Многие годы Йемен оставался страной, войну в которой можно было "обойти", и многие ее обходили вниманием. Слишком много противоборствующих группировок; слишком много незнакомых имен; слишком много страданий, конца которым не видно. Пока там обваливались дома и разрушалась ежедневная жизнь, значительная часть мира продолжала заниматься своими делами. Сегодня возможностей продолжать в том же духе все меньше. Не потому что мир вдруг озаботился миром в Йемене, а потому, что боится за свой. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Название, которое ознаменовало этот перелом, — Моха. Взятие портового города на западном берегу Йемена, на первый взгляд, имеет отношение только к гражданской войне где-то очень далеко. Но на картах, которые рассматривают энергетические компании, судовладельцы и военные планировщики, эта новость выглядит совсем иначе. Дональд Трамп может внезапно осознать, что война, которую он пытается закончить (если вообще пытается) с одной стороны Аравийского полуострова, стремительно захватывает другую его сторону. Согласно вчерашним сообщениям, хуситы заняли Моху и продолжили продвигаться вдоль побережья Красного моря. Так они приближаются к Баб-эль-Мандебскому проливу, который связывает Красное море с Аденским заливом. Взятие Мохи еще не означает полный контроль над проливом. Но благодаря этому событию у хуситов будет больше возможностей контролировать пролив и угрожать судоходству в нем. Как пала Моха: битва перед тишиной Взяли Моху не благодаря внезапному прорыву и не благодаря тому, что хуситы просто вошли в никем не защищаемый город. Наступление много дней концентрировалось на юго-западном побережье Йемена: силы хуситов заняли Хайс, крупную военную базу Халид ибн аль-Валид и район аль-Шакира, перекрыв жизненно важный путь снабжения для просаудовских сил. Защитники Мохи, члены Национального сопротивления, "Бригады гигантов" и других соединений, связанных с так называемым международно признанным правительством, оказали сопротивление и привлекли полицию, но не сумели сдержать растущий натиск. Их командующий Тарик Салех впоследствии говорил о погибших и раненых, а отступление на юг назвал "тактическим", заявив о создании нового командного центра и попытке перегруппироваться. За военными формулировками затерялся один простой факт: хуситы пробили оборону города и заняли порт, больницу и улицы Мохи. Победителей не встречала ликующая толпа. Свидетели рассказали о перекрытых дорогах и рынках, хуситских военных автомобилях, рассредоточенных по городу, и населении, которые предпочли запереться в своих домах. Три врача покинули больницу после того, как ее захватили новые силы, а некоторые горожане направились на юг в сторону Адена. Нет достоверных сообщений о массовом сопротивлении гражданского населения, но нет и о восторженном приеме хуситов. После нескольких дней боев в Мохе воцарилась характерная военная тишина. Люди сначала пытаются выяснить, кто контролирует дороги, возобновятся ли бои и можно ли еще выбраться. Просаудовские силы теперь обещают контрнаступление, и авиаудары уже наносятся по подступам к городу. Поэтому падение Мохи, возможно, не последняя глава битвы, но, безусловно, это момент, когда линия фронта приблизилась к Баб-эль-Мандебскому проливу. Для Саудовской Аравии особенно плохо то, что под угрозой оказался маршрут, за счет которого она пытается компенсировать зависимость от Ормузского пролива.Газопровод восток-запад ведет к Янбу на Красном море. Правда, остается еще один вариант: танкеры из Янбу могут идти в Европу на север через Суэцкий канал, не проходя через Баб-эль-Мандебский пролив. Однако прямой путь к азиатским покупателям ведет на юг. Таким образом, хуситы не закрывают автоматически все саудовские пути, но усиливают уязвимость одного из главных альтернативных Ормузу маршрутов. Вашингтон, который вместе с Израилем является главным виновником этой ситуации, оказался промеж двух взаимосвязанных морских кризисов. В Персидском заливе США стараются принудить Иран к уступкам, а в Красном море тем временем ширится нестабильность. Каждое дополнительное обязательство по защите судов требует средств, времени и политического внимания. Американская армия может действовать на нескольких фронтах, но иметь способность бомбить разных противников не то же самое, что способность одновременно