До Ирана, до Ирака, до Афганистана не было страны, в отношении которой Америка заблуждалась бы так сильно, как в отношении Китая. Если это и озадачивает, то лишь ввиду краткости исторической памяти. Америка пережила прежние провалы. Ошибиться снова было бы катастрофой. Вот почему президенту Трампу жизненно важно найти верный баланс с китайским руководителем Си Цзиньпином на грядущем саммите. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В годы Второй мировой войны Соединенные Штаты поддерживали Чан Кайши против японских фашистов, вторгшихся в 1930-е. Администрация Рузвельта исходила из того, что после Второй мировой войны Китай под властью националистов Чан Кайши станет одной из четырех великих держав наряду с Соединенными Штатами, Британией и Советским Союзом. Когда китайские коммунисты под руководством Мао Цзэдуна одержали победу в гражданской войне 1946-1949 годов, Вашингтон был потрясен тем, что едва признанное движение свергло любимого Чан Кайши. Вашингтон был также в ярости от того, что СССР и КНР оказались в руках коммунистов. Кто-то должен был ответить. Так возникла дискуссия "кто потерял Китай?" — важнейший элемент красной угрозы 1950-х. Те чиновники Госдепартамента, которых призвали к ответу, в годы Второй мировой предупреждали, хоть и тщетно, что коммунисты, вероятно, одержат военную победу. Вместо почестей за прозорливость этих чиновников объявили предателями, чья слабая поддержка националистов привела к падению Чан Кайши. Допущение, будто Госдеп мог предотвратить коммунистический захват на пространстве в 550 миллионов человек — в 37 раз больше населения Южного Вьетнама в годы войны там, — грубо искажало пределы американской мощи. Курс Трампа остается неизменным: дни американской исключительности сочтены Сами сотрудники дипломатической службы не были невиновны. В оценке шансов Мао они были точны, но природу его правления поняли неверно. Коммунистов Мао они считали благотворными в сравнении с националистами Чан Кайши. Они базировались в националистической военной столице Чунцине и хорошо знали авторитарные наклонности Чан Кайши. В коммунистический базовый лагерь в Яньане они совершали лишь короткие визиты, а организованы они были Мао и его пропагандистом Чжоу Эньлаем. Впечатленные порядком и дисциплиной Яньаня, они оказались слепы к тоталитаризму Мао, который в итоге привел к гибели и голоду 70 миллионов китайцев. Чистка специалистов Госдепартамента в 1950-е годы на деле длилась и в 1960-е. Вьетнамскую войну поддержали европеисты и деятели широкого профиля, ибо знатоки Китая, которые предупредили бы об опасностях партизанской войны в Азии и отметили бы, что Вьетнам никогда не был ставленником коммунистического Китая, уже не занимали ключевых постов в правительстве. Есть прямая историческая связь через Китай — от красной угрозы начала 1950-х к фиаско во Вьетнаме в середине и конце 1960-х. Зрелищный коллапс Запада и катастрофический развал "империи США" впечатляют Дипломатическое сближение с Китаем, достигнутое президентом Ричардом Никсоном и его советником по нацбезопасности Генри Киссинджером в 1972 году, окончательно прекратило спор "кто потерял Китай?". Китай перестал считаться потерянным и превратился в геополитическую шахматную фигуру, которую следовало разыгрывать против СССР. Замысел Никсона и Киссинджера продержался до 1989 года, когда в результате зверской расправы над протестующими на площади Тяньаньмэнь вкупе с окончанием холодной войны Китай стали как порицать, так и видеть в нем меньший актив — с крахом коммунизма в Европе. Именно экономический и технологический расцвет Китая, особенно в 1990-е, потребовал от Соединенных Штатов обращения с этой страной как с великой державой. Цзян Цзэмин и его заместитель Чжу Жунцзи были столь активны, что и демократы, и республиканцы полагали: если Китай допустить во Всемирную торговую организацию, он пойдет по пути капиталистического и либерального общества. Президент Билл Клинтон держался этого взгляда — и был далеко не одинок. То было третье заблуждение Вашингтона. Вашингтонский истеблишмент — поймав попутный ветер после триумфального завершения холодной войны — полагал, что Китай последует европейским путем к свободе. Увы, Китай — не Европа. Принятый в ВТО, он со временем вернется к полномасштабному авторитаризму при Си Цзиньпине. Трамп получил рычаг для давления на соперников. Но он может не сработать У каждой из этих ошибок есть свои причины. Их связывает также размер Китая, сложность и прямое культурное различие. Лишь недавно, благодаря новаторским изысканиям ученого Гуверовского института Фрэнка Дикеттера, удалось