На страны БРИКС приходится почти половина населения планеты. Однако за внушительными цифрами скрываются внутренние разногласия. Станет ли саммит в Нью-Дели поворотным моментом? ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Когда в эти выходные в Нью-Дели соберутся 11 глав государств и правительств, девизом встречи станет "Укрепление устойчивости, инновации, сотрудничество и стабильность". Участники встречи будут обсуждать будущее объединения, которое по статистическим показателям уже одержало верх, но пока не смогло превратить свой экономический вес в сопоставимое геополитическое влияние. По паритету покупательной способности на страны БРИКС приходится около 40% мировой экономики, тогда как на G7, согласно данным Международного валютного фонда на 2026 год, — около 28%. Расширенное объединение представляет почти половину человечества: 49,5% населения планеты. На него также приходится около четверти мировой торговли. Саммит БРИКС: шаг к новому мировому порядку? Поэтому главный вопрос накануне 18-го саммита заключается уже не в том, изменилось ли соотношение сил. Вопрос в другом: станет ли встреча в Нью-Дели очередной вехой на пути к новому мировому порядку или мероприятие ограничится эффектной общей фотографией лидеров объединения, которое пока не способно превратить собственный масштаб в устойчивую структуру? Начать стоит с цифр, поскольку в этих спорах они сами превратились в политический инструмент. Утверждение "БРИКС обогнал G7" справедливо лишь при одном конкретном условии: если сравнивать валовой внутренний продукт с учетом паритета покупательной способности. В США поразились глупости Европы. Лавров не оставил ей места для маневра Мировая экономика: как изменилось соотношение сил? Согласно распространенным расчетам на основе данных МВФ, первоначальная пятерка стран БРИКС обошла G7 по доле в мировом ВВП, рассчитанном по паритету покупательной способности, в 2018 году. Если же пересчитать статистику прошлых лет с учетом нынешнего расширенного состава объединения, этот рубеж был пройден примерно в 2015 году. В российской политической риторике нередко называют 2020 год. Три даты и три методики расчета. Тот, кто приводит их без пояснений, уже занимается политикой. При расчете номинального ВВП по рыночным валютным курсам картина выглядит иначе. МВФ оценивает объем мировой экономики в 2026 году примерно в 126,3 триллиона долларов, из которых около 55,3 триллиона приходится на G7. По паритету покупательной способности показатель составляет 62,3 триллиона долларов. Кто выигрывает и кто теряет: расчеты американского исследователя Стюарт Патрик из американского аналитического центра "Фонд Карнеги за международный мир"* рассматривает изменения в более широкой перспективе. По его данным, с 2000 года доля G7 в мировом ВВП по паритету покупательной способности сократилась с 43 до 30%, а доля первоначальной пятерки БРИКС выросла с немногим более 21% почти до 35%. При расчете номинального ВВП G7 по-прежнему сохраняет лидерство: 43% против 27,7%. Разрыв сокращается, но пока остается значительным. Разница между этими показателями — не просто вопрос статистики. Паритет покупательной способности показывает, сколько товаров и услуг можно произвести и приобрести внутри страны. Номинальный ВВП отражает возможности государства и его компаний приобретать активы на мировых рынках, привлекать финансирование, брать займы и формировать валютные резервы. Именно здесь сохраняется преимущество Запада: рынки капитала, ведущие мировые валюты, технологическая и финансовая инфраструктура. Поэтому ставить знак равенства между усилением БРИКС и ослаблением Запада — значит путать масштабы производства с возможностью распоряжаться экономическими ресурсами. Изменения в мировой торговле уже заметны Тем не менее недооценивать происходящие изменения было бы ошибкой. Особенно отчетливо они проявляются в торговле. По данным Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), объем торговли между странами БРИКС увеличился с 84 миллиардов долларов в 2003 году примерно до 1,17 триллиона долларов в 2024 году. Таким образом, показатель вырос почти в 14 раз. За тот же период товарный экспорт стран объединения увеличился с чуть менее одного триллиона примерно до 6 триллионов долларов, а их доля в мировой торговле удвоилась — примерно с 12 до 24%. Однако есть и другой важный показатель: торговля между самими участниками БРИКС по-прежнему составляет лишь около 5% мировой торговли. Масштаб объединения огромен, но степень экономической взаимосвязанности его участников остается ограниченной. Все дороги ведут в Пекин Экономист Манодж Пант, ранее занимавший пост вице-канцлера Индийского института внешней торговли, формулирует суть предельно просто: "Китай занимает центральное место в мировой торговле". Значительная часть так называемой внутренней торговли БРИКС на деле приходится на торговлю с Китаем. Она встроена в глобальные производственные цепочки, одним из ключевых центров которых является Китай. Данные ЮНКТАД подтверждают эту картину. Китай является крупнейшим экспортером и импортером внутри объединения, а семь его участников поставляют партнерам преимущественно сырье и другие товары первичного сектора. Это пока не полноценная экономическая интеграция, а скорее система, в которой один крупный центр связан с множеством отдельных участников. Внутри БРИКС: институциональных связей мало Манодж Пант точно указывает на недостаточную глубину взаимодействия: "Между малыми и средними промышленными предприятиями стран БРИКС мало институциональных связей". Без связей между предприятиями, финансовыми структурами и цепочками поставок в секторе малого и среднего бизнеса торговля остается совокупностью отдельных сделок, а не устойчивой системой. Поэтому вопрос заключается не столько в масштабах БРИКС, сколько в способности участников объединения создать прочные экономические связи между собой. Ответ во многом зависит от направлений, которые Нью-Дели сознательно выдвигает на первый план. На 16-й встрече министров торговли БРИКС в Джайпуре Индия выступила