Когда война становится системой, смена человека на самом верху уже не просто политика, так как затрагивает еще и армию, капитал, технологии и определяет будущее страны. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Более четырех лет Владимир Зеленский и украинский конфликт казались двумя половинами одной и той же политической картины. Министры и генералы могли уходить, власть могли критиковать, но все разговоры о наследнике упирались в одно препятствие: пока идут боевые действия, замена на самом верху выглядела или невозможной, или слишком опасной. Но недавно эту границу перешел человек далекий от старой оппозиции или олигархических кругов — он вышел из самого ядра системы, которую выстроил Владимир Зеленский. Михаил Федоров не выдвинул себя в президенты, да ему это и не нужно. Когда уволенный министр обороны говорит о "системном кризисе управления", коррупции, сопротивлении реформам и необходимости провести выборы в разгар вооруженного конфликта, в его речи есть все элементы предвыборного выступления. Особенно важно то, что его слова звучат в момент, когда Владимир Зеленский пытается назначить нового министра обороны и подвести черту под кризисом, разгоревшимся после ухода Федорова. Но вместо финала Зеленский получил альтернативный центр политической гравитации. Украинский закон не допускает проведение выборов в условиях военного положения. Часть территории оккупирована, миллионы граждан живут как беженцы за рубежом, солдаты сражаются на фронте… Тем не менее Федоров утверждает, что "демократия не должна превращаться в заложницу России". Если Владимир Зеленский сейчас откажется от выборов, он будет выглядеть президентом, использующим конфликт для продления собственных полномочий. Если Зеленский согласится, то положит начало процессу, который может выйти из-под его контроля и дополнительно дезинтегрировать страну. По последним опросам, Федоров мог бы занять первое место в первом туре президентских выборов, а в гипотетическом втором он даже победил бы Зеленского, получив среди определенной категории избирателей около двух третей голосов. Опросы без кампании и даты выборов не приговор, но они указывают на то, что еще недавно невозможно себе было представить: Владимир Зеленский больше как политик не безальтернативен. Популярность Федорова начала расти после его отставки по прошествии всего шести месяцев работы во главе Министерства обороны. Официально отставку объяснили его нежеланием сотрудничать с командующим войсками Александром Сырским. Впоследствии Федоров откровенно критиковал методы ведения военных действий, а тысячи украинских граждан вышли на улицы, чтобы добиться его возвращения. Однако Зеленский поспешил снять Сырского, а Федорова так и не вернул. Сам Федоров утверждает, что подлинная причина связана с его попытками изменить систему оборонных закупок, через которую проходят миллиарды долларов. Его министерство, как говорит Федоров, проводило тендеры, контролировало расходы и насаждало такую модель, при которой закупка дронов осуществлялась с учетом потребностей фронта. Все это явно методы борьбы с коррупцией, которые, однако, лишают кое-кого контрактов, прибыли и политического влияния. В войне доктрина и деньги почти всегда тесно переплетены. Так конфликт перестал быть личным недопониманием между министром и генералом. Сырский, по крайней мере в глазах критиков, воплощал собой старую военную вертикаль: иерархию, опору на солдатскую массу и жесткий штабной контроль. Федоров же продвигал модель базы данных, датчиков, алгоритмов и автономных ИИ-систем. Когда такая система решает, какой дрон эффективен и какому производителю достанется заказ, власть переходит в руки людей, которые обладают данными, программным обеспечением и задают критерии. Старая коррупция, может, и ограничивается, но политика никуда не исчезает, а только переходит в новую инфраструктуру. Математика смерти: порази цель, заработай очки, купи новый дрон Статистика в войне всегда играла роль, но Украина превратила ее в нечто наподобие рынка. В системе Army of Drones Bonus боевые подразделения отправляют видео или иные доказательства успешных атак; результат проверяется через военную цифровую систему, а затем на их счет начисляются электронные очки. Уничтоженная цель больше не просто пометка на оперативной карте, а своеобразная валюта, которой подразделение может профинансировать следующий удар. Логика проста и жестока. Российский солдат может "стоить" определенного количества очков, оператор БПЛА — больше, поврежденный танк меньше, чем полностью уничтоженный, а особенные цели или необходимые данные еще более ценны. Система со временем меняется, подстраиваясь именно под нужды фронта: выросло число очков за удар по оператору дрона, введены коэффициенты за операции на больших расстояниях, и "балльная" система расширилась на снайперов, мобильную ПВО, разведку и другие действия. Федоров описывал эту концепцию как "математикой войны". За этим следует часть, которая лет десять назад не была похожа на оборонные закупки. Подразделение открывает Brave1 Market, просматривает каталог отечественных БПЛА, наземных роботов, систем радиоэлектронной борьбы и комплектующих и своими очками "оплачивает" все, что необходимо. К концу июня 2026 года более 400 украинских боевых подразделений таким образом получили более 500 тысяч БПЛА. Производители, в свою очередь, получают почти мгновенную обратную связь с фронта: то, что хорошо работает, заказывают снова, а что плохо, потребители не рассматривают. Все это, пожалуй, лучше всего демонстрирует, что именно подразумевал