Известный кинорежиссер и продюсер Алексей Комаровский объяснил, почему украинские режиссеры снова и снова выбирают одних актеров Алексей Комаровский за последние годы успел опробовать киноиндустрию со всех возможных сторон: от работы режиссером до оценки проектов в качестве эксперта грантовой программы "Тисячовесна".В интервью для Wave RBC.UA Алексей Комаровский объяснил, почему блогеры-миллионники не смогут вытеснить профессиональных актеров, развеял мифы о кумовстве и эйджизме в кино, поделился опытом оценки грантовых заявок и рассказал, почему украинскому кинематографу нужна государство под время государства.Главное из интервью:Для международного прорыва отечественному кинематографу не хватает масштабных бюджетов, универсальных историй, понятных иностранному зрителю и системной международной дистрибуции.Главные причины отказа в программе "Тисячовесна" - это умение четко объяснить актуальность идеи, необоснованный бюджет и нехватку уверенности в способности команды реализовать замысел.Государство должно финансировать кино и культуру, ведь это борьба за внимание, сознание и национальную идентичность. Даже в режиме продолжительной войны индустрия должна продолжать системно работать.Желание работать с проверенными актерами – мировая практика, поскольку они гарантируют результат, а их лица являются важным фактором для зрительского выбора. Однако новые таланты появляются постоянно, когда совпадают роль, момент и уровень мастерства.В 95% случаев на главную роль продюсеры и режиссеры выбирают профессионального актера. Привлечение медийных лиц или блоггеров – это исключение, которое должно быть оправдано конкретной концепцией или биографической историей.– Если на одну роль претендуют профессиональный актер и блогер-миллионник, кого в конце концов выберет продюсер и почему?– Зададим вопрос иначе. Если на роль журналиста претендуют профессиональный журналист и блогер-миллионник, кого возьмет издание? Думаю, это будет зависеть от конкретного человека, задачи и жанра проекта. В кино примерно так же.Но если говорить в целом, то в 95% случаев, особенно когда речь идет о главной роли, выбор будет в пользу профессионального актера.Есть условные 3-5% проектов, когда сама история или концепция строятся вокруг конкретной медийной персоны. Тогда блоггер, музыкант или другой известный человек могут быть органическим выбором. Классический пример – Эминем в 8 мили: он не был профессиональным киноактером, а фильм в значительной степени построен вокруг его биографии и близких ему среды и опыта.Сегодня есть и профессиональные актеры с миллионными аудиториями в соцсетях. Иногда это дополнительное преимущество, но количество подписчиков никогда не заменит соответствия роли и профессиональных навыков.Поэтому для меня профессиональный актер в главной роли – правило. Медийный человек – исключение, для которого должна быть конкретная причина.– Почему в украинских фильмах и сериалах мы довольно часто видим тот же пул актеров? Это нехватка новых талантов, лень кастинг-директоров или страх продюсеров рисковать?– Я бы сравнил киноиндустрию с поездом кинозвезд: в нем сто мест, а желающих сесть – сотни тысяч.Определенное количество счастливчиков едет в этом поезде от станции А до станции Б: несколько лет или десятилетий они наиболее популярны, их хотят видеть зрители, приглашают их в новые проекты. Потом кто-то выходит, его место занимает другой – и поезд едет дальше.Именно то, что этих мест мало и они не даются навсегда, в значительной степени создает феномен кинозвезды. И это не только украинская история. Леонардо Ди Каприо, Энн Гетевэй, Тимоти Шаламе, Зендея, Эмма Стоун и другие звезды также постоянно появляются в крупных мировых проектах.Не надо забывать и о зрителе: знакомые актеры остаются одним из факторов выбора фильма.Новые таланты есть, их постоянно ищут. Но невозможно найти талантливого человека и срочно создать под него фильм. Фильмы создаются не под актеров – они создаются для зрителей. Даже очень талантливый актер может долго ждать своего персонажа.А по поводу страха рисковать – сегодня в Украине риск сопровождает любое кинопроизводство. Взять известного актера – один риск, неизвестного – другой.Например, в своем следующем фильме "Первый раз" я планирую много новых лиц, особенно среди молодых актеров. Новые имена будут обязательно появляться – просто для каждого должны сойтись талант, роль и момент.