Доводы против пессимизма и путь к новому союзническому порядку. В 1984 году, спустя несколько месяцев после того, как из-за решения администрации Рейгана развернуть в Западной Европе ракеты средней дальности "Першинг-2" с ядерными боеголовками на улицы крупных европейских городов вышли сотни тысяч протестующих, группа высокопоставленных руководителей из Франции, Германии и Италии приперла к стенке генсека НАТО Питера Каррингтона. Они высказали ему целый ряд претензий: уровень напряженности по-прежнему высок, а американцы ведут себя грубо, безрассудно и с пренебрежением относятся к советам союзников. Каррингтон их выслушал. А потом пожал плечами и вынес свой стандартный вердикт о том, почему незаменимость Америки требует от союзников выдержки и терпения: "Увы, других американцев у нас нет". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Сегодня эта выдержка и терпение подвергаются суровому испытанию. Менее чем за два года вторая администрация Трампа пригрозила захватить Гренландию и прекратить членство США в НАТО, вывела войска из Германии, вмешивалась в выборы в странах-союзницах и ввела пошлины против своих друзей. И все это время она проводила встречи на высшем уровне с Пекином и Москвой, щедро сдабривая их лестью. Союзники по вполне понятным причинам реагировали на это с тревогой. "Прежние отношения, которые мы поддерживали с Соединенными Штатами, подошли к концу", — объявил канадский премьер-министр Марк Карни. "Формируется глубокий раскол", — предупредил канцлер Германии Фридрих Мерц. "Известный нам Запад больше не существует", — заявила председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. А сингапурский министр обороны Нг Энг пожаловался, что Соединенные Штаты из партнера превратились в "домовладельца, требующего арендную плату". В самих США крепнет мнение о том, что альянсы вряд ли смогут восстановиться. Бывший председатель комитета палаты представителей по иностранным делам Грег Микс усомнился в том, что "наши друзья и союзники когда-нибудь снова станут доверять Соединенным Штатам". А исследователь Роберт Каган написал некролог о той эпохе, когда союзники США выступали заодно с Вашингтоном, и объявил: "Те дни ушли в прошлое и в ближайшее время не вернутся". Этот пессимизм понятен, но он значительно преувеличен. Недовольство в столицах союзников искреннее, но оно не является надежным указателем на то, что будет дальше. Хотя ситуация сегодня кажется аховой, альянсы Соединенных Штатов переживут потрясения времен Трампа по причинам, которые упускают из виду СМИ. Во-первых, система альянсов пережила уже забытые сегодня потрясения, которые были не менее серьезными, чем сегодняшние. А нынешние потрясения в большей степени являются следствием характера американского президента, нежели новой долгосрочной политики. Во-вторых, угрозы, которые привели к возникновению альянсов, не исчезли, а наоборот усилились и сконцентрировались, поскольку представления союзников о Китае и России близки как никогда прежде. В-третьих, мощные гравитационные силы продолжают сплачивать союзников в экономическом, технологическом и военном отношении, перевешивая усилия по "снижению исходящих из Вашингтона рисков". А профессиональная бюрократия тихо и спокойно продвигает сотрудничество вне поля зрения политики. "Золотой купол" не спасет США от России. Система сделает Америку уязвимой Пессимизм, которому позволили превратиться в общепринятое мнение, рискует стать самосбывающимся пророчеством, поскольку власти, убежденные в том, что альянсы не спасти, прекращают работу по обеспечению их устойчивости. Но вместе все эти объединяющие силы проведут альянсы через эпоху Трампа, и, если страны-союзницы воспользуются этой возможностью, они подготовят их к преобразованиям, необходимым для ответа на вызовы со стороны Китая, поддерживаемого Россией. И эти преобразования по своим масштабам и показателям мощи, которые наиболее важны, оставят позади все прочие страны. Нынешние тревоги, пусть невольно, могут даже укрепить систему альянсов. Как и в прошлом, напряженность может подстегнуть реформы, которые создадут потенциал завтрашнего дня. Союзники из иждивенцев могут превратиться в созидателей силы, трансформировав свои возможности в то, что мы прежде называли "союзническим размахом". Администрация Трампа призывает союзников делать больше, чтобы США могли делать меньше. Но на самом деле в будущем и союзникам, и США придется делать больше, создавая двусторонние потоки силы и взаимозависимости, которые сделают гораздо больше, чем может сделать простая сумма составных частей. Действительно, президент Франции Эммануэль Макрон и другие лидеры союзников утверждают, что "пути назад нет". Однако это не означает конец системы альянсов. Это означает перестройку системы альянсов для новой эпохи. Расследование обнаружило страшную тайну. США скрывали информацию о нацистах Новый фатализм Ущерб, который Дональд Трамп нанес американским альянсам в свой второй срок, превосходит весь тот вред, который он причинил за четыре года первого срока. Отчасти это связано с тем, что ушли кадры интернационалистов, ставившие в прошлый раз защитные ограждения. Но усиливающаяся озабоченность по поводу перспектив американских альянсов связана не только с Трампом. Она основана