Бывший советник МВФ поделился своим мнением о том, как набирает обороты дедолларизация и что ждет китайский юань в будущем. Барри Эйхенгрин — ведущий американский экономист и один из главных мировых экспертов по международным валютным системам. Он является профессором экономики и политологии в Калифорнийском университете в Беркли, где преподает с 1987 года. В 1997–1998 годах он занимал должность старшего советника по вопросам политики в Международном валютном фонде. В данной интервью он рассказал, чем нынешние разговоры о "дедолларизации" отличаются от прежних, насколько близок мир к перестройке международной валютной системы и что действительно потребуется, чтобы юань сократил свое отставание. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> SCMP: С прошлого года дискуссии о "дедолларизации" вновь активизировались. На ваш взгляд, насколько это отражает подлинный структурный сдвиг? Отличается ли — и чем — нынешняя ситуация от предыдущего скептицизма по отношению к доллару? Барри Эйхенгрин: Я считаю, что на фоне некоторых давних опасений в отношении доллара США, например, по поводу высокого уровня госдолга в Соединенных Штатах и того, насколько устойчиво растет этот долг, наконец, начался настоящий структурный сдвиг. Если возникнут хронические проблемы с долгом, повлияют ли они негативно на стабильность доллара и стоимость портфелей ценных бумаг Казначейства США в распоряжении иностранных центральных банков? Эти опасения существуют давно, и многие задаются вопросом, не подходит ли к концу эпоха доминирования доллара. Об этом говорят уже долгое время. "Грозит голод?" Новая битва в Черном море: Украину ждут тяжелые последствия Однако теперь всех интересует ряд вопросов, которые раньше мы не задавали в отношении Соединенных Штатов и доллара. Во-первых, это вопрос о прочности политических институтов США. Стабильность доллара и доверие к нему в основном опираются на верховенство закона, разделение властей, независимость центрального банка и борьбу с коррупцией. Многие начинают сомневаться, не стали ли эти структурные механизмы более хрупкими, чем предполагалось ранее. Для иностранных центральных банков, правительств и других инвесторов, чьи финансовые портфели в значительной степени состоят из долларов, это служит почвой для сомнений в безопасности. Во-вторых, возникают новые вопросы относительно геополитических альянсов США. Как известно из истории, центральные банки, правительства и другие субъекты предпочитают держать и использовать валюты своих партнеров по альянсу, поскольку те рассматриваются как надежные хранители их резервных активов. Более того, если страна входит в альянс с США, хранение и использование долларов США служит проявлением доброй воли по отношению к этой стране. Однако президент США Дональд Трамп поставил под сомнение неизменную приверженность Соединенных Штатов НАТО и другим механизмам обеспечения безопасности. Это заставило европейские и прочие страны задаться вопросом, хотят ли они настолько полагаться на США и доллар в таком геополитически нестабильном мире или же стоит искать альтернативы, в том числе, в первую очередь опираясь на собственную валюту — в случае Европы, на евро. Поэтому я считаю, что вопросы, касающиеся как альянсов США, так и прочности американских институтов, носят новый характер и подразумевают, что перспективы доллара в будущем также могут измениться. — Некоторые утверждают, что валютный порядок, ориентированный на доллар США и сформировавшийся после Бреттон-Вудса, возможно, приближается к концу, уступая место более многополярной системе. Разделяете ли вы эту точку зрения? Как вы думаете, какую роль будет играть юань в будущем, которое нас ждет? — Я уже давно разделяю эту точку зрения. В 2011 году, может быть, несколько преждевременно, я опубликовал книгу под названием "Невыносимая привилегия" о взлете и падении доллара. Тогда я прогнозировал, что мы будем постепенно двигаться к более многополярной валютной и финансовой системе, в которой доллар будет играть менее центральную роль. Такая система лучше соответствовала бы все более многополярной мировой экономике. Как я и предсказал, мы движемся в этом направлении, однако медленнее, чем я ожидал. Доминирование доллара сохраняется благодаря тому, что им пользуются очень многие банки, компании и правительства, что создает цепной эффект, закрепляющий использование этой валюты. Меня удивляет, что за последние 15 лет мы не стали стремительнее двигаться к многополярной системе. Однако сейчас этот процесс может ускориться. Я полагаю, что со временем валюта Китая будет играть более важную роль на мировой арене. Однако хочу подчеркнуть, что юань начал свой путь развития, значительно