навязывать устойчивый мир. А именно мир, как я уже несколько раз писал, является единственным фактором, который обеспечивает нормальный энергетический кровоток. Тут мы подходим к стратегической асимметрии. Для удара по безопасности морского пути достаточно на время показать, что опасность существует. Но чтобы торговля вернулась, необходимо намного дольше поддерживать уверенность, что опасность миновала. Вашингтон может сообщать об уничтоженных целях, но судовладельцы будут по-прежнему избегать этого региона. Военные результаты не всегда совпадают с экономическими. Поэтому продвижение хуситов нужно рассматривать и с точки зрения соотношения сил внутри того, что называется Движением сопротивления или Осью сопротивления. Речь о сети Ирана и союзнических организаций, а не об одной армии с четкими одинаковыми интересами. Иранское оружие и инструкции, несомненно, помогли провести операцию в Мохе, хотя Иран отрицает контроль над хуситами. Связь важна, но она не перекрывает йеменские цели, локальное соперничество и собственные расчеты движения. Уже сам факт того, что мы говорим не об "одной армии", делает эту ось очень неудобным противником для второй стороны. Из-за разноликости эту сеть невозможно свести к одной цели, которую можно было бы уничтожить одним решающим ударом. Движение сопротивления крепнет в борьбе. Его структуры набираются опыта и учатся действовать под давлением. Для американцев плохо и то, что противники даже после нескольких лет борьбы по-прежнему способны менять ситуацию на местах. Соединенные Штаты Америки располагают превосходящей огневой мощью, но сталкиваются с организациями, которые не связывают свое существование с американским избирательным циклом. Если Вашингтон ожидает, что противник будет оценивать приемлемые потери той же меркой, что и американская администрация, то очень ошибется в своих прогнозах продолжительности войны. Тот же урок Америке преподнес Афганистан, но Вашингтон его так и не усвоил. Для администрации Трампа это был "провал Байдена", и именно так те события она и преподносит, почти вычеркивая их из американской хронологии. Но, скорее всего, в недалеком будущем хуситы в Йемене станут "поражением Обамы, Трампа и Байдена" вместе взятых. Вместе с тем у Дональда Трампа остается и собственная специфическая проблема. Он может изменить цели операции, согласиться на посредничество или преподнести компромисс как победу. Но каждый следующий месяц войны он вынужден оправдывать у себя дома, пока растут расходы на защиту союзников и множатся последствия энергетической нестабильности. У него больше возможностей "выйти", чем у местных противников, ведь им некуда отступать! Но политическая терпимость к продолжительной войне может иссякнуть. Если Иран и хуситы сохранят способность давить на морские пути, Трампу придется выбирать между дальнейшим расширением войны и договором, который потребует от США уступок. Такое отступление можно скрыть политически, но стратегически его не скроешь. Моха — это еще одно предупреждение о том, что региональное превосходство определяется не только числом самолетов, баз и пораженных целей. Американцы в их ситуации, конечно, были крайне заинтересованы в том, чтобы хуситы нисколько не усиливали давление на ключевой морской путь, но мы видим, как развиваются события. О чем нам это говорит? Возможно, о том, что США не в состоянии удерживать внимание на двух горячих точках одновременно, и именно в этом оперативное преимущество Оси сопротивления. У нее есть и общие цели, и значительная автономия. Тегерану незачем постоянно думать, "как там хуситы". Они действуют сами по себе и не стоят на месте. Возможно, лишь момент удара стратегически согласован, а может, не было и этого. В любом случае мы видим давление на Саудовскую Аравию, а в широком смысле любое давление на Саудовскую Аравию — это еще и давление на США. Опосредованно это также давление на весь мир, который вскоре, возможно, будет следить за событиями в Йемене с тем же вниманием, с каким наблюдает за происходящим в Персидском заливе. Энергетический кризис уже нечем смягчать, и он будет только нарастать. Вы скажете, что мы все страдаем из-за "злосчастных иранцев и хуситов". Но это ошибочное мнение. Мы страдаем из-за американо-израильской агрессии, которую мир еще не осудил в достаточной степени, не говоря уже о Европе.