на уверенности в том, что давние разрушительные силы, усугубляемые трамповскими нападками на доверие союзников, подрывают систему настолько, что ее уже ничто не сможет спасти. Первый набор таких разрушительных сил находится внутри США. Как отмечали на страницах этого издания высокопоставленные чиновники администрации Байдена Фил Гордон и Мара Карлин, длительный период провальных интервенций, экономических проблем и ориентированной на внутренние интересы политики отбил у американцев охоту поддерживать глобальный порядок в большей степени, чем когда бы то ни было со времен Второй мировой войны. Они утверждают, что Трамп является не только причиной, но и симптомом. Первый срок Трампа мог показаться отклонением, но второй указывает на закономерность, предполагающую, что маятник может уже не качнуться назад. Китай решительно поддержал Россию: Москва и Пекин выступили единым фронтом Второй набор разрушительных сил находится в столицах союзников. Согласно им, подорванная репутация США побуждает союзников корректировать свою стратегическую ориентацию настолько, что процесс этот станет необратимым. Отношение Трампа к союзническим обязательствам в Европе и Азии, когда он выдвигает условия и ведет торг, меняет их основополагающий характер даже без учета вывода войск и угроз применения силы против союзников. Европейские страны уже вовсю говорят о "стратегической автономии" и стремятся обеспечить себе независимость от США в оборонной сфере. А Франция и Британия даже предлагают Европе новый ядерный зонтик. Азиатские союзники также пересматривают основополагающие условия системы американских альянсов, такие как расширенное ядерное сдерживание, и задумываются о создании собственного ядерного потенциала. И те, и другие формируют новые коалиции средних держав, чтобы уменьшить зависимость от Вашингтона. Здесь и недавние договоренности Европы с Индией, и торговые соглашения Японии с Латинской Америкой. Все ищут способы уменьшить риски, исходящие из США. Скептики опасаются, что каким бы страстным сторонником альянсов ни был следующий американский лидер, такое распределение рисков сохранится. Зачем союзникам ставить на карту десятилетия военного планирования, а также базы, закупки, организационную структуру вооруженных сил, зачем им стремиться к экономической и промышленной интеграции с Вашингтоном, если сам этот альянс ставится под сомнение каждые четыре- года или восемь лет? Ответ на этот вопрос сложнее, чем кажется, и он должен избавить нас от отчаяния. Развал альянсов по-прежнему намного менее вероятен, чем их сохранение и развитие —по причинам, которые часто упускают из виду обозреватели. Поскольку альянсы удивили стратегов, пережив распад Советского Союза, их стали рассматривать как продукт более мягких составляющих международной политики: настроений, институтов, доверия, общих ценностей, ностальгии. Это именно те элементы, которые администрация Трампа разрушила больше всего остального. Но они были выкованы и всегда поддерживались жесткими материальными реалиями. Эти материальные реалии отнюдь не исчезли. Напротив, они сплачивают гораздо сильнее, чем раньше. У Трампа есть план на Газу, но и Биби не так прост. Город он не отдаст Золотой век, которого не было Нынешние пессимисты противопоставляют сегодняшние вызовы золотому веку альянса, которого никогда не было. Реальная история американских альянсов — это история повторяющихся кризисов. Союзники изгоняли американские войска, президенты исподтишка наносили удары партнерам, столицы союзных государств взрывались протестами, и во все времена уверенно звучали предсказания о грядущем крахе. Хотя сегодняшняя внешнеполитическая элита думает, что на сей раз все будет иначе, американская и европейская общественность с ней не согласны. По данным опросов Чикагского совета по международным делам, которые ведутся с 1974 года, доля американцев, считающих, что Вашингтон должен принимать важные решения вместе с союзниками, а не действовать в одиночку, сейчас находится на максимуме за последние 50 лет. За всю эпоху Трампа с 2016 года по настоящее время уверенность в том, что поддержание существующих альянсов "очень эффективно" для достижения американских целей, увеличилась с 32 до 55 процентов и составила десятилетний максимум как среди демократов, так и республиканцев. На другом берегу Атлантики опросы Европейского совета по международным отношениям демонстрируют вызывающее тревогу недовольство Америкой. Но больше всего поражает следующее. Явное большинство опрошенных граждан в 13 из 15 европейских стран и относительное большинство в двух остальных странах считает, что отношения "снова улучшатся", когда Трамп покинет свой пост. Менее трети считают, что ущерб сохранится после его ухода. Европейское сообщество, похоже, думает, что Трамп — это аномалия, а не истинный представитель США. Их вера в то, что и "это тоже пройдет", имеет значительный исторический вес. В сфере безопасности сегодняшние проблемы вполне реальны — угрозы захватить Гренландию, отказаться от Украины, выйти из НАТО, вывести войска из Германии, увязать поставки оружия Тайваню с предпочтениями Пекина. Но альянсы переживали времена и похуже. Инвесторы в шоке. США и Европе требуется все больше денег Даже при Трампе Соединенные Штаты не