отставая от доллара. Поэтому Китаю понадобятся годы, а может быть, даже десятилетия, чтобы сократить этот разрыв с США и долларом, если, конечно, Штаты не навредят себе и доверие к доллару не будет резко утрачено. — Мы наблюдаем прогресс в международном использовании юаня — от более широкого участия в платежных системах Китая до роста объема выпуска "панда-бондов" (облигации китайского фондового рынка, выпущенные иностранными эмитентами в юанях — прим. ИноСМИ). Считаете ли вы, что сейчас для Китая наступил особенно важный период для продвижения юаня на международном уровне? Как бы вы охарактеризовали недавний прогресс? — Война между США и Ираном открывает перед Китаем дополнительные возможности для расширения использования юаня в мировой торговле нефтью и газом, а также для проведения большего числа расчетов с экспортерами энергоресурсов с Ближнего Востока в собственной валюте. США у края финансовой пропасти. Вот к чему приведет госдолг Америки Теперь эти экспортеры с удовольствием принимают юани в качестве оплаты. Они могут использовать эту валюту для приобретения услуг китайских строительных компаний, а также солнечных панелей, аккумуляторов, электроники и других передовых технологий. Война в [Персидском] заливе, как мне кажется, стала стимулом для других центральных банков и правительств к поиску альтернатив доллару и тем самым открыла для Китая новые возможности. Начав с нуля 15 лет назад, Китай добился впечатляющих успехов. Но это нужно рассматривать в контексте того, что на долю доллара по-прежнему приходится почти 60% валютных резервов центральных банков по всему миру, а на долю юаня — 2%. То же самое наблюдается и по другим показателям, таким как объем торгов на мировых валютных рынках, где доллар играет в 10 раз более важную роль, чем юань. Я считаю, что Пекин добился значительного прогресса, например, в сфере транзакций посредством Китайской системы международных межбанковских расчетов (CIPS). Объем этих транзакций рос на 30–40% в год, что действительно быстро, учитывая, что они стартовали практически с нулевой отметки 10 лет назад. Однако в 2025 году этот рост резко замедлился. Это говорит о том, что на пути выхода юаня на международный уровень по-прежнему существуют серьезные препятствия. Я бы сказал, что прогресс впечатляющий, но доллар все еще находится в другой лиге по сравнению с китайской валютой. Китай создал необходимую финансовую и технологическую инфраструктуру. В некотором смысле эта страна опережает США в плане цифровой финансовой революции. Но ему необходимо укрепить доверие банкиров и убедить их в том, что рынки и платформы, на которых можно торговать юанем, представляют собой безопасный, надежный и защищенный способ осуществления платежей. Укрепление доверия к новой, нестандартной платежной платформе требует времени. Немало времени. Система корреспондентских банков в США обрабатывает гораздо больше транзакций в день, чем CIPS. Как я уже отметил, вероятно, пройдут десятилетия, прежде чем этот разрыв будет ликвидирован. — Если заглянуть в будущее, как вы думаете, какими будут следующие шаги в процессе выхода юаня на международный уровень? Считаете ли вы, что Пекин в итоге стремится к тому, чтобы юань стал равноценным доллару США, или же он будет одной из нескольких основных валют в многополярном мире? — Китаю необходимо продолжать повышать ликвидность своих финансовых рынков. Если люди будут осуществлять платежи в юанях, им придется держать средства в этой валюте, чтобы у них были готовые деньги для осуществления таких платежей. Виды ценных бумаг, которые иностранцы могут держать в Китае, ограничены нормативными актами и мерами контроля за капиталом. Доступность производных финансовых инструментов для хеджирования риска колебаний обменного курса и рынки таких инструментов в Китае ограничены. Поэтому Пекину необходимо медленно, но уверенно сделать более свободным доступ к этим финансовым рынкам, повысить их ликвидность, а там, где рынки практически отсутствуют, как в случае с производными инструментами, создать их с нуля. Хочу подчеркнуть, что Китай должен двигаться в этом направлении медленно, но верно. Он не должен действовать быстро и резко, поскольку это может создать финансовые риски. Еще в 2015 году Китай начал быстро ослаблять меры контроля за движением капитала. Деньги утекли из страны, фондовый рынок обвалился, и власти изменили курс. Этот эпизод показал, что медленно, но верно — это лучший путь, а резкие действия — это, наоборот, плохо. Что касается того, как Пекин представляет себе дальнейший путь, то ответ на этот вопрос зависит не только от него самого. Останется ли доллар ведущей международной валютой и насколько долго, зависит, прежде