– Насколько прозрачно сегодня проходят кастинги в Украине? Есть ли в индустрии кумовство и знакомства, которые решают больше, чем удачная проба?– Кастинг фильма – это не государственный тендер, поэтому понятие "прозрачность" и "кумовство" здесь не совсем корректно использовать.Режиссер и продюсер собирают творческую команду в соответствии со своим видением. Один режиссер объявит открытый кастинг на всю страну, другой пригласит десять конкретных актеров, а третий напишет роль одного человека. Это разные творческие методы.Я, например, для фильма "Первый раз" планирую открытый национальный кастинг. В предыдущих проектах я тоже проводил кастинги. Это мой подход, но он не должен быть обязательным для всех.По знакомствам – конечно, они есть. Киноиндустрия во всем мире состоит из людей, много раз работающих друг с другом. Скорсезе возвращается к Ди Каприо и работал с Де Ниро десятилетиями. Вуди Аллен неоднократно снимал Скарлетт Йоханссон, Тим Бертон – Джонни Деппа, Кристофер Нолан – Майкла Кейна.Это не кумовство, а творческое доверие. Если режиссер знает возможности актера, его темперамент и видит его в следующем персонаже, то естественно захотеть работать с ним снова.Другое дело – роль исключительно из-за личных связей вопреки интересам фильма. Но в конце концов режиссер и продюсер думают о результате, потому что окончательный вердикт относительно точности нашего выбора все равно вынесет зритель.Алексей Комаровский (фото предоставлено пресс-службой)– В индустрии говорят, что после 40 лет количество интересных ролей для актрис стремительно уменьшается. Есть ли в украинском кино дискриминация по возрасту и полу?– Я не хочу говорить о дискриминации там, где сам ее не наблюдал.Мне самому за 40, и я не ощущаю дискриминации ни как режиссер, ни как продюсер, ни как актер – а я все-таки еще и актер.Если посмотреть на украинские фильмы и сериалы, для зрелых актеров существует множество персонажей. Возможно, даже больше, чем для совсем молодых.Другой вопрос: одинаково ли это работает для мужчин и женщин. Здесь я не хотел бы говорить от имени актрис и утверждать, что проблемы не существует, если они сами о ней говорят. Но по своему профессиональному опыту не могу сказать, что после определенной цифры в паспорте человек вдруг перестает быть интересным для кино.Для меня вообще удивительно оценивать актера по возрасту вне конкретной роли. Если сценарию нужна 45-летняя героиня, то 25-летняя актриса, какой бы талантливой она ни была, эту потребность не отменяет. Кино требует людей всех возрастов, потому что рассказывает истории о людях всех возрастов.– Сегодня ведутся дискуссии о целесообразности государственных денег в культурной сфере. Должно ли государство финансировать кино во время войны, и где этот предел между культурой как оружием и неотложными потребностями фронта?– По-моему, само государство уже дало ответ на вопрос, нужно ли финансировать культуру во время войны.Я сегодня почти не вижу об этом дискуссий. Лучший пример – масштабный проект Президента Украины и Министерства культуры "Тисячовесна". Вокруг него объединена огромная часть культурной индустрии: кино, музыка, театр, перформативное искусство, контент для YouTube и другие направления. Сам факт, что государство инициирует такой проект, фактически отвечает: поддержка культуры нужна.Мы уже пятый год живем в условиях Великой войны. Это уже не первые месяцы максимального шока, когда практически все возможные ресурсы устремлялись на одну критическую потребность. Война стала длительным процессом, следовательно, все индустрии страны должны научиться системно работать в этих условиях.Я бы сравнил это с организмом. Когда температура 40, все силы брошены на то, чтобы выжить. Вы можете оказаться в реанимации, где остальные функции второстепенны. Затем вас переводят в палату: болезнь не закончилась, но организм должен уже восстанавливать свои функции. Мы продолжаем сражаться, но уже на ногах.Потребности фронта – безусловный приоритет, но целые индустрии не могут годами оставаться без внимания государства.Культура сегодня – это также борьба за внимание, сознание, таланты, за то, какое информационное и культурное пространство будет формироваться вокруг украинцев. Поэтому ее поддержка во время войны необходима.– Вы выступали экспертом грантовой программы "Тисячовесна". Изнутри оценивая сотни заявок, какую главную ошибку допускают украинские авторы? Почему многие проекты так и не доходят до реализации?– Все заявки и не должны доходить до реализации – именно для этого существует конкурс.