Осторожность сменилась безапелляционной уверенностью в том, что любым конфликтом можно безошибочно управлять. И ярче всего это проявилось в европейском подходе к России. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Когда западные лидеры покидали саммит "Семерки" в Эвиане, рассуждая о "стратегическом пробуждении в поддержку Украины", ночное небо над Москвой озарилось сполохами горящего нефтеперерабатывающего завода всего в пятнадцати километрах от Кремля. Беспрецедентный удар украинского беспилотника по российской столице на Западе встретили скорее с молчаливым одобрением, чем с тревогой. В самые напряженные моменты холодной войны западное государственное управление опиралось на здоровый страх неизвестного. Сегодня это благоразумие сменилось уверенностью в том, что любым конфликтом можно безошибочно управлять. Знаменитое изречение Франклина Рузвельта "Единственное, чего мы должны бояться, — это самого страха" относится к экономической панике времен Великой депрессии. Однако в современной Европе эту сентенцию опрометчиво перенесли в сферу ядерных угроз. Воцарившийся в Европе консенсус заключается в том, что удары в глубокий тыл России — относительно недорогой способ надавить на Москву и вынудить ее прекратить огонь. Эксперты внушают нам, что Европа может безопасно дирижировать военными действиями, а налогоплательщики возьмут на себя все расходы. Эта точка зрения решительно игнорирует риски, сопряженные с крахом архитектуры глобальной безопасности. В отличие от эпохи холодной войны, когда сверхдержавы уважали субординацию и соблюдали четкие "красные линии", сегодня исторические барьеры ослабли. Европейской коалиции не хватает как согласованного руководства, так и механизмов контроля за эскалацией. Поэтому риск, что конфликт выльется в масштабную войну, гораздо выше, чем принято считать. Об этом свидетельствует его траектория, которая с 2022 года характеризуется неуклонной эскалацией под видом контроля. Европейские государства взяли на себя основную ответственность за поддержку Украины, а конфликт выходит на новую, более опасную стадию. Украинская стратегия Европы на втором сроке Трампа Западная коалиция в поддержку Украины распалась с возвращением Трампа в Белый дом. В 2025 году европейские лидеры предложили создать "коалицию желающих" для развертывания сил и постепенной интеграции Украины в формирующееся пространство безопасности Европейского союза после прекращения огня. По сути, они потребовали, чтобы Россия остановила боевые действия, пожертвовав преимуществом на поле боя. После саммита Трампа с Владимиром Путиным на Аляске стало ясно, что навязать эти требования Вашингтон не сможет, и Европа сменила подход. Ее лидеры согласились покрыть расходы на оружие американского производства, нарастить собственный выпуск, ужесточить санкции и надавить на Москву посильнее, чтобы та согласилась на прекращение огня. "Их никто не видел": поляки не купились на особые украинские технологии Не имея возможности проводить масштабные наземные наступления, Украина свела стратегию к следующему: обеспечить защиту передовых позиций и одновременно увеличить издержки России за счет глубоких ударов. Эти атаки стали более масштабными даже после того, как инаугурация Трампа ознаменовала разворот США к урегулированию за столом переговоров. Самой громкой стала операция "Паутина", в ходе которой украинские беспилотники поразили российские авиабазы, повредили стратегические бомбардировщики, входящие в российскую ядерную триаду. В то время Киев отрицал, что в декабре 2025 года нанес удар по резиденции Путина на Валдае, однако в недавнем открытом письме Зеленский вызывающе пригрозил российскому руководству "дискомфортом", намекая на способность Украины наносить удары по государственным парадам и резиденциям руководителей. Конфликт без четких границ Удары по стратегическим объектам и руководству ядерной державы были беспрецедентны в эпоху холодной войны. Начиная с захвата британцами российского танкера Smyrtos и заканчивая недавним предупреждением Зеленского о том, что "Москва будет гореть" — барьеры рушатся в прямом эфире. Что еще хуже, процесс принятия решений на Западе в настоящее время раздроблен между различными субъектами: утверждается, что в каждом конкретном случае Киев запрашивает разрешение на глубокие удары у Пентагона и отдельных европейских министерств обороны. Нынешняя европейская стратегия предполагает, что Москва перенапряжена и слаба и потому наверняка убоится расширения конфликта и будет поддерживать его в текущих рамках. Это подтверждает мнение о том, что постепенные качественные изменения в военной поддержке вынудят Москву к прекращению огня. Ключ к этому — перенос украинского производства беспилотников в