всего, от Вашингтона. Доллар погубил США. Статус мировой резервной валюты выйдет Вашингтону боком Однако Пекин может продумать, какая политика будет для Китая оптимальной при различных сценариях: например, в случае, если доллар останется надежным и стабильным, а банки, правительства и другие субъекты по всему миру будут чувствовать себя комфортно, держа и используя его. Если же возникнет кризис доверия к доллару, вызванный действиями самих Соединенных Штатов, важно понимать, насколько быстро Китай сможет развить использование альтернативы, а именно расчетов в собственной валюте. Пекин должен заниматься планированием различных сценариев, а не иметь готовый план действий на случай того, что, по их мнению, произойдет в будущем. — В случае кризиса доверия к доллару США, действительно ли широко обсуждаемые альтернативы, такие как евро и юань, могут стать эффективной заменой? — Ни одна из альтернатив, включая евро и юань, не готова заменить доллар. Они могут лишь в некоторой степени его дополнять. Однако им не хватает масштаба, необходимого для международных валют, и у них есть свои недостатки. В случае с Китаем — это отсутствие доступа к внутренним финансовым рынкам и ограниченная ликвидность этих рынков. В случае с Европой — это отсутствие запаса надежных и ликвидных активов, которые международные инвесторы могли бы держать и использовать. Следовательно, ни евро, ни юань не смогут в ближайшее время заменить или вытеснить доллар. Хотя в некоторых аспектах, таких как использование валют в качестве резервов центральными банками, доллар утратил часть своей доли на мировом рынке, евро пока не смог занять его место. Юань завоевал примерно четверть того, что потерял доллар. Остальные три четверти достались другим резервным валютам: южнокорейскому вону, австралийскому доллару, канадскому доллару, датской и норвежской кронам. До сих пор мы с вами говорили о валютах крупных экономик. Традиционно существует связь между широким международным использованием той или иной валюты и размером экономики-эмитента. Крупные экономики ведут более активную внешнюю торговлю и привлекают больше иностранных инвестиций, поэтому вполне логично, что их валюты доминируют в международных транзакциях. Однако сейчас мы живем в цифровом мире, где стало проще покупать, продавать, хранить и торговать австралийским долларом, шведской кроной и т.д. Это нетрадиционные резервные валюты небольших, открытых, хорошо управляемых стран, ориентированных на целевой уровень инфляции. Они становятся все более привлекательными для международного использования. Им тоже не хватает масштаба, чтобы заменить доллар, но они могут в некоторой степени его дополнить. — Какую роль, по вашему мнению, будет играть Гонконг на следующем этапе выхода юаня на международный уровень? По мере того как Пекин укрепляет офшорные финансовые возможности Шанхая, считаете ли вы, что конкуренция между ними будет усиливаться? — На следующем этапе Гонконг будет играть ту же роль, что и сейчас, то есть выступать в качестве своего рода "песочницы" или стартовой площадки для использования юаня, а китайские власти будут экспериментировать с различными финансовыми инновациями и отслеживать их последствия. Эта тенденция сохранится. Если вы считаете, что наличие рынков и финансовых деривативов важно для использования китайской валюты, то эти рынки будут развиваться, в том числе, в Гонконге. Если они будут там работать эффективно, их внедрят и в материковом Китае. В Гонконге сейчас действует постановление о стейблкоинах, и двум крупным банкам выданы лицензии на работу с ними. Мы не знаем, станут ли стейблкоины важны в будущем. Я, например, в этом сомневаюсь. Но Гонконг может стать местом, где банки и другие организации смогут экспериментировать с платежными технологиями, предоставляемыми стейблкоинами. Если это окажется важным, Китаю будет легче наверстать упущенное, поскольку Гонконг продемонстрирует, как работает эта новая платежная технология, как ее следует регулировать и так далее. Что касается конкуренции между Гонконгом и Шанхаем, то экономисты в целом считают, что конкуренция — это хорошо. Конкуренция заставляет банки, регуляторов и других участников рынка повышать эффективность своей работы, чтобы не потерять долю рынка. Именно это и предстоит сделать Гонконгу. — Гонконг уже более четырех десятилетий привязывает свою валюту к доллару США. Если со временем мир станет более многополярным, считаете ли вы, что такая система по-прежнему будет иметь смысл? Как, по вашему мнению, будет меняться роль Гонконга в мире, где доллар США утратит свое доминирующее положение? — Привязка к доллару хорошо послужила Гонконгу, так как у этого было больше