Во-первых, рынку не нужно такое огромное количество проектов. Во-вторых, ни одна программа не имеет ресурсов профинансировать всех заявителей. Это нормальная практика любого конкурса: желающих всегда больше, чем потребности рынка и доступных ресурсов.Поэтому хорошо, что есть отбор и конкуренция. И главное – этот конкурс не последний. Будут новые конкурсы, эксперты, заявки и победители. То, что проект не получил поддержку сегодня, не означает, что он навсегда упустил возможность быть реализованным.Если говорить об ошибках, одной универсальной нет. Часть заявителей не может четко сформулировать суть идеи и ответить на простой вопрос: зачем этот проект нужен именно сейчас?У других может быть отличная идея, но необоснованный бюджет. Или хорошая концепция, но команда не дает уверенности, что способна ее реализовать. Бывает наоборот: сильная команда, но не убеждает сама идея.Поэтому эксперт оценивает не только идею, но и актуальность, бюджет и способность конкретной команды превратить заявку в реальный результат.Алексей Комаровский (фото предоставлено пресс-службой)- Действительно ли украинский зритель уже привык голосовать гривной за свой контент, или кино без господдержки или частного спонсорства до сих пор является убыточным бизнесом?– В Украине уже сформировался пул зрителей, сознательно голосующих гривной за украинское кино: покупают билеты, следят за премьерами, поддерживают свои фильмы.Но остается и определенная категория людей, и я это регулярно вижу в комментариях: "А когда уж фильм появится на ютубчике?" То есть посмотреть готовы, но желательно бесплатно – на YouTube или пиратском ресурсе. Это тоже часть нашей действительности.Мы живем в уникальной ситуации: полноценные индустрии продолжают работать в условиях Великой войны. Киноиндустрия постоянно адаптируется, буквально на ходу придумывает новые алгоритмы и формулы выживания. Причем меняется сама война и вместе с ней условия, в которых мы работаем.Воздушные тревоги, ракетные атаки, прерванные сеансы, изменения поведения аудитории – все это влияет на прокат и делает прогноз чрезвычайно сложным.Поэтому вопрос не в том, может ли украинское кино быть коммерческим. Может быть. Но для нормального кинорынка нужны хотя бы минимально прогнозируемые условия: возможность оценить риски, аудиторию, прокат и возврат инвестиций.То, что украинская киноиндустрия даже в таких условиях продолжает снимать и выпускать фильмы и находить собственные формулы выживания – само по себе невероятно.– Почему украинское кино за редким исключением до сих пор не стало узнаваемым мировым брендом? Чего нам не хватает больше: универсальных историй, бюджетов или качественной дистрибуции?– Иногда для того, чтобы мир заметил целую кинематографию, достаточно одного фильма. И я верю, что Украина создаст культовый международный фильм.Но что означает "узнаваемый мировой бренд"? Узнаваем где? В США и в десятках стран мира? Думаю, что сотни миллионов зрителей сегодня почти не знают украинского кино. В некоторых европейских странах, фестивальной среде и среди профессионалов индустрии ситуация уже другая.Я не уверен, что нашей целью должно быть абстрактное задание "сделать украинское кино мировым брендом". Если нам удастся создать один-два фильма, которые станут культовыми на мировом рынке и с которыми миллионы людей начнут идентифицировать Украину – это уже будет невероятный результат. Я был бы очень рад приобщиться к такому эффекту.То, что украинские фильмы уже попадают в программы крупнейших международных кинофестивалей – большое достижение. Но исторически мировой кинорынок десятилетиями формирует относительно небольшой круг стран с мощными киноиндустриями. Украине еще многое нужно сделать, чтобы войти хотя бы в условный топ 20 по международному влиянию своего кино.Чего нам не хватает? Первое – бюджетов. Современное кино – дорогостоящая индустрия. Второе – универсальные истории, которые остаются украинскими, но понятны зрителю в Мадриде, Лондоне, Сеуле или Нью-Йорке. Третье – международная дистрибуция и системное присутствие на мировом рынке.Ко всему этому прибавляется война. Крупные международные компании не могут работать в Украине так, как в мирной европейской стране: есть вопросы безопасности, страхования и финансовых рисков.Но мировое кино всегда покидает место для феномена. Может появиться одна уникальная история, объединяющая сильных украинских и мировых профессионалов – и этот фильм прогремит на весь мир.