Трампа в духе "ты мне, я тебе", чтобы расшатать евроатлантическое единство. Ни одна из сторон не обязана верить другой. Бессент может демонстративно отказать Силуанову в экономических уступках, но его присутствие все равно послужит американской цели. Российский министр же может добиться своего одним приездом. Вашингтон уже показал, насколько растяжимы его принципы, когда речь идет об американских интересах. После санкций против крупных российских нефтяных компаний, американское Министерство финансов допустило ограниченную продажу российской нефти с танкеров, когда война с Ираном нарушила поставки через Ормузский пролив. Москва, таким образом, осталась врагом, которого нужно финансово душить, за исключением случаев, когда российская нефть нужна для удовлетворения рынка. Или в каком-то другом случае по необходимости. В мире Трампа вражда не нравственная категория, а тариф, который можно временно снизить. Не стоит исключать и такой вариант: за кулисами готовятся реальные переговоры. Рычаг работает, только если угроза договором хотя бы какое-то время выглядит убедительно. Трамп хочет сохранить возможность однажды заявить о всеобъемлющем договоре с Москвой и точно так же хочет держать Европу в подвешенном состоянии. Но пока политическая ценность возможности договора, быть может, больше самого договора. Поэтому самыми важными участникам заседания в Майями, пожалуй, были не Бессент и Силуанов, а европейцы, которые за ними наблюдали. Русские не получили обещанной отмены санкций, а США не получили прекращения конфликта, как Украина, конечно, не получила мира. Тем не менее сигнал дал эффект: Москва меньше изолирована, Европа больше сомневается, а Вашингтон чувствует себя свободнее, чтобы требовать от союзников денег, послушности и поддержки в войнах, которые не их. Это очень "трамповская" дипломатия: не нужно заключать союз с противником, если союзники содрогаются уже от одной мысли об этом союзе. Ясно, что в мире Дональда Трампа друзей, наверное, и нет. Может, в нем нет и врагов. Есть интересы и пути их достижения. В этой доктрине все и вся превращается в инструмент.