преимуществ, чем недостатков, ведь в мировой экономике доминировал доллар. Гонконг напрямую связан с этим, поскольку рынки финансовых инструментов, номинированных в долларах США, чрезвычайно велики. Это позволяет гонконгским банкам действовать на международном уровне, ведь у них есть обширный мировой рынок, который они могут обслуживать. Если люди станут более скептично относиться к доллару США и откажутся от него, глобальная система станет менее ориентированной на доллар. В этот момент преимущества привязки гонконгской валюты к доллару США, очевидно, уменьшатся. Власти Гонконга должны постепенно планировать сценарии развития событий с различными исходами в зависимости от того, какая политика — стабильная или нестабильная — будет проводиться в США, чтобы они могли адекватно реагировать. Но я бы подчеркнул, что планировать различные сценарии следует незаметно. — По мере того как стейблкоины и цифровые валюты центральных банков набирают популярность по всему миру, рассматриваете ли вы их как факторы, способные кардинально изменить ситуацию и нарушить нынешнюю монетарную иерархию, или они просто закрепят существующий статус-кво? — Если взглянуть на историю в целом, становится очевидно, что финансовые и платежные технологии постоянно меняются. Мы прошли путь от совершения транзакций с помощью золотых и серебряных слитков до жетонов и монет, затем к банковским деньгам и векселям и так далее. Сейчас мы находимся в очередном из таких периодов, когда финансовые и платежные технологии стремительно меняются: например, особенно блокчейн – важная технология распределенного реестра. Я убежден, что в будущем с ее помощью будут осуществляться международные платежи. Вопрос заключается в том, какие платежные единицы будут использоваться в этих новых системах? Будут ли это, с одной стороны, стейблкоины, а с другой — цифровые валюты центральных банков и токенизированные депозиты коммерческих банков? И в зависимости от ответа на этот вопрос, в какой валюте они будут номинированы? В долларах США или в какой-то другой? США сделали ставку на стейблкоины. Если частные стейблкоины станут доминирующей единицей в этих платежных системах, это, вероятно, укрепит международную роль доллара, поскольку 99% стейблкоинов привязаны к доллару США. Опять же, США имеют значительное преимущество при таком раскладе. С другой стороны, как еврозона, так и Китай рассматривают возможность внедрения цифровых валют центральных банков и токенизированных депозитов коммерческих банков. Если именно они будут циркулировать в новых платежных системах, то в будущем доминировать будет не доллар, а евро и юань. Инвесторы в шоке. США и Европе требуется все больше денег Возникает вопрос: будем ли мы в основном полагаться на частные цифровые деньги, к которым стремятся США, или на цифровые деньги, выпускаемые и регулируемые государством, которые разрабатывают Китай и Европа? Ход истории указывает на то, что стабильные деньги должны стать общественным благом, предоставляемым государством. В прошлом выпуском банкнот и монет занималось множество частных эмитентов. Постепенно эту функцию как общественную услугу взяли на себя правительства. Фактически они монополизировали эту сферу. Если бы мне пришлось делать ставку на тот или иной исход, я бы поставил на цифровые валюты центральных банков и токенизированные банковские депозиты. — Золото пережило все крупные валюты в истории. Поскольку центральные банки скупают золото самыми быстрыми темпами за последние десятилетия, не станем ли мы свидетелями возвращения старейшего в мире денежного актива? Как вы думаете, какую роль золото будет играть в будущей международной валютной системе? — Не думаю, что золото будет играть большую роль в будущем. Центральные банки, унаследовавшие в прошлом резервные портфели с преобладанием доллара, стремятся к диверсификации. Одним из направлений для них может стать использование части своих долларов для покупки золота. Мы уже видели некоторые признаки этого в незначительных масштабах. Для таких стран, как Россия, которые подверглись санкциям, покупка золота — это способ защитить свои резервы от заморозки со стороны других государств. Можно купить золото, привезти его домой и хранить в сейфе в Санкт-Петербурге или в Москве. Мы стали свидетелями этой тенденции последних 15 лет. Но важно отметить, что, во-первых, покупку золота, которую мы наблюдали все это время, осуществляли страны с развивающейся экономикой, у которых исторически не было значительных запасов золота. Развитые страны, обладающие запасами со времен Бреттон-Вудской системы и более раннего периода золотого стандарта, не пополняли свои резервы. Во-вторых, следует отметить, что в основном рост