грозили финансовыми бедствиями союзникам, как они поступили с Британией в 1950-х годах, чтобы остановить ее интервенцию в зоне Суэцкого канала. Ни один союзник не выдворял американские войска и не подрывал серьезно структуру альянса, как это сделала Франция в 1960-х годах после выхода из единого командования НАТО. Соединенные Штаты не выводили большое количество войск из стран-союзниц, как это едва не произошло 1970-е годы по требованию сената, когда тот предварительно утвердил поправку сенатора Мэнсфилда, которая сократила бы численность американских войск в Европе примерно наполовину. В Азии не существует аналогов крупных потрясений 1970-х годов, которые побудили бы Сеул и Тайбэй к осуществлению секретных ядерных программ. Согласно Гуамской доктрине президента США Ричарда Никсона от 1969 года, союзники должны сами предоставлять войска для собственной обороны. Президент подчеркнул свои доводы выводом 20 000 американских солдат из Южной Кореи. Его сближение с Пекином в 1972 году ошеломило Тайбэй и Токио. Несколько лет спустя пал Сайгон, и это вызвало тревогу по поводу американской решимости из-за того, что сингапурский лидер Ли Куан Ю заявил, что влияние США в регионе "никогда не будет прежним". Несмотря на серьезное недовольство Америкой, в столицах стран-союзниц не было массовых протестов, таких как выступления против развертывания "Першинга-2". Кроме того, общее представление об угрозах в системе альянсов не исчезло, как это произошло в 1990-е после распада Советского Союза. Основным исключением является угроза применения американских войск против Гренландии, которая действительно может разрушить систему альянсов, если Вашингтон ее осуществит. Но эта угроза так своеобразна и радикальна, и носит настолько личностный характер, что ни один серьезный деятель из двух американских партий не поддержал ее. Демократы открыто выступили против этого, как и лидеры республиканцев. Спикер палаты представителей Майк Джонсон сказал, что военная интервенция США в Гренландии "неуместна", а лидер сенатского большинства Джон Тун заявил: "Я не вижу возможности военного вмешательства в данном случае". Трамп пошел на попятную. Украина США не союзник. Это партнерство без обязательств Действия в сфере экономики во многом похожи на меры в области безопасности. Пошлины "Дня освобождения" нанесли вред репутации США как надежного экономического партнера. Но Вашингтон далеко не впервые употребил экономическую мощь против собственных союзников, в том числе, с помощью пошлин. В августе 1971 года "шок Никсона" сделал и то, и другое одновременно: США в одностороннем порядке отказались от свободной конвертируемости доллара в золото, застигнув врасплох союзников, чья экономика была привязана к американской валюте. Далее Америка на 10% увеличила пошлины на весь импорт. В 1985 году соглашение "Плаза" вынудило союзников провести крупную валютную корректировку под угрозой протекционистского давления. Это оказало на экономику Германии и Японии более сильное давление, чем пошлины, с которыми сегодня сталкиваются союзники. За три года курс иены по отношению к доллару вырос вдвое. Это намного более серьезное изменение, чем 15-процентные пошлины на японский экспорт. Нынешняя напряженность является самой значительной после окончания холодной войны. И все же уроки истории гласят, что системы альянсов в ретроспективе часто оказываются более прочными, чем ожидали тогдашние эксперты. Кризисы неоднократно порождали прогнозы о крахе, но альянсы адаптируются — потому что лежащие в их основе стимулы остаются весьма привлекательными. Угрозы первой администрации Трампа по поводу распределения бремени в столицах стран-союзниц были восприняты с горечью, и они нанесли реальный ущерб. Но европейские страны также увеличили свои оборонные бюджеты, доведя их до целевого натовского показателя в 2%, а Япония удвоила военные расходы и начала координировать свои действия с союзниками, чтобы ответить на технологический вызов Китая. При администрации Байдена многие из этих союзников присоединились к обширной сети инициатив, которые ранее были немыслимы. Это соглашение AUKUS между Австралией, Британией и Соединенными Штатами; это Четырехсторонний диалог по безопасности (QUAD), в центре внимания которого Индо-Тихоокеанский регион; это сближение между Сеулом и Токио; это совместный контроль над экспортом полупроводников; это скоординированная европейская и азиатская реакция на российско-украинский конфликт. Все это придумал не Трамп, но данные действия показывают, как напряженность одной эпохи помогает создавать потенциал в следующей, давая новым лидерам возможность укреплять альянсы способами, которые ранее были недоступны. Долгожданное сближение Сегодня эта динамика особенно сильна с учетом того, что восприятие угроз в странах-союзницах все чаще совпадает, поскольку общим вызовом для них становится Пекин и Москва, хотя союзники сталкиваются и с краткосрочными вызовами со стороны Вашингтона. Это весьма примечательно, потому что после окончания холодной войны восприятие угроз у союзников часто было разным. Европа, например, все больше тревожилась по поводу военных вызовов со стороны России, но к Китаю в целом относилась как к рынку и производителю. Азиатские союзники зачастую смотрели