Три президента еще не сели за стол переговоров, а нам уже объявили о "новой Ялте". В европейской политике аналитика часто заменяется историей. Достаточно произнести название крымского курорта, чтобы разбудить все дремлющие в головах людей страхи и заодно освободить их от необходимости думать. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Возможная встреча лидеров США, Китая и России может привести к важным договоренностям. А еще она может продемонстрировать, сколь незначительны возможности Украины и Европы влиять на свое будущее. Значение этой встречи будет определяться содержанием соглашений и возможностью их выполнения. Стоит напомнить, в каких условиях проходила та самая, настоящая Ялта. Когда 4 февраля 1945 года Рузвельт, Черчилль и Сталин открывали конференцию, Красная Армия уже стояла на Одере. 31 января она заняла плацдарм на его западном берегу. До Берлина оставалось несколько десятков километров. Через два месяца после Ялтинской конференции Одер форсировала 1-я Варшавская пехотная дивизия им. Тадеуша Костюшко. Войско Польское была единственной союзной армией наряду с Красной Армией, которая в ходе наступления на Берлин пересекла эту реку. Сталин вел переговоры с позиции лидера державы, войска которой занимали огромную часть Центральной Европы. Западные союзники могли требовать гарантий и получать обещания, но у них не было достаточных сил, чтобы заставить эти обещания выполнять. Обещание провести в Польше свободные выборы перевесило факт присутствия там Советской Армии. Сегодня ситуация иная. Россия не добилась победы, в какой-либо мере сопоставимой с успехом Советского Союза в 1945 году. Украина сохранила свою государственность и армию, а Европа сегодня обладает значительным экономическим потенциалом. Никакая подпись трех президентов не может автоматически заставить всех остальных игроков исполнять их волю. Однако это не означает, что опасения необоснованны. В наиболее уязвимой позиции находится Украина, за спиной которой эти игроки могут ударить по рукам. Именно ее территория, безопасность и будущие обязательства могут стать предметом торга. Ее зависимость от внешней помощи ограничивает свободу переговоров. Тот, кто поставляет оружие и деньги, располагает и инструментами давления на адресата этой помощи. Из этого не следует, что компромиссные решения нужно отвергать. Я неоднократно писал, что прекращение военных действий и спасение человеческой жизни — самые важные цели. Однако следует отличать договоренности, которые Украина считает приемлемыми, от условий, навязанных ей другими. Для установления прочного мира необходимо определить, кто обеспечит его соблюдение. Американский президент руководствуется интересами Соединенных Штатов, и у меня по этому поводу нет никаких претензий. Этого от него ожидают избиратели. Европейские лидеры должны с такой же серьезностью формулировать свои интересы и брать на себя ответственность за их реализацию. Союз с Америкой приобретает особенную ценность, когда Европа привносит в него силу, эффективность и работоспособность. Переговоры держав могут снизить риск войны, затормозить гонку вооружений и открыть путь к прекращению боевых действий на Украине. Эти возможности стоит использовать. В то же время необходимо следить за тем, чтобы слово "мир" не стало ширмой для договоренностей, расплачиваться за которые будут прежде всего отсутствующие.