С приходом нового премьер-министра британская политика в отношении Украины, сформированная при Стармере, претерпела корректировку. Было бы заманчиво рассматривать первый визит Энди Бернэма в Киев как начало нового британского подхода к Украине — тем более что правительствам часто бывает выгодно выдавать продолжение прежней политики за новую инициативу. За месяц пребывания у власти Бернэм сделал на этом направлении несколько значимых шагов. Помимо того что он выбрал Украину для своей первой зарубежной поездки в качестве премьер-министра, премьер подтвердил ведущую роль Великобритании в "Коалиции желающих" и пообещал содействовать производству украинских баллистических ракет большой дальности. Все это сопровождалось достаточно жесткой риторикой и вызвало предсказуемо резкую реакцию Москвы. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Однако наиболее примечательной чертой политики Бернэма в отношении Украины остается именно то, как мало в ней нового. Великобритания и прежде была одним из самых последовательных европейских сторонников Украины. Предшественник Бернэма, Кир Стармер, признавал необычайно активную роль Великобритании в обеспечении послевоенного урегулирования и восстановлении военного потенциала Украины. Британские ракеты Storm Shadow уже использовались Украиной, а механизмы дальнейшей поддержки в значительной степени были заложены еще до того, как Бернэм занял пост премьер-министра. Даже признание ведущей роли в "Коалиции желающих" означает продолжение курса, заданного в эпоху Стармера. Показательно, что сама Даунинг-стрит недвусмысленно обозначила эту преемственность после первого разговора Бернэма с президентом Украины Владимиром Зеленским: "В подходе Великобритании не будет абсолютно никаких изменений". Ракеты Storm Shadow не изменят хода конфликта на Украине Тем не менее Бернэм, похоже, вписывает обязательства Лондона перед Киевом в совершенно иную систему аргументации — ту, что касается самой Великобритании: ее реиндустриализации, развития оборонного производства, создания рабочих мест в регионах, укрепления стратегической автономии и, все чаще, выстраивания более тесных отношений с Европой после брексита. Пока это еще нельзя назвать четко сформулированной "доктриной Бернэма" в отношении Украины. Однако такой подход может привести к гораздо более серьезным последствиям, если правительство изменит политическую направленность своей поддержки Киева. Если это произойдет, поддержка Украины станет не просто выполнением внешнеполитических обязательств, основанных на соображениях безопасности и международного сотрудничества, а одним из ключевых элементов внутренней политэкономии Великобритании. Решение передать секретную техническую информацию, касающуюся британских компонентов франко-британской ракеты SCALP/Storm Shadow, наглядно демонстрирует одновременно и преемственность, и перемены. Великобритания окажет содействие в налаживании производства ракет большой дальности на Украине, в перспективе предоставив Киеву более широкие возможности для самостоятельного выпуска сложных вооружений, вместо того чтобы оставлять его в состоянии постоянной зависимости от западных поставщиков. При этом непосредственные военные последствия такого шага не стоит переоценивать. Создание производственных линий для сложных систем вооружения требует времени. Между тем нынешние потребности Украины связаны с куда менее яркой, но насущной задачей — поиском достаточного количества перехватчиков, способных не допустить уничтожения украинских городов российскими ракетными ударами (в Москве неоднократно подчеркивали, что Вооруженные силы России наносят удары исключительно по военным и околовоенным целям, — прим. ИноСМИ). Тем не менее в долгосрочной перспективе возможен переход от поставок оружия к передаче части производственных мощностей для его изготовления. Однако и здесь Бернэм скорее расширяет курс Стармера, чем пересматривает его. Предыдущее правительство уже обязалось восстановить военный потенциал Украины, разработать новые системы дальнего действия и поддерживать украинские вооруженные силы. Правительство Бернэма также начало передавать Украине британские оборонные технологии еще до визита премьер-министра в Киев. В частности, оно разрешило украинским производителям использовать разработанную Великобританией систему радиоэлектронной борьбы Stone Cloak, напрямую связав украинский