на это в обратном порядке: они опасались растущей военной мощи Китая, а Россия беспокоила их в меньшей степени, поскольку они видели в ее энергоресурсах хорошую экономическую возможность для себя. Это расхождение во взглядах работало в пользу Пекина и Москвы. Вашингтон на протяжении десятилетий стремился сформировать единое представление об угрозах на всех театрах, но без особого успеха. Такое сближение наконец-то происходит. Поведение китайцев и русских укрепило связи между Европой и Азией больше, чем любые западные инициативы. Китай стал самым важным покровителем России, оказывая критически важную финансовую, промышленную и дипломатическую поддержку. Отражением этого понимания стали натовские коммюнике, в которых Китай называют "решающим пособником" России в ее военных действиях. А генеральный секретарь альянса утверждает, что Индо-Тихоокеанский и европейский театры должны рассматриваться "как единое целое". Азиатские государства, со своей стороны, видят в применении силы Россией признак рисков, с которыми они столкнутся, если военный дисбаланс с Китаем будет еще больше усиливаться. Япония, Южная Корея, Тайвань и даже Сингапур сплотились вокруг Украины, считая поражение России необходимым условием для сдерживания китайских амбиций. Лидеры четырех индо-тихоокеанских партнеров НАТО — Австралии, Японии, Новой Зеландии и Южной Кореи — теперь регулярно посещают натовские саммиты. Между тем, Пекин и Москва все более тесно сотрудничают друг с другом в Азии, проводя учения и патрулирование силами стратегической бомбардировочной авиации вокруг стран-союзниц США, в том числе, во время крупных многосторонних встреч. Трамп готов бросить Украину. Киев останется один на один с Россией Восприятие угроз союзниками изменилось не только в сфере безопасности, но и, что самое удивительное, в экономической и технологической областях. И азиатские, и европейские страны начинают видеть в Китае то, что уже давно видят США: меркантилистскую силу, нацелившуюся на основы их промышленной мощи. Европейские лидеры теперь говорят о втором "китайском шоке", о наплыве субсидируемых промышленных товаров, которые, как выразился Макрон, "буквально убивают значительную часть европейской промышленности". Фон дер Ляйен предупреждает о китайских "избытках мощностей, которые разрушают нашу собственную производственную базу", и называет такую ситуацию "просто неприемлемой". Мерц выдвинул идею нового соглашения "Плаза", чтобы добиться повышения курса китайской валюты. Все это пока не является единой политикой союзников. Сближение в понимании характера угроз не означает полного согласия по поводу ответных мер ни в области безопасности, ни в экономической сфере. Существуют также разногласия в вопросе о том, насколько следует снижать риски со стороны Китая, как сбалансировать экономические интересы и интересы безопасности, и какую политику проводить в отношении Тайваня и Украины. Но общий диагноз является предпосылкой для совместных действий, и впервые за многие десятилетия этот диагноз у союзников начинает совпадать. Такое сближение является примечательным геополитическим фактом. Даже во времена холодной войны союзники по-разному воспринимали угрозы. Западная Германия проводила свою Восточную политику и курс на разрядку даже тогда, когда прифронтовые государства настаивали на сдерживании. Размещение ракет в Европе раскалывало как общественность, так и власти. По некоторым меркам, сегодня существует больше единства даже по отношению к менее актуальным угрозам. Существенное изменение состоит в том, что атлантические и тихоокеанские регионы перестают функционировать как совершенно отдельные стратегические пространства, создавая условия для формирования поистине глобальных альянсов, хотя администрация Трампа вряд ли воспользуется таким сближением в течение следующих двух с половиной лет. Дряхлеющий гегемон. США загнали себя в тупик по всем фронтам Связи, которые сплачивают Нет сомнений в том, что союзники стремятся избавиться от исходящих из США рисков в ключевых областях посредством создания новых коалиций со средними державами. Но движение в сторону снижения рисков замедляют и в конечном итоге перевешивают более крупные мега-тенденции: растущий экспорт Китая в экономической сфере, революция ИИ в области технологий и рост оборонных расходов. Они создают новые связи с Вашингтоном быстрее, чем разрушаются старые связи. В экономической сфере Соединенные Штаты сегодня поглощают около 20-30 процентов всего экспорта союзников, что намного больше, чем пять лет назад, поскольку Китай покупает меньше. В прошлом году даже на фоне торговой войны Европа, Япония и Индия экспортировали в Соединенные Штаты значительно больше, чем в Китай. За последние пять лет европейский экспорт в Китай упал примерно на 15%, а японский, южнокорейский и индийский снизился на 20%. В то же время европейский, южнокорейский и индийский экспорт в США вырос примерно на 30%. Эта зависимость от рынка США будет только усиливаться: второй "китайский шок" сделает американский рынок еще более важным спасательным кругом. Американские усилия по реиндустриализации все больше зависят от союзнических инвестиций и обмена технологиями, от судостроения до полупроводников и аккумуляторов. Это усиливает