В начале последнего месяца лета украинские мошеннические колл-центры, которые в народе называют "офисами", закрылись на неожиданные "каникулы". Национальная полиция совместно с СБУ в течение первой половины августа провели 411 обысков и пресекли деятельность 94-х мошеннических "офисов". 26 фигурантам было сообщено о подозрении. Они занимались мошенничеством как на Украине, так и в странах ЕС. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Индустрия телефонного мошенничества начала формироваться в 2014–2016 годах, заимствуя технологии легального банковского сектора. После начала полномасштабного вторжения сеть так называемых "офисов" стремительно разрослась и превратилась в мощный теневой бизнес. Глобальная инициатива против транснациональной организованной преступности (GI-TOC) в своем отчете, опубликованном в апреле 2026 года, отмечает, что в "офисах" на тот момент работали почти 60 тысяч украинцев. "Украинская правда" на условиях анонимности пообщалась с одним из руководителей такого колл-центра, который занимался обманом граждан России, Степаном (имя изменено — УП), чтобы понять, как они устроены изнутри. "Основной костяк сотрудников составляла молодежь в возрасте от 18 до 25 лет, которая искала свою первую или вторую работу, не имея четкого жизненного направления. Из-за постоянной нехватки кадров в „офисы“ охотно брали даже 16-летних подростков. Рядом с новичками работали и опытные мошенники в возрасте 30–40 лет, которые переходили из одного „офиса“ в другой и превратили телефонное мошенничество в постоянный источник дохода", — поясняет он. "Ближе к решению конфликта не подошли". В Чехии высказались о новом плане американцев "Офисник" Степан рассказывает, что после 1 августа закрылись 100% мошеннических колл-центров — даже без обысков правоохранительных органов. "Было понимание, что нужно закрываться, потому что обыски массово проводились в других мошеннических колл-центрах, и это все сразу поняли", — говорит он. Собеседники УП в одной из украинских спецслужб отмечают, что на Украине на начало августа 2026 года работало не менее 2000 "офисов". В Нацполиции УП рассказали, что по состоянию на конец августа следователи провели более 500 обысков и сообщили о подозрении 28 лицам, но при этом не предоставили информацию о количестве закрытых колл-центров. По словам "офисника" Степана, в каждом "офисе" работало до 200 человек. Между тем на прошлой неделе президент Владимир Зеленский внес в Верховную Раду законопроект, который предлагает предусмотреть наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 10 лет даже для рядовых сотрудников мошеннических колл-центров — при условии, что они осознавали незаконный характер такой деятельности. И почти одновременно НАБУ и САП проводят операцию "Карфаген" в отношении преступной организации, к которой, по версии следствия, были причастны сотрудники Офиса генерального прокурора. Следствие утверждает, что они не просто знали о существовании мошеннических колл-центров, а систематически получали деньги за невмешательство в работу "своих" "офисов", фактически обеспечивая им силовое прикрытие. Индустрия мошеннических колл-центров находится на грани ликвидации, а ее бывшие сотрудники оказались на улице. "Украинская правда" рассказывает об этих людях: кто такие "офисники", каков их социальный портрет, что побудило их работать в мошеннических колл-центрах и что ожидает их в будущем. Как устроен "офис" изнутри Телефонные звонки в "офисе" начинаются с холодников — операторов первой линии, которые совершают первые, "холодные" звонки человеку, у которого хотят выманить деньги. Они осуществляют массовый обзвон по готовым сценариям, выдавая себя за представителей правоохранительных органов. Их цель — найти уязвимую жертву, посеять панику и удержать человека на линии. Далее в дело вступают так называемые клоузеры, перехватывающие разговор, когда жертва уже напугана и готова к действиям. Их задача — заключить "сделку" и заставить человека перечислить средства на нужные счета. Важную роль в "офисе" играет