боевой опыт с разработкой будущего британского оружия. Таким образом, различие заключается прежде всего в масштабе и расстановке акцентов. Правительства, безусловно, предпочитают использовать слово "инициатива" вместо "продолжение". Однако внешняя политика часто сводится к поиску новых формулировок для обязательств, соблюдать которые дешевле, чем отказаться от них. Великобританию может поджидать катастрофический распад Внутренняя политика здесь оказывается куда более показательна. Своим недавним возвышением Бернэм во многом обязан внутренним проблемам страны: стагнации уровня жизни, сохраняющемуся дисбалансу между севером и югом, неэффективности общественных услуг, упадку производственной промышленности и политическому истеблишменту, который он — не без оснований, но и с немалой политической выгодой для себя — представлял как оторванный от повседневных забот значительной части страны. В этом контексте Украина становится для нового правительства непростым наследием. Кабинету, который намерен существенно увеличить расходы на оборону и одновременно продолжать оказывать Киеву значительную помощь, предстоит объяснить, каким образом эти приоритеты можно согласовать с требованием направить все более ограниченные ресурсы Великобритании на восстановление собственной экономики. Одно из решений, разумеется, заключается в том, чтобы вообще отрицать наличие противоречия. Расходы на оборону можно представить как инструмент промышленной политики; поддержку Украины — как стимул для развития собственного оборонного производства; оборонную промышленность — как источник квалифицированных рабочих мест и опору для таких отраслей, как машиностроение, сталелитейная промышленность, электроника, аэрокосмическая отрасль и судостроение, причем не только в процветающей столичной агломерации, но и в других регионах страны. А деньги, номинально предназначенные для обеспечения безопасности за рубежом, приобретают вполне конкретную внутреннюю ценность. Даунинг-стрит уже начала подчеркивать эту связь, представляя инвестиции в оборону как средство обеспечить "экономический рост в каждом округе". Такое предложение не обязательно должно быть циничным, чтобы оказаться политически удобным. Успешные правительства обычно стремятся проводить политику, в которой стратегические, экономические и электоральные интересы не вступают в противоречие, а, напротив, указывают примерно в одном направлении. Такой аргумент особенно хорошо подходит Бернэму, поскольку связывает внешнюю политику с той политической географией, из которой во многом и проистекает его поддержка. Значительная часть британской оборонной промышленности сосредоточена за пределами Лондона и его благополучных пригородов — в таких местах, как Ланкашир, Барроу и Шеффилд, на севере страны. Ракета, собранная в Великобритании и предназначенная для Киева, безусловно, остается формой внешней помощи. Но в то же время это завод, который работает на полную мощность, рабочая смена и место для обучения, а также возможность для карьерного роста инженеров. Именно на такой взаимосвязи — несколько грубой, если сформулировать ее напрямую — во многом и строятся военно-промышленные комплексы. От этого она не становится менее реальной. И, вероятно, именно поэтому политики предпочитают не говорить о ней открыто. Украина также предоставляет Бернэму возможность сблизиться с Европой, не вскрывая напрямую болезненную тему брексита. В поезде по пути в Киев он заявил председателю Европейского совета Антониу Коште, что Великобритании следует быть "смелее" в стремлении к более тесным отношениям с ЕС, рассматривая уже существующее сотрудничество в сфере обороны и безопасности как основу для более широкого взаимодействия. В ходе переговоров с премьер-министром Люксембурга Люком Фриденом также обсуждались возможные механизмы финансирования роста европейских оборонных расходов. В долгосрочной перспективе этот дипломатический шаг может оказаться более значимым, чем все остальные действия Бернэма, направленные на поддержку Украины. Брексит поставил британские правительства перед привычной политической дилеммой: стремлением воспользоваться привлекательными последствиями "все более тесных" связей с континентом, не прибегая при этом к непопулярной терминологии и не связывая себя с закостенелыми институтами, неповоротливым бюрократическим аппаратом и внутренними спорами, которые традиционно