взаимозависимость. Сотрудничество в сфере информационных технологий также становится все более затруднительным, причем в обоих направлениях, отчасти из-за революции ИИ. Поступают многочисленные сообщения о том, что европейские страны приказывают чиновникам отказываться от корпоративных платформ Microsoft Teams и Zoom, уходить от американских операционных систем и поддерживать "суверенные" альтернативы в облаке и искусственном интеллекте. Однако новая волна технологических инноваций воссоздает зависимость союзников. Вчерашняя зависимость от американских операционных систем для мобильных телефонов и ноутбуков не ослабевает, а сейчас союзники США также зависят от американской облачной инфраструктуры, передовых чипов и моделей искусственного интеллекта. Трем американским "гипергигантам" — Amazon, Google и Microsoft — принадлежит около двух третей глобального облачного рынка, в то время как европейские провайдеры владеют всего лишь 15% собственного внутреннего рынка. Ожидается, что в 2026 году американские "гипергиганты" потратят более 700 миллиардов долларов на инфраструктуру искусственного интеллекта, в то время как расходы европейских государств составят примерно 13 миллиардов долларов. И этот разрыв увеличивается. Усилия Европы на данный момент являются слишком скромными, слишком зарегулированными, слишком разрозненными и излишне сосредоточенными на смягчении государственных ограничений, а не на продвижении коммерческого применения в целях фундаментального изменения зависимостей, накопившихся за десятилетия. (Между тем, США сохранят свою зависимость от голландских литографических машин, немецкой оптики и лазеров, японских химикатов и тайваньских полупроводников, реализуя свою программу по искусственному интеллекту.) Вашингтон вытесняет соперников. Соседи подчиняются без сопротивления Военная сфера — это та область, где привязка может быть самой жесткой. Усилия союзников по снижению рисков со стороны США сводятся на нет тем фактом, что каждый союзник одновременно стремится к существенному наращиванию собственного военного производства, и в процессе этого еще больше сближается с Вашингтоном. Это прослеживается и в Азии. Хотя Трамп периодически ругает азиатских союзников, Тайвань хочет закупить новые американские вооружения на сумму 25 миллиардов долларов, Япония намерена купить дополнительные истребители F-35 и ракеты "Томагавк" и одновременно интегрирует свои структуры управления с Соединенными Штатами, Южная Корея стремится к сотрудничеству в области строительства атомных подводных лодок, а Индия наращивает закупки американских реактивных двигателей, попадая в зависимость от США. Европа делает больше для снижения рисков, но и у нее связи с Америкой очень прочные. Более 80% работы по перевооружению Европы на сумму 860 миллиардов долларов полностью открыто для американских компаний, а остальные 20% хоть и предназначены исключительно для европейских фирм, но имеют несколько исключений, позволяющих американцам участвовать и в этой деятельности. Новые европейские лидеры оборонных технологий, от Helsing до Stark, в значительной степени финансируются за счет американского капитала от Нью-Йорка до Менло-Парка. И за последние несколько лет доля европейских оборонных закупок у американских компаний выросла очень существенно: примерно с 28% в 2019-2021 годах до 51% в 2022-2024 годах. Объясняется это неотложностью поставок на Украину, и только Соединенные Штаты могут удовлетворить этот спрос быстро и масштабно. Хотя канадцы и европейцы отказываются от некоторых американских платформ и больше покупают друг у друга, такие новые платформы появятся не раньше, чем через 10 лет. И все равно зависимость от Соединенных Штатов будет только усиливаться, так как именно им принадлежат подструктуры для ведения войн высокой интенсивности, такие как тактические каналы передачи данных, которые позволяют союзникам осуществлять командование и управление. У европейских союзников нет альтернативы США в таких вопросах, как системы раннего оповещения о ракетном нападении космического базирования, а также критически важные средства ведения разведки и наблюдения. Даже Мерц признал, что Европа "останется зависимой от США еще в течение долгого времени". Декорации "театра мира" Трампа рушатся. Но финальный акт еще не сыгран То распределение рисков, которым занимаются средние державы, сводится на нет более мощными силами. Но и это еще не все. Оно указывает на наличие проблем у альянсов в гораздо меньшей степени, чем многие полагают. Средние державы продолжают работать с Вашингтоном, даже когда стремятся выстраивать новые отношения с другими странами. В большинстве случаев эти новые отношения строятся с союзниками и партнерами США, причем зачастую они формируются на различных театрах таким образом, как к этому издавна призывал Вашингтон, а центральными ключевыми игроками становятся такие страны как Индия и Япония. То, что сейчас выглядит как снижение рисков, в долгосрочной перспективе станет реинвестированием в сеть альянсов и тот потенциал, который Вашингтон издавна стремится укреплять: оборонное производство, устойчивые цепочки поставок и функциональная совместимость. Политика администрации Трампа могла дать толчок, но укрепление сплоченности союзников и расширение их