Пентагон до сих пор скрывает правду о гибели мирных жителей, лжет и манипулирует фактами, считает военный корреспондент, лауреат Пулитцеровской премии Азмат Хан. Чем бы ни закончилась американо-израильская военная кампания против Ирана, в памяти она останется прежде всего своим кровавым началом. В день, когда авиаудары в Тегеране унесли жизнь верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, американская ракета сожгла дотла начальную школу в Минабе. Погибли 123 ребенка и еще несколько десятков человек. Примерно в 400 км оттуда американские ракеты упали на жилой квартал города Ламерд, убив 21 мирного жителя, в том числе пятерых детей. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Белый дом и Пентагон так и не признали публично ответственность за эти удары, хотя внутренняя проверка установила, что по Минабу ударила американская ракета. Независимая международная миссия по установлению фактов заключила: есть "разумные основания полагать", что США совершили военное преступление. По оценке миссии, они наносили "неизбирательные удары", в результате которых гибли и получали ранения мирные жители, а гражданские объекты были повреждены. Ошибочные удары и официальные опровержения стали обычным делом в "глобальной борьбе с терроризмом". Ее ведут с помощью "высокоточного оружия" военные, находящиеся далеко от места событий и нередко полагающиеся на недостоверные разведданные. Администрация Трампа, помимо этого, наносила в Иране удары по "объектам двойного назначения" и повторно била по уже пораженным целям — так называемые "двойные удары". Это еще больше угрожало мирному населению и разрушало гражданскую инфраструктуру. Официальных итоговых данных нет. Однако в апреле информационное агентство правозащитников HRANA (Human Rights Activists News Agency) сообщило, что задокументировало гибель 1701 мирного жителя в результате "авиаударов и повреждений больниц, пунктов неотложной медицинской помощи, начальных школ, университетов, опреснительных установок, электростанций, гражданских аэропортов, культовых сооружений, объектов всемирного наследия ЮНЕСКО и бесчисленных густонаселенных жилых кварталов". Чтобы понять, почему под американскими бомбами продолжают гибнуть ни в чем не повинные люди, я поговорил с журналисткой The New York Times Азмат Хан. Ее расследования, удостоенные Пулитцеровской премии, показали, что в воздушных кампаниях США раз за разом повторяются одни и те же роковые ошибки, а за ними стоит система закрытости и безнаказанности. Мартин Ди Каро: Когда американские бомбардировки Ирана были в самом разгаре, вы увидели в них те же проблемы, что выявили раньше в своих расследованиях? Азмат Хан: Да, я видела те же проблемы снова и снова. Одна из главных — ошибочная идентификация мирных жителей. А ведь умение отличить мирного жителя от участника боевых действий— один из основополагающих принципов при выборе целей. В самый первый день США ударили по школе для девочек в Иране. По первым сообщениям, военные использовали некачественные или устаревшие разведданные, не удосужились изучить данные из открытых источников и поэтому не обнаружили присутствия мирных жителей. Эти проблемы я встречала раз за разом, а военные о них вроде бы даже и не подозревали. Например, по данным самих военных, лишь в 4% случаев гибели и ранения мирных жителей их по ошибке приняли за противника. Мой анализ тех же случаев показал, что такая ошибка стала причиной примерно трети всех жертв. Не спрашивайте, чем все это кончится В этом месяце, 1 сентября, под удар США попала свадьба, хотя целью, возможно, был какой-то объект по соседству. Я сталкивалась с таким постоянно. Часто причина в так называемой предвзятости подтверждения: военные заранее настроены видеть цель во всем, даже в самых обычных действиях. Например, человек открывает ворота, а это воспринимают как тактический прием ИГИЛ*. В прежних расследованиях я выяснила, что [специалисты по выбору целей] работали в таком напряженном темпе, что им не хватало видеозаписей с беспилотников наблюдения. По темпу, масштабу и интенсивности кампания против Ирана