Дональд Трамп объявил о начале экономической операции под названием D-Day, в рамках которой вводятся самые жесткие санкции против Ирана с целью добиться его абсолютной финансовой изоляции. Хотя введение санкций для Ирана не является чем-то новым, в условиях, когда обе страны прошли 40-дневную войну, заключение меморандума о взаимопонимании и военные столкновения в Ормузском проливе, суть этой новой операции вызывает вопросы. Амир Али Абольфатх, эксперт по вопросам внешней политики, указывая на то, что значительная часть иранской экономики и прежде находилась под санкциями, считает, что США сейчас стремятся закрыть оставшиеся лазейки для их обхода. В то же время он не исключает вероятности возобновления военных действий со стороны Вашингтона в ближайшие месяцы и говорит, что выборы в США, потребность американской армии в восстановлении сил и боеприпасов, а также результат экономической кампании против Ирана могут повлиять на сроки следующего раунда конфликта. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Абольфатх считает, что экономическая война, которую США годами ведут против Ирана, не является чем-то новым. До недавнего заявления администрации Дональда Трампа практически все секторы иранской экономики уже находились под санкциями. Кроме того, была введена и морская блокада. Эксперт убежден, что американцы хотят закрыть все лазейки, которые Иран использовал для обхода санкций. Иными словами, ничего нового не появляется – просто те санкции, которые уже существовали, ужесточаются. Без шансов: Трамп поставил перед армией сразу три невыполнимые задачи "Как бы то ни было, санкции и раньше были очень жесткими. А морская блокада, которая к ним добавилась, сделала для Ирана обход санкций – особенно в сфере продажи нефти – крайне трудным, поскольку основная часть доходов Ирана поступает от нефтяного экспорта. Ввоз товаров в страну также стал затруднен. Трамп за этот период – чуть больше года – трижды атаковал Иран: война летом 2025 года, война в марте 2026 года и боевые действия в Ормузском проливе. Ни одно из этих действий не принесло тех результатов, на которые рассчитывали США.С одной стороны, Трамп не может заявить, что добился успеха в проливе, и признать тем самым собственную неудачу, поскольку это несет для него очень высокие политические издержки. С другой стороны, военные действия также не дали ему результата.Поэтому в преддверии выборов, будучи вынужденным сокращать военную кампанию, он должен дать ответ своим противникам, которые говорят: “Господин Трамп, вы атаковали, но ничего не добились”. Теперь американский президент делает упор на экономическую войну, так называемое “экономическое удушение Ирана”, чтобы показать, что у них есть чем ответить, и они могут добиться результата. Он также намерен подбодрить своих сторонников, недовольных его действиями", - считает эксперт. По словам Абольфатха, Трамп надеется, что за последующие три месяца экономическое давление на Иран станет настолько сильным, что после выборов он либо примет требования США, либо, если все же возникнет необходимость в военных действиях, из-за внутреннего экономического давления возникнут волнения и недовольство – то есть, случится то, чего американцы ожидали. А ожидали они, что после нападения 28 февраля в Иране начнутся протесты и беспорядки. По крайней мере, им бы хотелось, чтобы произошло одно из двух: либо Иран падет и капитулирует, либо капитулирует из страха экономического краха.Эксперт убежден, что американцы полностью не отказываются от военной кампании. Они берут паузу. Отчасти в связи с политической обстановкой и выборами в США, отчасти из-за восполнения запасов вооружений. В конце концов, армии нужна передышка. Также они ждут внутренних изменений в Иране. Таким образом, возвращение к политике экономического давления не означает, что угроза возобновления войны отсутствует. Есть предположения, что в определенный срок – например, через три, пять или шесть месяцев – американцы снова начнут очередной раунд боевых действий против Ирана. "Одна из причин приостановки военных действий со стороны США – выборы; другая – состояние боеготовности армии, а третья – надежда на то, что экономическая кампания против Ирана сработает. Логично, что если война и должна повториться, то после проведения выборов. Но это не означает, что на следующий день после выборов американцы сразу же ударят. Возможно, пройдет больше времени", – отмечает эксперт. При этом он не считает, что боевые действия неизбежны, а меморандум о взаимопонимании утратил значение. Ближний Восток на пороге большой войны: Израиль получил опасный козырь По мнению Абольфатха, обе стороны посредством военных, экономических и прочих действий меряются силами, чтобы, если придется вернуться к Исламабадскому договору, иметь более сильные позиции и большие возможности для получения уступок.Например, Иран хочет доказать, что может перекрыть Ормузский пролив. Поэтому, когда придет время возвращаться к меморандуму, американцы должны будут ответить на требования и запросы иранцев. Американцы же хотят доказать: нет, вы не можете перекрыть пролив, мы продолжаем блокаду. Поэтому Иран должны пойти на уступки. Похоже, основа меморандума о взаимопонимании остается в силе, но о том, когда стороны захотят вернуться к нему и каким он будет, говорить с уверенностью нельзя. "Оман – не самостоятельный игрок, он сильно зависит от Соединенных Штатов; особенно от Трампа, который ничуть не стесняется среди бела дня заявить, что при необходимости разбомбит и Оман. Поэтому оманцы в договоренностях с Ираном не могут пойти наперекор США. Если Оман и Исламская Республика придут к какому-либо соглашению, это будет означать, что его текст заранее одобрен американцами. Было бы крайне маловероятно, чтобы оманцы осмелились заключить с Ираном сделку и попытаться реализовать договоренность, не устраивающую США, потому что американцы жестко с ними обойдутся, и у них есть множество военных, экономических и политических инструментов для давления на Оман", – заявил эксперт. Абольфатх резюмирует: "Переговоры с Оманом полезны, но проблему не решают, поскольку, по сути, Иран таким образом косвенно ведет переговоры с Америкой по Ормузскому проливу. Это можно считать шагом вперед, но он не завершающий. Если мы полагаем, что, договорившись с Оманом, решим проблему, значит, мы чрезмерно оптимистично оцениваем возможности этой страны. Но если мы сможем напрямую вести диалог с США и через Оман прийти к соглашению, это тоже могло бы стать хорошим решением".