потенциала сохранится надолго после него. Настоящее глубинное государство Союзников сближают не только силы, находящиеся вне альянсов, но и силы внутри них. Трамп и его команда пытаются искоренить мнимое глубинное государство активистов "воукизма", но истинное глубинное государство одновременно намного более прозаично и существенно. Специалисты из альянсов осуществляют сотрудничество на повседневной основе вне поля зрения критикующего их общества. Так работают разработчики военных планов и разведчики, эксперты по экспортному контролю и специалисты по санкциям, сотрудники центробанков и участники торговых переговоров, инженеры и создатели стандартов, помогающие системам союзников говорить друг с другом. Они образуют плотную сеть отношений, выстроенных и культивируемых на протяжении десятилетий. Поскольку эта работа носит технический, а не политический характер, и поскольку она длится годами и даже десятилетиями, создается все это медленно. Но и процесс разрушения тоже не быстрый. Медлительность и скука этой работы создает для альянсов балласт, защищающий от турбулентных политических циклов. США забили тревогу: американские военные измотаны. "Нужна реальная помощь" Такая размеренность и устойчивость наглядно проявляется в том, что процессы продолжаются и даже углубляются и при администрации Трампа, хотя наверху возникает напряженность. Индия кипела от злости из-за рекордных пошлин, введенных Соединенными Штатами, однако отношения в оборонной сфере оказались защищенными от торговой войны. В октябре 2025 года две страны подписали рамочную программу в оборонной сфере сроком на десять лет. Она усилит функциональную совместимость во всех областях. Оборонный пакт AUKUS, который подвергся скептическому обзору Пентагона, исходившего из лозунга "Америка прежде всего", остался целым и невредимым, пережив смену правительств во всех трех государствах-членах. На Филиппинах ежегодные военные учения под названием "Баликатан" (плечом к плечу) в 2025 году стали самыми масштабными, так как в них приняли участие 16 000 военнослужащих и солдаты из Японии. В ходе учений отрабатывались планы действий союзников в чрезвычайных ситуациях. А напряженность с Южной Кореей в сфере торговли не помешала расширению сотрудничества в области строительства атомных подводных лодок. Конгресс также сыграл роль в сохранении прочных отношений. Несмотря на поляризацию, двухпартийное большинство продолжает поддерживать НАТО, индо-тихоокеанские партнерства, такие как AUKUS и QUAD, а также интеграцию оборонно-промышленного сектора. Какие бы ни велись споры о распределении бремени и о торговле, мало кто из серьезных членов обеих партий выступает за полный или даже частичный выход из структур альянса. Даже республиканское руководство в этом отношении придерживается общепринятых позиций. Тун, например, заявил: "У нас огромное количество людей, которые считают НАТО очень важным, невероятно успешным альянсом со времен Второй мировой войны. И я думаю, что в сегодняшнем мире нужны союзники". И действительно, конгресс запретил выход США из НАТО без своего явно выраженного одобрения. Америка слабеет с каждым днем. Обещания о величии разбились о реальность Американские союзники, со своей стороны, порой придерживаются некоего магического мышления о Соединенных Штатах. Это стремление сохранить многолетнее благоприятное мнение о США вопреки доказательствам противного. Япония, несмотря на серьезное недовольство американскими пошлинами и мягкой разрядкой Трампа с Пекином, а также вопреки вопиющему отказу Вашингтона поддержать японского премьера Санаэ Такаити и защитить ее от мощного китайского давления, полна решимости действовать так, будто их альянс прочен как никогда. Британия с такой же решимостью придерживается идеи об "особых отношениях" с США, а генеральный секретарь НАТО приветствует администрацию с такой убежденностью в их отношениях, которую трудно объяснить. Отчасти это искренняя вера в систему альянсов, а отчасти — стремление изображать ее, "пока не уйдет Трамп" со своим прагматизмом. Как бы то ни было, эта риторика имеет стабилизирующие преимущества, которые позволяют эффективно выиграть время. После меня... Упорство союзников перед лицом враждебности Трампа обусловлено не только сегодняшними приоритетами в сфере безопасности и экономики. Оно также отражает интуитивное понимание того, что возможные альтернативы миру, защищаемому системой альянсов, будут значительно хуже для союзников. Даже несмотря на тот реальный ущерб, который Трамп нанес доверию и предсказуемости, структура альянсов остается лучшим вариантом. Первая возможная альтернатива для союзников — глобальная многополярность, мир без правил, без устойчивой расстановки сил, когда каждое государство само за себя. Этот гоббсовский сценарий может привести к катастрофическому конфликту, как это было перед Первой мировой войной. В этом случае малые государства потеряют свой суверенитет, средние державы получат ядерное оружие, а великие державы вступят в гонку вооружений. Вторая альтернатива — сферы влияния. Она создает некую стабилизирующую структуру, поскольку каждая великая держава управляет своим собственным географическим окружением, а США отступают в Западное полушарие. Но великие державы постоянно оспаривают