техник. Он обеспечивает функционирование инфраструктуры. Приходит до начала смены, настраивает IP-телефонию, программное обеспечение для подмены номеров и пополняет балансы. Его работа незаметна, пока система функционирует без сбоев. "Офисник" Степан делится алгоритмом, по которому происходит звонок. Холодник звонит жертве, представляясь сотрудником ФСБ или службы безопасности банка. Жертве сообщают, например, что возбуждено уголовное дело, в котором она фигурирует в качестве потерпевшей, поскольку прямо сейчас неизвестные лица пытаются оформить на ее имя огромный кредит, например на 500 тысяч рублей. Если жертва не вешает трубку, а соглашается продолжить разговор, чтобы "решить проблему", то ее переключают на клоузера, который играет роль старшего следователя или представителя Центрального банка. Он действует более жестко и авторитарно, приказывая строго следовать инструкциям для "спасения" финансов. Испуганную жертву убеждают, что единственный способ остановить мошенников или аннулировать фиктивный кредит — это самостоятельно снять все свои сбережения или взять реальный кредит на такую же сумму и перечислить их на указанные специальные реквизиты. При этом жертве обещают, что как только "преступники" будут задержаны, деньги сразу вернут и вручат грамоту от ФСБ — "за помощь Родине". "Как только деньги поступают „дропам“ (владельцам подставных банковских счетов — УП), они мгновенно конвертируются в криптовалюту. Это разрывает цепочку транзакций и делает их отслеживание правоохранительными органами практически невозможным. После этого криптовалюта переводится на Украину, где ее обменивают на наличные для выплаты зарплат работникам и прибыли организаторам схемы", — объясняет сотрудник "офиса" Руководит всем процессом "пульт" — директор офиса. Именно он распределяет регионы для звонков, выбирает скрипты и решает, какому клоузеру передать разговор; следит за тем, чтобы сотрудники качественно работали. "В крупных „офисах“ также есть собственные HR-отделы, финансисты, бухгалтеры, отделы маркетинга, собственные службы безопасности, а также специалисты по трафику, которые генерируют ссылки и рекламу в интернете для привлечения клиентов", — поясняет адвокат и бывший сотрудник киберполиции Андрей Галич. Заработок без совести. Кто работает в "офисах" Андрей Галич рассказывает УП, что главная движущая сила этих структур — молодежь, ищущая легких денег. В таком "офисе" человек мог заработать от 50 до 130 тысяч гривен в месяц. И даже нижний порог зарплаты был в полтора раза выше, чем в обычном колл-центре "белого" бизнеса. Степан рассказывает УП, что в мировоззрении юношей и девушек, приходящих в эту сферу, работа, например, кассиром в супермаркете — это унижение. "Они убеждены, что лучше заниматься телефонным мошенничеством, чем вызывать насмешливые взгляды знакомых у кассы. Для них это своеобразная мини-блатная романтика", — объясняет он. Сотрудники "офисов" имеют завышенные ожидания по зарплате. "Многие употребляют наркотики и привыкают к легким заработкам, из-за чего они больше не хотят устраиваться на обычную легальную работу", — подчеркивает Галич. В качестве примера чрезмерных требований к оплате труда он приводит случай из своей практики. "Недавно мы искали помощницу в адвокатское объединение. К нам пришла девушка без какого-либо опыта и сказала, что ей в „офисе“ платили минимальную ставку в 2000 долларов просто потому, что она „подавала чай и кофе“. Мы могли ей предложить разве что 20–25 тысяч гривен в месяц", — добавляет адвокат. "Офисник" Степан подчеркивает, что на звонках можно зарабатывать больше, получая хороший процент за удачные мошеннические операции. Заработная плата оператора первой линии начинается от 600 долларов в месяц. Однако благодаря бонусам они получали минимум 1000 долларов в месяц. Но при эффективной работе зарплата могла составлять в среднем 2–3 тысячи долларов. Операторы высшего звена могли получать до 10 тысяч долларов ежемесячно. Но такие зарплаты редко приносят "офисникам" жизненную стабильность. Степан рассказывает, что правило "легко пришли — легко ушли" работает в этой сфере безотказно. 