Поколение "стримов" на глазах обернуло социальный гнев в вирусный формат, и теперь все политические сливки снимают итальянские правые. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> При взгляде издалека легко ошибиться: дым на площади, разбитые витрины, водометы и замотанные молодые люди действительно напоминают Францию. Но Милан не просто "копировал" французский бунт. Здесь пожар охватил не отдаленный рабочий квартал, а окраину города, превратившуюся в его самую дорогую витрину — пространство между Дуомо, Галереей Витторио Эмануэле и магазинами, воплощающими итальянскую роскошь. Все началось 17 октября с собрания группы Italia in Piazza, которая была создана всего 13 днями ранее в Instagram* и TikTok. Около пяти тысяч человек собрались, чтобы протестовать против инфляции и растущих цен, дорогого топлива, низких зарплат, упадка в образовании и медицине и расходования денег на войны. Сначала собравшиеся вели себя мирно, но на улице Виа Бролетто к ним присоединились группы (очень) молодых протестующих, которые швыряли в полицию, как утверждают источники, камни, бутылки и пиротехнику. Потом выросли баррикады, начались пожары, грабеж, и стражи правопорядка применили водометы, слезоточивый газ, отступив к Дуомо. В воскресенье протест приобрел еще более причудливые формы. Уже не осталось единого шествия, трибун с выступающими и организаторов. Малые группы перемещались между Дуомо, Виа Торино, Кордузио, Кастелла Сфорцеско и Корсо Гарибальди, быстро разбивая витрины магазинов и исчезая до прибытия полиции. 271 человек были доставлены в полицейские участки для допроса, в том числе 220 несовершеннолетних, и 32 человека были арестованы, в том числе 23 несовершеннолетних. Эти цифры не означают, что каждый задержанный молодой человек участвовал в насилии, но проливают свет на поколенческий состав. В большинстве своем все это не воспитанники итальянских социальных центров, "укрощенные анархисты" или участники обыкновенных black bloc(англ. "черный блок") акций. Среди них были дети с окраин Милана и окрестных городов, итальянцы иммигрантского происхождения, а также молодые люди из семей, не связанных с миграцией. Для многих это был первый протест. Студенческие группы и более опытные активисты отступили, когда поняли, что никто больше не контролирует собрание. Общим знаменателем была не идеология, а возраст, социальная фрустрация и ощущение того, что насилие делает тебя заметнее. Социальные сети использовались не только для организации протестов. Видеозаписи столкновений стали приглашением для новых участников прийти в центр, снять на видео свою вылазку и опубликовать ее. Бунт был одновременно реальным событием и контентом для телефона. У этого "поколения стримов" грань между политическим актом, вандализмом, мародерством и стремлением к онлайн-статусу почти стерлась. Франция подсказала визуальный репертуар: маски, огонь и захват символических мест, но политическое содержание не перекочевало вместе с изображением. Милан — почти идеальная площадка для такого взрыва. Это самый богатый, самый глобализированный и самый дорогой город Италии, но также это город, где богатство распределяется крайне неравномерно. По данным городских властей, 4,3% налогоплательщиков с годовым доходом свыше 120 000 евро получают почти треть всего задекларированного дохода. В то же время городские власти вынуждены субсидировать аренду жилья сотрудникам моложе 35 лет, которые тратят более трети своей зарплаты на жилье. Поэтому Дуомо и Галерея подверглись разграблению не случайно. Они лицо "успешного Милана" с его финансами, модой, туризмом, дорогими ресторанами и недвижимостью, в то время как работники, поддерживающие эту машину, все чаще живут далеко от центра. Миланское восстание крайне символично, даже если его участники не могут политически объяснить свои действия: периферия не сожгла свой собственный район, а вторглась в город, за которым ежедневно наблюдает, который обслуживает и который самой ей почти (или совсем) не по карману. Во Франции наблюдается та же социальная картина: высокие цены, топливо, упадок государственных услуг, кризис в сфере образования и поколение, не имеющее гарантированного жилья и работы. Разница в масштабе и организации. Французская волна охватила сотни тысяч людей и объединила студентов, профсоюзы и давнюю традицию уличной политики. Итальянская волна пока меньше, севернее и гораздо менее структурирована. Столкновения также произошли в Турине, Болонье, Брешии и Бергамо, но Милан стал эпицентром из-за концентрации социальных противоречий и символической силы своего центра. В краткосрочной перспективе первыми от происходящего в политическом плане выигрывают правые. Мелони и Сальвини уже сумели перевести дискуссию с заработной платы, арендной платы и государственных услуг на полицию, преступность среди несовершеннолетних и безопасность. Правительство объявило об отправке 500 солдат в Милан и рассматривает возможность расширения превентивного задержания несовершеннолетних. Насилие позволяет властям играть роль защитника "нормальных граждан", но при этом и атаковать мэра Джузеппе Сала и левоцентристские силы, управляющие городом. Однако беспорядки вряд ли заставят левых встрепенуться. Восстание без организации, программы и узнаваемых представителей легче порождает страх, чем солидарность. Демократическая партия, "Движение пяти звезд" и профсоюзы смогут извлечь из этого политическую энергию только в том случае, если четко разграничат социальный протест и мародерство и предложат конкретную программу в области жилья, заработной платы, школ и транспорта. В настоящее время ситуация усугубляется конфликтом между Элли Шлейном и Джузеппе Конте за лидерство в оппозиции. "Fratelli d’Italia остается самой сильной партией, имеющей 28% голосов, а Демократическая партия и "Движение пяти звезд" по отдельности слишком слабы, хотя объединенный оппозиционный блок может угрожать правоцентристской коалиции. Возможно, все продолжится уже в ближайшие выходные. Новое движение Movimento17 ottobre уже объявило о проведении демонстраций каждую субботу, начиная с 24 октября, в восьми городах, и их каналы уже делятся информацией о полицейских проверках, слезоточивом газе и арестах. Однако та же самая непостоянность, которая делает движение непредсказуемым, может так же быстро его погасить: у него нет руководства, логистики и общей цели. Подлинный решающий момент наступит, если этот подростковый гнев объединится с организованными студенческими и рабочими забастовками, чего, конечно, нельзя исключить. Поэтому Милан не итальянский Париж, а пространство совсем другого бунта: очевидна социальная подоплека, политическая структура слаба, а насилие превращено в интернет-контент. Если власти ответят только армией и репрессиями, то, возможно, вселят в молодежь ту общую солидарность, которой у них пока нет. Если левые останутся лишь руководством дорого города больших "контрастов", то на выборах бунт укрепит позиции правых, хотя именно против них и выходила на улицы часть протестующих. *деятельность Meta (соцсети Facebook и Instagram) запрещена в России как экстремистская.