сопровождают подобное сближение. Оборона предлагает удобный способ решить эту проблему. Великобритания может расширять участие в производстве вооружений, совместных закупках, финансировании, разведывательном сотрудничестве, обеспечении санкционного режима, военном планировании и восстановлении Украины, не объявляя о возвращении к европейскому проекту. Каждый такой шаг можно представить как самостоятельный и сугубо практический ответ на действия России, ненадежность Америки или недостаточность европейского военного потенциала. Но в совокупности эти меры способны постепенно способствовать реинтеграции Великобритании в европейские структуры — как стратегические, так и иные. Настойчивые призывы Бернэма к тому, чтобы Великобритания проявила больше смелости в своих отношениях с Европой, дают основания полагать, что он, по крайней мере, обратил внимание на эту возможность. Россия: Британия поплатится за переданные Украине беспилотники Внутренняя политическая стратегия Бернэма направлена на то, чтобы привлечь избирателей, которые разделяют идеи экономического национализма, инвестиций в регионы, промышленной политики, национальной устойчивости и более локального понимания лейбористской политики. При этом он не считает, что подобные взгляды должны подразумевать враждебность к Европе и более лояльное отношение к России, характерные для других течений британского популизма. Оборонная политика помогает примирить разные точки зрения, которые в других условиях казались бы несовместимыми. Бернэм может выступать за более сильное государство, развитие отечественного производства, большую национальную самодостаточность, более жесткий контроль над стратегически важными цепочками поставок и значительные государственные расходы — и одновременно отстаивать тесное сотрудничество с Европой и широкую поддержку Украины. Сможет ли такой синтез убедить избирателей — это уже другой вопрос. Политические союзы всегда кажутся сплоченными до тех пор, пока не приходит время платить по счетам. Упорная поддержка Украины со стороны Бернэма выполняет и более практическую функцию. Поскольку его приход к власти означал отход от Стармера и ряда ключевых элементов "стармеризма", у иностранных правительств и части британского истеблишмента были основания задаваться вопросом, насколько далеко простирается этот разрыв. Решение сделать Зеленского первым международным гостем Бернэма, а Киев — пунктом его первого зарубежного визита дает на этот вопрос демонстративно ясный ответ. Что бы Бернэм ни намеревался изменить, стратегический курс Великобритании в отношении Украины явно не входит в число приоритетов для пересмотра. Продемонстрировав преемственность там, где она способна успокоить союзников, рынки, силовые структуры и значительную часть собственной партии, премьер-министр получает куда больше свободы для реформ в других областях. Премьер-министры обычно не возражают против репутации непредсказуемых политиков. Однако они предпочитают заранее дать понять всем, кого это может беспокоить, где именно заканчивается их непредсказуемость. Таким образом, судить о новом курсе следует не по очередным громким заявлениям в Киеве, а по куда менее фотогеничным вещам — бюджетам, оборонным контрактам, новым заводам и переговорам с Европой. Если рост оборонных расходов будет целенаправленно работать на промышленное возрождение регионов; если помощь Украине станет все теснее увязываться с британским производством и передачей технологий; если оборонное сотрудничество способствует более широкому сближению с ЕС; и если Бернэм будет последовательно представлять все это как часть проекта по восстановлению производственного и стратегического потенциала Великобритании, тогда действительно появится нечто, что можно будет назвать реальным "бернэмовским" курсом. Но пока политика Бернэма в отношении Украины остается в значительной степени продолжением курса Стармера. Перемены пока происходят прежде всего в политическом осмыслении того, почему Великобритания должна придерживаться этого курса. Правительства не переписывают историю вокруг унаследованной политики лишь ради красного словца. Когда политика приобретает новый внутренний смысл, служит другим экономическим целям и основывается на иной концепции национальных интересов, становится сложно понять, где заканчивается изменение ее обоснования и начинается собственно изменение самой политики.