9 из 10 сотрудников тратят заработанное за считанные дни: покупают последние модели айфонов себе и девушке, берут автомобили в кредит, арендуют элитное жилье. "Когда же в офисе наступают вынужденные „каникулы“ или вынужденные простои, вчерашние богачи остаются без копейки и им нечем оплатить аренду жилья. Лишь единицы откладывают деньги, инвестируют или покупают недвижимость", — подчеркивает Степан. Психоаналитик Юрий Прохасько приходит к выводу, что самая многочисленная группа людей в этой теневой индустрии — обычные невротики. "В отличие от хладнокровных психопатов или мстительных социопатов, они не получают никакого естественного удовольствия от обмана. Их главная ежедневная психологическая работа заключается не в том, чтобы искусно обчистить жертву, а в том, чтобы договориться с собственной совестью. Для этого они выстраивают сложные, многоуровневые лабиринты самооправданий, в которых прячутся от ужасной реальности того, кем они стали на самом деле", — делится своими наблюдениями он. Прохасько подчеркивает, что невротики постоянно культивируют в себе синдром жертвы. Они смотрят вокруг и говорят себе: "Времена слишком тяжелые. Я молод, у меня есть природное право жить хорошо, иметь деньги, но честным путем этого сегодня не достичь". Они находят в глобальной несправедливости мира индульгенцию для собственных грехов: "Если мир такой жестокий и богачи наживаются нечестно, то почему я должен оставаться на обочине? Чем я хуже?", тем самым перекладывая ответственность на обстоятельства. Они упорно отказываются признать, что выбор нажать кнопку вызова всегда остается за ними. География, преступление и наказание География работы "офисов" постоянно меняется. "Если раньше абсолютным фаворитом был российский рынок, то сейчас ситуация изменилась. "Из-за конфликта и усиления антифрод-систем (программного обеспечения, которое мгновенно проверяет каждый платеж в интернете и блокирует его, если подозревает действия мошенников — УП) доля работы в РФ упала примерно до 20%. Сегодня около 80% усилий мошенников направлено на страны Запада. Европейский рынок осваивают изобретательно: для работы в Польше сначала вербовали самих поляков, а впоследствии начали за считанные месяцы переучивать их на чешский язык после того, как поляки смогли найти системы защиты от действий украинских „офисников“", — говорит адвокат. По его словам, для Германии нанимают студентов-филологов или непосредственно немцев, американский рынок осваивают на английском языке, активно привлекая иностранных студентов из африканских стран или экспатов. Однако ту же Беларусь мошенники обходят из-за жесткого контроля спецслужб и невозможности создать сеть подставных счетов. А Казахстан оказался просто экономически неинтересным для массовой работы из-за недоверия местных граждан к банкам. Несмотря на международный масштаб преступлений, ощущение безнаказанности среди "офисников" остается высоким. Украинское законодательство достаточно лояльно к таким правонарушениям. "Там, где суды в США могут приговорить к десяткам лет тюрьмы, на Украине организаторы и исполнители часто отделываются условными сроками или штрафами. Международное правосудие, в свою очередь, тормозится из-за бюрократии. Хотя Интерпол активно работает над экстрадицией организаторов (например, задержание в Испании в 2024 году), между совершением преступления и реальными арестами часто проходит 3–4 года", — добавляет Галич. Он объясняет, что топ-менеджеры могут быть подозреваемыми в создании организованной преступной группировки. "Если следствие докажет наличие четкой иерархии с отделами кадров, службами безопасности и IT-поддержкой, лидерам таких группировок грозит от 7 до 15 лет за решеткой с полной конфискацией имущества. В „букет“ статей неизбежно войдет подозрение в легализации и отмывании грязных денег, ведь миллионные доходы, пропущенные через криптобиржи или подставные фирмы, оставляют громкий цифровой след", — рассказывает адвокат. Те, кто