сферы влияния других государств, как они делали после Наполеоновских войн, а потом после Ялты. Такие сферы не могут остановить войну из-за цепочек поставок или решить транснациональные проблемы, начиная с ИИ и заканчивая повышением уровня моря. Третья возможность, которая обеспечивает еще больше порядка, чем две другие — концерт великих держав, когда миром правят, и мир поддерживают ведущие столицы. Сегодня такой вариант кажется маловероятным, ведь великие державы не могут сотрудничать даже в вопросе изменения климата, не говоря уже о полноценном мировом порядке. Даже если эти два последних сценария окажутся жизнеспособными, они будут менее выгодны для экономических интересов и интересов безопасности нынешних союзников США. Четвертая альтернатива более вероятна, чем первые три: частичное превосходство Китая. Многополярность, сферы влияния и концерт великих держав предполагают общее равенство между великими державами, что кажется неправдоподобным с учетом масштабов Китая. У Китая вдвое больше производственных мощностей, чем у США, а экономика на 30% крупнее по покупательной способности. У него самые крупные в мире военно-морские силы, беспрецедентный глобальный товарный профицит в размере 1,2 триллиона долларов, а также безусловное лидерство в технологиях от электромобилей до робототехники. Частичное превосходство создало бы мир, основанный на почтительном отношении к Пекину, исходя из огромного веса Китая. В этом случае США и их партнеры были бы опустошены в промышленном отношении, оставлены позади в сфере технологий, лишены коммерческих преимуществ и хорошо оплачиваемых рабочих мест, а возможно, побеждены в военном плане. Возникшая в результате зависимость от Китая заставила бы США и их партнеров скатиться в глобальной цепочке создания стоимости в сферу недвижимости, туризма, добычи сырья, финансов и, возможно, дойти до транснационального уклонения от уплаты налогов. Политикам в столицах союзных государств становится все более очевидно, что масштабы альянсов — единственный путь к созданию силового равновесия с Китаем. Это должно быть ясно и американским лидерам, которые придут после Трампа, и это пятая альтернатива для будущего мирового порядка. Она потребует объединения рынков союзников, их инвестиций, технологий и военного потенциала. При этом альянсы будут функционировать как платформы для наращивания потенциала, а не только в качестве инструмента военного сдерживания. Такого рода объединение приведет к созданию коалиции, у которой ВВП будет вдвое больше китайского с поправкой на покупательную способность, а военные расходы будут в два с лишним раза превышать китайские. Такая коалиция станет главным производителем действующих патентов и возглавит список цитируемых публикаций. Она будет основным торговым партнером для большинства стран мира, и на ее долю будет приходиться половина мирового производства, в то время как у Китая она равна одной трети. Структурные реалии не только не помешают союзникам обеспечить такой масштаб, но и увеличат шансы на его достижение. Они будут подчеркивать его необходимость, а реакция на политику Трампа позволит союзникам США больше предложить Вашингтону. "Человек-принтер". Кто такая помощница Трампа Натали Харп? Одним из самых важных показателей реальности этого пути является то упорство, с которым Пекин пытается предотвратить такое развитие ситуации. Политологи, такие как Уильям Волфорт и Виктория Тин-бор Хуэй, пришли к выводу, что на всем протяжении истории доминирующие государства активно пытались расколоть противостоящие им коалиции, чтобы не допустить их усиления. Даже альянс двадцатого века, порожденный холодной войной и ставший в конечном итоге великой историей успеха, столкнулся с трудностями. Пекин в этих же целях проводит свою собственную стратегию раскола коалиций, пользуясь контролем над глобальными цепочками поставок, чтобы угрожать другим государствам или наказывать их. Это препятствует коллективным действиям, потому что каждая страна, которой в ряде случаев выборочно предлагают послабления, имеет основания заключить собственную сделку вместо того, чтобы держать единый строй вместе с остальными. Сегодня поражает то, как мало Китаю удалось добиться в этом плане, несмотря на все усилия Трампа помочь Пекину. От выживания к большим масштабам После Трампа масштабы и размах у союзников не появятся сами по себе. Как и в любом другом амбициозном строительном проекте, для этого потребуются инженеры и план. Но это более реально, чем может показаться. Каждое успешное обновление системы альянсов приводилось в действие устремленной в будущее программой, а не ностальгическим возрождением. Шок от второго президентского срока Трампа уничтожает ностальгию и побуждает Вашингтон и столицы союзников в ускоренном порядке проводить расчеты. На смену нынешнему пессимизму в Вашингтоне должен прийти больший прагматизм, отчасти для того, чтобы он не превратился без всякой на то необходимости в самосбывающееся пророчество, которое затрудняет движение вперед. Переход от фиксирования проблем к обсуждению решений назрел давно. Вопрос о том, как перестроить и реформировать американскую структуру альянсов, должен занять центральное место в дебатах на тему "Что будет дальше", которые пройдут перед