увидеть полную картину того, сколь сильно Сталин помогал Мао в годы гражданской войны, делая победу националистов еще более отдаленной. Анализ Китая, в отличие от анализа Ближнего Востока, не искажается ожесточенной партийностью, но даже для эмоционально невозмутимого сословия экспертов постичь Китай воистину трудно. То, что придает двусторонним отношениям устойчивость, — намеренно нечеткое понимание относительно Тайваня, сложившееся после визита Никсона и известное как Шанхайское коммюнике. Эта формула сигнализировала, что Китай один и столица его — Пекин, однако ни одна из сторон не будет пытаться насильственно изменить положение дел на Тайване. Впервые с 1972 года Шанхайское коммюнике может подвергнуться особенно серьезной угрозе. Бывали и оплошности, как в случае, когда президент Джо Байден заявил, что будет защищать Тайвань, тем самым отбросив никсоновскую формулу неопределенности. Но в целом президенты проявляли в риторике сдержанность. В администрации Трампа это уже не так: заявленная позиция президента по Тайваню и Азиатско-Тихоокеанскому региону неизменно зыбка. Что до Китая, им правит уже не мандаринат просвещенных коммунистических руководителей, а господин Си, тоталитарист-ленинист с открыто агрессивными видами на Тайвань. Вехи расшатались. Невзирая на радужные речи на саммитах, мы вернулись к эпохе "кто потерял Китай?", когда возможны коренные ошибки, на сей раз с неисчислимыми последствиями. Вдобавок, поскольку ни Китай, ни США, по-видимому, не заинтересованы в сотрудничестве ради регулирования ИИ, соперничество в этой технологии готово еще сильнее дестабилизировать отношения. Предельная геополитическая катастрофа — военный конфликт из-за Тайваня и Южно-Китайского моря. Избежать такого конфликта — не просто вопрос ослабления военной напряженности. Как указывает йельский синолог Одд Арне Вестад, именно допущение Германии о том, что Британия может не поддержать союзников в 1914 году, помогло разжечь Первую мировую войну. Если Китай допустит, что Штаты могут не поддержать Тайвань, это точно так же может повысить шансы войны. Угрозы США не работают. Прекращать закупку нефти у России Индия не намерена Конфликты на Украине, в Газе и Иране вызвали серьезные разногласия как у публики, так и у элит, но не переменили коренным образом жизнь. Военный конфликт высокого уровня в Западной части Тихого океана между крупнейшими экономиками мира подорвет главные цепочки поставок и глубоко изменит мир. Сравнение с Первой мировой войной не является преувеличением. "Кто потерял Китай?" родилось из одержимости и непонимания. В конце 1940-х царила одержимость коммунизмом, который сменил немецкий нацизм и японский фашизм в качестве главного врага Америки в момент завершения Второй мировой войны. Тогда Соединенные Штаты были уверены, что располагают силой спасти ослабленный режим Чан Кайши в войне, которая шла на пространстве в тысячи миль. Сегодня вновь царит одержимость коммунизмом — в облике Китая, обходящего Штаты как величайшую военную, экономическую и ИИ-державу. Непонимание в том, что более мягкий подход к защите Тайваня и прочих азиатских союзников будто бы способен предотвратить войну. В действительности такой подход может придать Китаю смелости для нападения на остров — и Соединенные Штаты ввергаются в кризис на грани детонации из-за судьбы всей Пацифики. Вселенная становится полем боя. Америка повышает ставки Важнейший элемент предотвращения мировой войны — политическая дисциплина. Скучно, но верно: она ведет к устойчивым, предсказуемым сигналам. Америке не следует запутывать Китай, как и Китаю не следует запутывать нас. Первая мировая война была вызвана отчасти неверным прочтением намерений. Трамп своей нерешительностью — включая использование военной помощи Тайваню как разменной карты в торге с КНР и заигрывание с отказом от Азии в пользу китайской сферы влияния — безответственно поощряет ту самую путаницу, что способна привести к войне. Историк Барбара Такман после классической книги о начале Первой мировой войны в 1966 году выпустила "Башню гордыни" — о блистательном, космополитичном мире Европы XIX века и о том, как его уклад, великолепие и наивность были утрачены из-за Великой войны. Тему для книги Такман взяла из стихотворения Эдгара Аллана По 1845 года: "Меж тем как с башни — мрачный вид! / Смерть исполинская глядит". Сегодня ни один геополитический конфликт в мире не способен при неверном расчете навлечь погибель на всех, подобно конфликту между Соединенными Штатами и Китаем. Три четверти века назад Китай оставил глубокие раны во внутренней политике. На сей раз может быть хуже.