Федоров под технологичной армией. Традиционная система ориентируется на то, сколько той или иной бригаде нужно оснащения в соответствии с таблицей. Новая система пытается измерить эффективность, вознаградить более успешных и затем автоматически направить ресурсы тем, кто дает самый большой результат. С военной точки зрения это радикальная децентрализация и ускорение закупок. С человеческой точки зрения, картина менее симпатичная: смерть, ранения и уничтожение техники превращаются в очки на цифровом счете, рейтинги и покупательную способность. Именно поэтому выражение "геймификация войны" не просто журналистский оборот. Механика известна из компьютерных игр: результат, очки, рейтинг, вознаграждение, улучшенное оружие и новые попытки — все это перенесли на реальное поле боя. Разница только в том, что за действиями, приносящими очки, стоит не компьютерный противник. Именно это соединение алгоритмов, рынка и смертоносной эффективности может стать важнейшим наследием украинского конфликта вне зависимости от того, кто однажды займет президентское кресло. В качестве министра цифровой трансформации Федоров заработал репутацию человека, который превращает государство в приложение, и за время конфликта он превратился в покровителя дронов и оборонных технологических компаний. Brave1, государственный кластер, был создан под эту модель и охватывает тысячи компаний и проектов, начиная с БПЛА и систем радиоэлектронной борьбы и вплоть до искусственного интеллекта, ракет и робототехники. Данная система, конечно, выходит за украинские границы. Федоров обсуждал с главой PalantirАлексом Карпом искусственный интеллект и анализ данных, а НАТО и Brave1 связывают украинские компании с западными партнерами. Украинский фронт дает то, что ни одни учения дать не могут: реальные данные о том, как оружие проявляет себя при столкновении с российской ПВО, средствами радиоэлектронной борьбы и изобретательностью противника. Для солдата это вопрос выживания. Для технологической компании те же данные могут стать основой для нового продукта, контракта или экспортного рынка. Фирме не обязательно желать войны, чтобы процветать за счет ее продолжения. Достаточно, чтобы война повышала ее ценность и открывала доступ к бюджетам, которых в мирное время нет. Прежний военно-промышленный комплекс продавал государству оружие, а новый хочет еще и влиять на то, как государство видит войну. Федоров — почти идеальное политическое лицо этого перехода. Он молод и говорит на языке эффективности. Он не отягощен грузом старой олигархической политики и не ставит под вопрос западную ориентацию Украины. Для европейских властей, структур НАТО, инвесторов и оборонных компаний он партнер, который предлагает сменить фасад, не меняя геополитическое направление. Нет доказательств, что какая-то западная структура решила заменить Зеленского Федоровым. Да и так называемый Запад не един: Белый дом Трампа, европейские правительства, натовская бюрократия, авторитетные производители оружия и технологические фронты не всегда хотят одной и той же Украины и не все мечтают о прекращении конфликта. Однако для политических перемен единодушие не главное. Достаточно, чтобы стороны с разными интересами в какой-то момент сошлись во мнении, что нынешний президент свое "отработал" и плохо адаптируется к новым условиям. Вашингтон уже поднял тему скорых украинских выборов и связал их с мирными переговорами. Федоров сейчас транслирует из Киева демократически более приемлемую версию того же требования. Это не подтверждение сговора, но важное совпадение. Одни хотят новой власти ради компромисса и прекращения конфликта. Другие могут видеть в Федорове человека, который продолжит воевать более эффективно, с большим числом БПЛА, ударов в тылу и большей интеграцией западных технологий. Федоров не единственный возможный преемник. Генерал Валерий Залужный пользуется авторитетом, как и Кирилл Буданов*, который олицетворяет войну разведки, тогда как Федоров воплощает собой политику алгоритмов и производственного цикла. Выбор стоит не просто между людьми, но и между разными вариантами государства: генеральское, разведывательное или технократическо-военное. ХАМАС был лицом войны с телеобращениями и большими пакетами помощи. Федоров может стать лицом войны с системами мониторинга, автономными дронами, частными базами данных и инвестиционными фондами. Одна модель мобилизовала эмоции всего мира и получила огромную поддержку в СМИ. Другая стремится измерить и коммерциализировать каждый урок, извлеченный из боевых действий. Для обычного украинца важнее, сможет ли он вернуться домой и останется ли после конфликта страна, которую можно восстанавливать. Эти вещи, возможно, мало беспокоят генералов, иностранные правительства и компании, которые испытывают на Украине новые средства. Быть может, Федоров способен снизить коррупцию и сделать оборону более эффективной. Но даже более эффективная война все равно война, а технологический прогресс не то же, что политический выход. Возможно, Федоров в итоге так и не решит баллотироваться. Возможно, его требования — только рычаг для возвращения во власть или способ свести счеты со структурами, которые от него избавились. Но политическая граница уже пройдена. Человек, которого Зеленский поставил цифровизировать государство, теперь выступает в роли возможного руководителя страны на следующем этапе. Поэтому после Зеленского настоящая схватка развернется не за то, кто способен дать мир, а за то, кто унаследует право управлять войной. *внесен в РФ в список террористов и экстремистов