в защиту многосторонней торговой системы с центральной ролью Всемирной торговой организации. Нью-Дели также призвал укреплять устойчивость цепочек создания стоимости, расширять участие малых и средних предприятий в международной торговле, развивать торговое финансирование и цифровые услуги. Кроме того, Индия продвигает "Стратегию экономического партнерства БРИКС до 2030 года". Особенно сильны позиции в сфере услуг На первый взгляд все это выглядит не слишком впечатляюще, но именно поэтому заслуживает серьезного внимания. Объем мировой торговли услугами, предоставляемыми в цифровом формате, превышает 4,5 триллиона долларов. На них приходится 54,2% всей мировой торговли услугами. Именно здесь особенно заметны возможности для взаимного дополнения экономик: промышленная база и цифровая инфраструктура Китая, индийский экспорт информационно-технологических и других услуг, растущая трансграничная электронная торговля Бразилии, китайские мощности в сфере новой энергетики, потребность Южной Африки в возобновляемых источниках энергии, а также индийский рынок солнечной энергетики и инфраструктуры. В валютной сфере результаты пока скромные В валютной сфере достижения гораздо скромнее, чем можно было бы предположить по реакции Вашингтона. В Казанской декларации 2024 года говорилось о развитии сетей банков-корреспондентов, добровольных расчетах в национальных валютах и инициативе трансграничных платежей. При этом все эти меры носили необязательный характер. 10 сентября 2026 года министры финансов и главы центральных банков вновь договорились развивать совместимость платежных систем, расчеты в национальных валютах и финансирование развития, а также добиваться большего представительства в международных финансовых институтах. Единой валюты БРИКС по-прежнему нет Даже в 2026 году у БРИКС нет общей валюты. Новый банк развития, созданный в 2014 году, в 2024 году номинировал 43,5% вновь одобренного финансирования в валютах стран-участниц. Однако по сравнению со Всемирным банком и МВФ его масштабы остаются небольшими. Как отмечает Стюарт Патрик, за десять лет Новый банк развития фактически предоставил лишь треть суммы, которую один только Всемирный банк обязался выделить по всему миру в 2021 году. Журналист Р. Н. Бхаскар, тем не менее, считает, что эффект уже заметен: "Все больше стран готовы проводить сделки в валютах, отличных от доллара". Однако его более смелое утверждение о том, что из-за БРИКС американские санкции перестали работать, остается недостаточно обоснованным и представляется слишком далеко идущим. Как политические разногласия ослабляют БРИКС? Остается политическая составляющая объединения, и именно она является главным слабым местом. Майская встреча министров иностранных дел в Нью-Дели завершилась без совместной декларации. По ее итогам было опубликовано лишь заявление индийского председательства. Для саммита, призванного продемонстрировать единство, это тревожный сигнал. Основные линии разногласий хорошо известны. Индия и Китай остаются стратегическими соперниками: между ними сохраняется неурегулированный пограничный спор, а обе страны претендуют на ведущую роль на Глобальном Юге. При этом Индия входит в Четырехсторонний диалог по безопасности вместе с США, Японией и Австралией. В январе 2026 года Нью-Дели также завершил переговоры о соглашении о свободной торговле с Европейским союзом. Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен назвала его "сделкой всех сделок". Иран и государства Персидского залива преследуют разные интересы в сфере безопасности. Разногласия существуют и по вопросу реформы Совета Безопасности ООН, необходимость которой признают все участники БРИКС. Китай и Россия при этом не поддерживают предоставление постоянного членства, к которому стремятся Индия, Бразилия и Южная Африка. БРИКС: Саудовская Аравия уже член объединения или нет? Статус Саудовской Аравии до сих пор остается не вполне ясным. Индийское председательство включает королевство в список членов БРИКС, тогда как в сообщениях правительства Саудовской Аравии еще в мае 2026 года страна называлась приглашенным государством. Так что же представляет собой саммит: важную веху нового партнерства или политическую демонстрацию силу? Ответ где-то посередине. И он вполне конкретный: встреча в Нью-Дели знаменует не перелом, а закрепление уже происходящих изменений. БРИКС не заменил мировой порядок, сформированный преимущественно Западом, но сделал его менее западным. У БРИКС нет единой военной силы БРИКС не является военным альянсом, наднациональным объединением или единым внутренним рынком. Решения принимаются консенсусом, а сотрудничество строится на добровольной основе. В этом одновременно заключаются и сила, и слабость объединения: оно ни к чему не принуждает своих участников. Поэтому политолог Титипол Факдиванич ставит более широкий вопрос: сможет ли Индия превратить БРИКС в мост между Глобальным Югом и Глобальным Севером, а не в лагерь, противостоящий Западу. Экономические связи говорят в пользу первого варианта. Несмотря на резкое сокращение, товарооборот между США и Китаем в 2025 году все еще составлял около 415 миллиардов долларов. Согласно материалам Европейского парламента за 2024 год, страны БРИКС+ в совокупности являются крупнейшим торговым партнером Европейского союза в торговле товарами. Ситуация может измениться при выполнении нескольких четких условий. Добровольное валютное сотрудничество должно превратиться в надежную платежную инфраструктуру, Новый банк развития — увеличить свою базу капитала, а между участниками объединения должны расти не только объемы торговли, но и взаимные инвестиции. Западу, в свою очередь, необходимо серьезно относиться к требованиям реформ, а не воспринимать их как угрозу. Стюарт Патрик приводит в этой связи слова философа Грамши: "Старый мир умирает, а новый мир борется, чтобы родиться". Вторая часть этой цитаты приводится гораздо реже: "Сейчас наступает время чудовищ". * признан иностранным агентом и внесен в реестр организаций, деятельность которых признана нежелательной в России