президентскими выборами 2028 года. Война в Иране стала для американцев настоящим испытанием бедностью Многие сомневаются, что какой-то из этих вариантов еще возможен. Тем не менее, эта модель уже существует в различных администрациях и используется даже сейчас. Ее определяющие черты издавна отличались последовательностью. Энергию ей придает Белый дом, модель выстраивается вокруг конкретных проектов, а в основе ее организации лежат создаваемые по ситуации коалиции желающих из числа союзников. Администрация Байдена работала именно таким образом, чтобы запустить пакт AUKUS и поддержать коалицию, выступающую на стороне Украины. Временами точно так же поступает администрация Трампа, по-новому выделяя ресурсы на доставшиеся ей в наследство инициативы, такие как AUKUS Pillar 2, а также реализуя новые проекты, скажем, партнерство с 50 странами в области важнейших минеральных ресурсов, которое вице-президент Вэнс охарактеризовал как "торговый блок между союзниками и партнерами". Тот факт, что одна и та же модель действует при столь разных администрациях, является самым убедительным доказательством того, что после Трампа союзники смогут действовать с большим размахом. Первым шагом является совместная оценка проблемы. Как показывает описанное выше сближение позиций, представления союзников о Китае и России впервые за многие десятилетия начинают совпадать. Чтобы укрепить эти общие представления, надо перевернуть страницу текущей эпохи и предпринять упреждающие действия по восстановлению доверия. Вашингтону придется убедить союзников в том, что его самые оскорбительные действия были результатом поведения одной конкретной личности, а не постоянной мутации политической системы. Ясный и четкий отказ от военных угроз в адрес Гренландии, выраженный обеими партиями, пошел бы на пользу, как и целенаправленное предпочтительное отношение к обязательствам, которые будут действовать дольше одного президентского срока. Указы исполнительной власти можно отменить одной подписью, а аннулировать законы гораздо труднее. А ведь именно законы придают союзникам уверенности, чтобы вкладывать инвестиции, измеряемые десятилетиями. Трамп между Украиной и Ираном: на оба фронта ресурсов не хватит Также было бы разумно начать с небольших конкретных проектов, которые доказывают ценность масштабной деятельности союзников в отдельных случаях и создают запас доверия. Быстрые победы усиливают уверенность, а в таких областях, как цепочки поставок фармацевтической продукции и совместное производство боеприпасов, есть возможности для реализации масштабных инновационных усилий. Ключевым словом должна стать умеренность. Инстинктивно может возникнуть стремление к заключению широкомасштабных соглашений в рамках альянсов, но этот инстинкт следует гасить. Если отдельные усилия будут сосредоточены на областях, где существует наибольшее согласие — например, по узким местам, где власть Китая ощущается особенно остро — тогда большая отдача помогла бы нарастить темпы. Это также помогло бы преодолеть препятствия во внутренней политике. Это поможет заложить основу для перехода от небольших проектов к более масштабным, более амбициозным усилиям с участием большего числа партнеров. Организационным принципом этих проектов должна быть взаимная выгода в виде двухсторонних потоков мощностей. В традиционной модели альянса партнеры рассматриваются как вассалы и иждивенцы — получатели американской защиты и американских рынков. Коалиция, опирающаяся на односторонние уступки, очень неустойчива. Взаимная зависимость, напротив, создала бы группы сторонников таких отношений в каждой столице, и поэтому первые проекты должны быть направлены на достижение заметных политических побед во всех странах-союзницах. Новые возможности союзников и полное понимание американскими избирателями последствий их разбазаривания обеспечили бы взаимное сотрудничество и взаимную выгоду, которые всего несколько лет назад были невозможны. Мы не "исключительная нация". Американцы узрели правду и задались вопросом В конечном счете, для возрождения альянсов потребуется позитивная цель. Это не может быть исключительно оборонительный альянс против Китая, коалиция, определяющей задачей которой является то, против чего она выступает. Такой альянс должен что-то отстаивать, например, открытый, процветающий и динамичный в технологическом отношении порядок, при котором очень хотят жить его участники, а остальные хотят присоединиться. Разработка такой концепции должна стать ключевой задачей для внешней политики США на ближайшие годы. В данный момент такая перспектива может показаться излишне оптимистичной. По этой причине еще важнее помнить о том, насколько губительными были кризисы прошлого, и насколько мощными являются структурные движущие силы сегодня. Интересы Соединенных Штатов и их партнеров по-прежнему совпадают, и эта логика усиливается по мере укрепления мощи Китая. Союзники США должны помнить, что несмотря на свой вполне законный гнев и тревогу, других американцев у них нет. А американцам необходимо помнить предостережение Каррингтона, но в обратном порядке. Когда Соединенные Штаты больше, чем когда-либо нуждаются в своих союзниках, выдержка и терпение крайне важны. В конце концов, других союзников у американцев нет.