доли золота в резервах центральных банков был обусловлен ростом цен, а не активными закупками. Возможно, мы увидим еще несколько подобных примеров, поскольку любой глобальный инвестор стремится включить в свой портфель активы, привязанные к сырьевым рынкам. Для центральных банков хранение небольшого количества золота — это способ получить такую гарантию и обеспечить дополнительную диверсификацию. — Многие говорят о "многополярной" валютной системе. Как такая система будет действовать на практике? Потребует ли она неизбежной и более тесной координации между крупнейшими экономиками? Возможно ли вообще значимое валютное сотрудничество в условиях растущей геополитической фрагментации? — На практике в многополярной системе несколько валют играют значимую роль на международной арене, то есть используются в международных расчетах и рассматриваются инвесторами разных стран как стабильные средства сбережения. В качестве международных кредиторов и гарантов ликвидности на последней стадии могут выступать несколько центральных банков. Как разнообразная экосистема благотворно влияет на планету Земля, также и многополярная валютная система полезна для мировой экономики. Если возникнет нехватка ликвидности и один из центральных банков не справится со своими обязанностями, например, если в Федеральной резервной системе будут доминировать приверженцы изоляционизма, то на помощь могут прийти центральные банки Китая и Европы. Если иностранным центральным банкам понадобится ликвидность, они смогут обратиться в Пекин и Франкфурт, а также в Нью-Йорк и Вашингтон. Однако сегодня мы живем в мире, где не хватает координации действий, отчасти потому, что нынешняя администрация США препятствует сотрудничеству с другими правительствами. Лучшее, на что мы можем надеяться, — это то, что центральные банки и правительства, ответственные за использование различных валют, будут проводить разумную и стабильную политику, чтобы обменные курсы между их валютами оставались относительно стабильными. Если каждая из сторон осознает свою ответственность за стабильность и ликвидность глобальной системы, она сможет действовать самостоятельно, способствуя общей стабилизации системы. Если эмитенты валют, используемых на международном уровне, будут придерживаться разумной и стабильной политики, это будет лучше, чем нынешняя система с доминированием доллара. Обратите внимание, сколько существует разных "если". Например, Федеральная резервная система предоставляет валютные своп-линии в долларах только дружественным правительствам и геополитическим союзникам США, но не распространяет их дальше. США погрязли в долгах. Финансовый крах империи уже близок С другой стороны, линии валютного свопа Народного банка Китая носят весьма разнообразный характер. Он предоставляет их своим политическим союзникам в Азии, а также Банку Англии, Европейскому центральному банку и другим организациям. Меня беспокоит, насколько американская модель с предоставлением ликвидности исключительно "друзьям" США совместима с глобальной стабильностью. — Если обратиться к историческому опыту, существуют ли прецеденты многополярной валютной системы, или же мы вступаем в совершенно новую парадигму? — Одним из актуальных для нас сегодня примеров служит период золотого стандарта до 1913 года, когда валюты были привязаны к золоту, но само золото фактически не использовалось в международных расчетах. Это тяжелый металл, и его перевозка за границу сопряжена с рисками, поэтому для расчетов использовались разные валюты. Британский фунт стерлингов, французский франк и немецкая марка — все три валюты широко применялись при международных платежах до 1913 года. Система работала бесперебойно, поскольку политика эмиссионных центральных банков и правительств была разумной и стабильной. Совершенно иным примером могут служить 1920-е и 1930-е годы, когда на международном уровне использовались как доллар США, так и британский фунт стерлингов. В 1920-х годах эти две валюты были равнозначны. Однако ни эмиссионный центральный банк, ни правительство не проводили разумной и стабильной политики. И США, и Великобритания пережили различные кризисы в начале 1930-х годов. Наблюдался отток капитала из этих двух международных резервных валют. В результате система работала крайне неэффективно. Многополярные системы существовали и раньше, и их эффективность зависит от стабильности той политики, которая лежит в их основе. Сильвия Ма освещает события в экономике Китая. Начала работать в газете South China Morning Post в 2023 году в Гонконге в качестве стажера. Имеет степень магистра журналистики Гонконгского университета и степень бакалавра по английскому языку Фуданьского университета.