превзошла все предыдущие бомбардировки. Так что, разумеется, система выбора целей воспроизводит все те же хронические проблемы, только в еще большем масштабе и почти без какой-либо ответственности. — А как насчет чрезмерной зависимости от ИИ? — Использовать ИИ при выборе целей в любой форме — значит опираться на изначально ущербный массив данных, даже если его проверяет человек. В результате возникает система безнаказанности, в которой никто ни за что не отвечает. И если вы не выезжаете на место и сами не изучаете объекты ударов, если не вкладываете ресурсы, время и усилия, чтобы понять, что пошло не так и почему, вы никогда не выявите такие ошибки. Да и можно ли вообще называть это "ошибками", если они повторяются снова и снова, и никто их не исправляет? Могут ли они быть военными преступлениями? Этот вопрос мы с Уной Хэтэуэй поднимаем в статье для юридического журнала под названием "„Ошибки“ в вооруженных конфликтах" (“Mistakes” in War). — Если говорить о прозрачности и ответственности, как вы оцениваете решение министра обороны Хегсета упразднить Управление Пентагона по снижению ущерба мирному населению? — Разумеется, это усугубляет проблему. Это управление помогало проверять сообщения о гибели и ранении мирных жителей, в основном потому, что в остальных подразделениях Пентагона остро не хватало людей. Даже после масштабных сокращений управление продолжало этим заниматься. Еще до кампании против Ирана, во время бомбардировок Йемена в 2025 году, США перестали публиковать данные о нанесенных ударах, которые обычно доводятся до сведения общественности. Так что прозрачности становится меньше, и меньше становится людей, обладающих квалификацией и подготовкой для оценки ущерба мирному населению. — Поговорим о применении новых видов оружия. Например, в тот же день, когда в Минабе погибли школьницы, ракеты PrSM убили 21 мирного жителя в иранском Ламерде. Об этом говорится в статье, которую вы написали в соавторстве для The New York Times. Это оружие никогда прежде не применялось в бою. Пентагон всегда заявляет, что не наносит ударов по мирным жителям. Но ракета, которая взрывается над целью и разбрасывает во все стороны 1800 вольфрамовых шариков, похоже, создана для того, чтобы убить как можно больше людей. — Название Precision Strike Missile ("ракета для высокоточных ударов", PrSM) звучит иронично, ведь она разбрасывает вольфрамовые шарики. Иногда оружию намеренно дают вводящие в заблуждение названия, призванные создать у тех, кто его применяет, ощущение уверенности, ясности или спокойствия. Эта ракета была впервые применена в бою. Мы знаем [о том, что произошло в Ламерде], потому что на крыше одного из зданий случайно оказалась камера видеонаблюдения, которая зафиксировала падение ракеты, — а это редкость. Что пытались поразить и что пошло не так? Ответов на эти вопросы у нас нет. Пентагон не обнародовал результаты своей проверки. Более того, когда отдел визуальных расследований The New York Times установил, что ракета была американской, военные попытались представить дело так, будто ответственность несет Иран. Это не соответствовало действительности. Это была намеренная ложь. Новое оружие еще толком не испытано, и, по данным моих источников, оно часто дает сбои. Но о его применении военные ничего не сообщают. Армия США только что заключила с Lockheed Martin соглашение, включающее контракт на 1,2 млрд долларов на поставку дополнительных ракет PrSM. Война в Иране раскрыла пять причин, почему НАТО не готова воевать с Россией — Пентагон признал удары по гражданской инфраструктуре Ирана, но оправдывает их "двойным назначением" объектов: мол, они могли использоваться и в военных целях. — Согласно законам и обычаям ведения боевых действий и нормам защиты мирного населения, гражданские объекты, такие как больницы или критически важная инфраструктура, не могут быть целями. Удары по объектам двойного назначения появились во время конфликта в Персидском заливе. Эту практику придумали Соединенные Штаты, а распространил Израиль. Обе страны значительно развили концепцию ударов по объектам двойного