занимает более низкие позиции в "офисной" иерархии, те самые клоузеры или холодники, подпадают под тяжкие части статьи 190-ой Уголовного кодекса (мошенничество в особо крупных размерах — УП). По словам адвоката, самым большим препятствием для правосудия остается процессуальная география: если колл-центр годами обманывал россиян, отечественным следователям крайне трудно официально зафиксировать заявление потерпевшего и размер ущерба из-за отсутствия правового сотрудничества. Без потерпевшей стороны дело часто разваливается еще на этапе досудебного расследования. "Однако правила игры могут кардинально измениться, если целью „офиса“ были граждане стран ЕС или США. В таких случаях к делу подключаются совместные международные следственные группы (JIT — Joint investigation team), для которых не существует украинских бюрократических компромиссов. Тогда организаторам грозит не условный срок и штраф, а неизбежная экстрадиция и десятки лет в западных тюрьмах, где понятия безнаказанности за киберпреступления просто не существует. Если речь идет о рядовых сотрудниках, то большинство из них идут на сделку со следствием. Они признают свою вину, дают показания против организаторов и, в конечном итоге, выходят из зала суда с условным наказанием или испытательным сроком, либо просто платят штраф", — отмечает Галич. Перспективы на рынке труда и в жизни Генеральный директор Международного кадрового портала hh.ua Марина Маковий рассказывает УП, что теневой опыт работы сотрудников мошеннических колл-центров не окажет фатального влияния на их дальнейшую карьеру. Кандидаты, устраивающиеся в "офисы", в большинстве своем осознают специфику деятельности, однако не всегда до конца понимают степень потенциальной ответственности. "Как правило, это молодежь — преимущественно мужчины, поскольку женщинам присуще более острое ощущение опасности и риска. Это люди с чрезвычайно высоким уровнем внутренней мобилизации: они коммуникабельны, обладают гибким мышлением, способны молниеносно находить выход из нестандартных ситуаций и легко менять тактику общения для достижения цели. Из-за завышенных ожиданий в отношении зарплаты им бывает сложно сразу интегрироваться в традиционные компании. Кроме того, их прошлое часто становится препятствием при проверках службами безопасности в крупных корпорациях. Однако в сегменте малого и среднего бизнеса особых проблем для них нет. В условиях современного кадрового дефицита их опыт легко легализуется под нейтральными названиями: менеджер по работе с клиентами B2B, информационный консультант, оператор чата или менеджер по продажам", — подчеркивает Маковий. Подводя итог, она отмечает, что, если эпизод работы в "офисе" имел место в самом начале карьеры, а после него человек успел поработать, например, HR-генералистом, рекрутером, менеджером по продажам в легальной компании среднего размера или в агентстве, этот риск постепенно нивелируется, и репутация выравнивается. Другое мнение относительно перспектив своих бывших коллег высказывает "офисник" Степан. По его словам, выбраться из этого пузыря сложно. "Привыкнув к легким доходам, мало кто потом соглашается на легальную работу с втрое меньшей зарплатой. Психологически трудно стать обычным банковским оператором за скромную зарплату после того, как ты зарабатывал тысячи долларов. Хотя отдельным людям все же удается социализироваться: они переходят в легальные продажи, сферу HR или открывают собственный мелкий бизнес. Другие могут пойти работать автомойщиком на каком-нибудь СТО, курьером в „Глово“ или кассиром в АТБ", — резюмирует он. *** Экономист Глеб Вишлинский в беседе с УП обращает внимание на закономерность: индустрия мошеннических "скам-офисов" особенно хорошо процветает там, где слабые институты, низкий уровень верховенства права, распространена коррупция, а государство не способно или не хочет эффективно контролировать деятельность организованных преступных сетей. Андрей Галич приводит примеры стран, которые в разные периоды становились центрами подобной индустрии: Нигерия, Индия и Мьянма. Если в первых двух странах работники колл-центров просто обзванивают англоязычные страны, то самым ужасающим примером является Бирма. "После военного переворота и установления нестабильного режима там образовались крупные хабы, где людей нередко похищают и насильно заставляют работать в колл-центрах на правах рабского труда", — подчеркивает он. В этой южноазиатской стране существует целый город мошенников под названием Шве-Кокко, который превратился в крупный центр кибермошенничества и торговли людьми. Город не контролируется правительством Мьянмы, а находится под защитой местных боевиков из группировки "Каренская национальная армия". Ярким примером их методов является рассказ бывшей сотрудницы, которая входила в команду "моделей" в центре мошенников. Ее задачей было искать в интернете пожилых людей, писать им под предлогом случайного знакомства и имитировать романтические отношения, присылая собственные обнаженные фотографии. Как только жертва начинала ей полностью доверять, ее передавали в специальный "отдел чатов", где уже другой сотрудник убеждал человека отдать все свои сбережения под видом выгодных инвестиций в криптовалюту. Работников колл-центров этого города удерживают за стенами закрытых комплексов. И хотя некоторые работают добровольно, многих других похищают и заставляют трудиться. Те, кому удалось сбежать, рассказывают ужасающие истории об избиениях и пытках. Спасательные организации утверждают, что тысячи людей до сих пор находятся в рабстве. Журналисты "Би-би-си" отмечают, что им лично приходили электронные письма от жертв с просьбами о помощи. На Украине работа в "офисах" тоже может перерастать в настоящее рабство, где работников избивают и угрожают им при попытке уйти. Впрочем, даже опасность рабства не мешает работникам колл-центров романтизировать свою "работу". В социальных сетях они часто рассказывают, что делают большой вклад в экономику страны, поскольку снимают дорогие квартиры, покупают элитную одежду и недешевые продукты. Глеб Вышлинский подтверждает, что мошеннические колл-центры действительно создают высокооплачиваемые рабочие места и стимулируют частное потребление, однако налогов они не платят вовсе. "Это то же самое, что оправдывать торговцев наркотиками. Они тоже стимулируют частное потребление, и если его полностью устранить, то в краткосрочной перспективе последствия будут негативными для экономики", — приводит сравнение экономист. Психоаналитик Юрий Прохасько развенчивает еще один миф "патриотического криминала", который сотрудники колл-центров используют для собственного оправдания. Начиная работать "по России", многие из них сознательно или подсознательно убеждают себя, что ведут экономическую диверсию против врага, и поэтому их действия морально оправданы. "Сотрудник мошеннического офиса быстро привыкает к теневым сверхдоходам, получая, например, 2000 долларов в месяц вместо стандартных 20 000 гривен на легальной должности. Привыкание к быстрым деньгам действует как наркотик и делает возвращение к честному труду психологически невозможным. "Они будут и дальше искать легких денег и в итоге придут работать к тем, кто уже обманывает граждан Украины", — подводит итог Юрий Прохасько. Мошеннические колл-центры развращают всех — молодежь, власть, правоохранительные органы. Одни ищут легких денег, не желая строить легальную карьеру и вовлекаясь в преступную деятельность. Тем временем представители государства, разглядев в этой индустрии возможность для личного обогащения, начинают "крышевать" мошеннические офисы. Так преступный бизнес покупает себе защиту, а коррупция постепенно разлагает правоохранительную систему изнутри. Между тем проблема нелегальных колл-центров вышла за пределы внутреннего криминального рынка, превратившись в угрозу для международного имиджа Украины, так как теперь их жертвами становятся граждане ЕС. Ситуация приобрела такой масштаб, что европейские лидеры вынуждены напрямую обращаться к украинским властям с требованием прекратить деятельность этих "офисов".