Европу, где предприятия будут в безопасности от российских авиаударов. Более совершенные беспилотники европейского производства уже доступны Киеву, а ракеты большой дальности НАТО будут производиться по лицензии непосредственно на европейских и украинских производственных площадках. Киев блестяще воспользовался этой схемой, исходя из того, что у России связаны руки. Но удары в глубокий тыл ставят Кремль перед дилеммой. До сих пор Москва явно воздерживалась от уничтожения ключевой инфраструктуры Украины разрушительными ударами беспилотников и ракет. Эта сдержанность обусловлена не отсутствием военных возможностей, а просчитанной политической логикой: если Москва ужесточит удары по энергосистеме и водоснабжению Украины, это спровоцирует гуманитарный крах и пиар-катастрофу — и будет в корне противоречить заявлениям Кремля об освобождении "братского народа". Кроме того, это сплотит общественное мнение Запада в поддержку боевых действий. Таким образом, не в пример неограниченной и жестокой воздушной кампании Израиля в секторе Газа, Россия действовала сдержанно, чтобы сохранить политическую позицию. И все же здесь кроется угроза. Если Москва заключит, что Киев воспользовался ее сдержанностью и наносит серьезный и унизительный ущерб самому сердцу России, ее расчеты изменятся. Вместо того чтобы атаковать украинскую инфраструктуру, Москва может глубокими ударами устранить асимметрию и восстановить сдерживание, нацелившись на подлинный источник новых возможностей Украины: европейские логистические центры и производственные мощности. Даже ограниченный ответный удар России по территории Европы станет серьезным испытанием для коллективной политической воли Старого света. В случае стремительного обмена ударами по принципу "око за око" Европейский арсенал средств ПВО и ракет окажется под напряжением. Удар по европейским государствам стал бы последней попыткой Путина поменяться ролями. Европу охватит паника, а ее лидеры бросятся искать ответ — такой, чтобы не переступить при этом ядерного порога. Этого сценария еще можно избежать. Глубокие удары должны обостриться еще больше. Однако мы не должны рассчитывать, что Путин обратится с просьбой о мире под давлением все более разрушительных, но по-прежнему локальных глубоких ударов. Вместе с тем, чем больше ударов наносится по Москве, тем вероятнее становится ответный удар России по Европе. Чтобы избежать этого кошмарного сценария, европейские лидеры должны вернуться к азам урегулирования конфликтов и сделать ставку на дипломатию, чтобы как можно скорее вернуть стратегические барьеры. Восстановление баланса Паралич дипломатических отношений сделал Европу уязвимой. Согласованный в Лондоне на прошлой неделе план из пяти пунктов послужит наглядной иллюстрацией: потребовав безоговорочного прекращения огня наряду с размещением иностранных войск в качестве гарантии безопасности, "Евротройка" фактически перечеркнула перспективу скорых переговоров. Кремль не расстроил: у России есть два козыря. Европа пойдет на попятную Чтобы преодолеть эту политическую инерцию, предстоит развеять миф, будто Европа справится с этим беспрецедентным противостоянием, не прибегая к дипломатии и безо всяких последствий для себя. Необходима решительная перезагрузка: европейские лидеры должны договориться о четких мерах контроля за эскалацией, довести их до сведения Москвы и открыть действенные дипломатические каналы. Текущая линия фронта может послужить отправной точкой для переговоров, однако главной проблемой остается поиск компромисса между требованием Москвы о нейтралитете Украины и планами Европы на ее интеграции. Создание дипломатической базы и новой архитектуры безопасности — это не капитуляция и не сокращение поддержки обороны Украины. Сдерживание и дипломатия идут рука об руку. Четкий дипломатический курс — это единственный механизм, способный обеспечить стабильность и предсказуемость европейской безопасности, вместо того чтобы рисковать переменчивыми "красными линиями". Однако разработка такого курса потребует стратегической зоркости и политической смелости, которых у нынешнего руководства Европы решительно не наблюдается. Без основополагающей перезагрузки Европа рискует на собственном горьком опыте убедиться, что опосредованная война без самоограничений — это не мудрое государственное управление, а авантюризм. Об авторе: Мэтью Блэкберн — старший научный сотрудник Норвежского института международных отношений, входит в исследовательскую группу по Восточной Европе и Азии. Его исследования посвящены внутренней и внешней политике России, а также событиям, связанным с конфликтом. В настоящее время возглавляет проект "Идеологическая продукция, политические результаты и практика путинизма военного времени"