назначения. В густонаселенной городской среде доктрину двойного назначения можно применить почти к чему угодно, поскольку негосударственные вооруженные группировки, как известно, укрываются среди мирного населения. Это уже системный кризис. Представьте, что эту доктрину применили бы к самим США так же, как они применяют ее к другим странам. Тогда законной целью мог бы стать небоскреб, где работают компании-подрядчики американского правительства. Имеется в виду само здание, а не все люди в нем. Отсюда вопрос: какие нужны доказательства того, что объект используется армией противника? И насколько активно противник должен его использовать, чтобы он стал целью? — Похоже на предлог, чтобы уничтожить как можно больше гражданской инфраструктуры. — Что ж, президент Соединенных Штатов открыто заявил, что цель — уничтожить Иран, а это не соответствует даже видимости соблюдения доктрины двойного назначения. — Расследование журнала New Lines показало, что США также наносили в Иране "двойные удары". Похоже, они тоже были рассчитаны на то, чтобы причинить вред мирным жителям. — "Двойные удары" часто наносятся, когда спасатели пытаются добраться до раненых после первого авиаудара. Я сталкивалась с ними во всех конфликтах, которые расследовала. Обычно такие удары оправдывают двумя доводами. Первый: [военные] не считают спасателями людей, которые бегут к месту удара. По их версии, это боевики, которые спешат на помощь своим. [Второй:] военные утверждают, что цель была скрыта — например, облаком дыма, — поэтому по ней ударили дважды: казалось, что после первого удара цель не пострадала. Они не видели спасателей или родственников, бросившихся к месту удара. Было много случаев, когда [наносившие удар] записывали в боевиков людей, которые пытались добраться до места удара, чтобы спасти пострадавших. Если Пентагон изначально ошибся с целью, то и людей, бегущих к ней, военные тоже примут за боевиков, а не за местных жителей из соседних домов. Дошло до того, что люди стали отговаривать друг друга спасать раненых. Я знаю молодого человека, который рвался к своему отцу, но его удержали. Ему пришлось смотреть, как отец сгорает заживо: попытайся он помочь, погиб бы и сам. — Где это было? — В Мосуле, в Ираке. Было много случаев, когда официальные заявления о том, что человек был членом ИГИЛ* или принадлежал к ХАМАС, после просмотра записей наблюдения казались мне весьма неискренними. Например, я видела видеозаписи "двойных ударов" в Газе, где отчетливо видно раненого ребенка, людей, которые бегут ему на помощь, а затем — еще один авиаудар. — Как вы писали, так называемые высокоточные авиаудары выгодны тем, что позволяют США уничтожать противников, не вводя сухопутные войска. Но обещание "чистых", "стерильных" боевых действий оказалось ложью, не так ли? Для тех, кто оказывается под американскими бомбами, в этих ударах нет ничего чистого. — Хорошо, что американских солдат гибнет меньше. Но теперь за военные кампании США платят жизнями другие: местные союзники, которые воюют на земле, и мирное население. Кому-то в Соединенных Штатах, особенно среди политиков, это может казаться удобным: политическая цена военных действий снизилась. Исторически именно гибель американских солдат подпитывала антивоенные движения и требования привлечь виновных к ответственности… Но, по-моему, ситуация меняется, особенно среди молодежи. Молодые американцы видят, как иностранных мирных жителей убивают, калечат, истребляют. Видят детей после ампутаций, которых [в Газе] больше, чем где-либо в мире. И они не воспринимают этих людей как далеких чужаков, а видят в них таких же людей, как мы с вами. Это новое отношение, и оно становится политическим сдерживающим фактором. Оно уже вылилось в самоорганизацию, активизм и широкое недовольство в американском обществе. Недовольны не только военными кампаниями самих США, но и тем, что США продают оружие другим странам и тем самым позволяют им вести такие кампании. Цену, которую платят мирные жители других стран, уже не скрыть. Текст беседы был сокращен. * Террористическая организация, запрещенная в России