Война на Ближнем Востоке лишь ускорила неизбежное: партнеры США пересматривают свои союзы, делают их более гибкими и стараются меньше зависеть от Вашингтона. Если послушать Дональда Трампа, то его "экскурсия" в Иран завершается праздничным фейерверком, а не тревожными сумерками. Кризис позади, конфликт исчерпан, цены на бензин скоро упадут. Иранская ядерная программа? Всего лишь несколько технических деталей, которые предстоит уладить в ближайшие два месяца. С момента подписания протокола с Тегераном 17 июня администрация Трампа приложила немало усилий, чтобы скрыть реальность: свой полный провал, вызванный отсутствием реалистичных и последовательных целей. 21 июня, по итогам первого дня переговоров в Швейцарии, делегации двух стран "утвердили дорожную карту для достижения окончательного соглашения в течение шестидесяти дней". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В январе Белый дом заявил, что спешит на помощь иранскому народу, протестующему против режима. Речь шла о свержении власти в Тегеране. В первые дни войны, начавшейся 28 февраля, акценты сместились: главной целью стали ракетные арсеналы Ирана, которые представляли угрозу для всего Ближнего Востока и даже для стран за его пределами. Соединенные Штаты, по словам Трампа, "случайно" обезглавили режим, устранив два уровня военных и религиозных лидеров. Американский президент развернул интенсивные бомбардировки и, опираясь на сильно преувеличенные отчеты, объявил о военной победе. Поскольку Иран не капитулировал, Трамп пригрозил отбросить эту страну "в каменный век", уничтожить ее мосты и электростанции и стереть с лица земли персидскую цивилизацию. "Первый ответный шаг". Израиль нарушил перемирие: расплата наступила сразу Затем, в начале апреля, он согласился на прекращение огня, которое ничего не решило, и расхваливал несуществующее открытие Ормузского пролива. Он не раз рассматривал возможность возобновления бомбардировок или проведения крайне рискованных наземных операций. Он утверждал, что Тегеран хочет мира больше, чем он сам, после чего хвалил иранских лидеров за реализм и стойкость. Все завершилось крупными американскими уступками, оформившими крайне ненадежный протокол. "С ними покончено!" — восклицал Трамп об Иране в своей соцсети Truth Social 19 июня, но на его слова уже мало кто обращал внимание. Крупное стратегическое поражение По ходу этих событий становилось все очевиднее, что ситуация зашла в тупик. Создавалось впечатление, что эта война была лишь бессмысленной тратой сил, несмотря на ослабление иранского военного потенциала. "Это крупное стратегическое поражение для Соединенных Штатов, — поясняет Филип Гордон, бывший дипломатический советник вице-президента Камалы Харрис, ныне эксперт в аналитическом центре Brookings Institution. — Список потерь велик. Война обошлась США в десятки миллиардов долларов и нанесла ущерб мировой и национальной экономике. Иран получил беспрецедентный рычаг давления — контроль над Ормузским проливом. Усиливается раскол между США и Израилем, а процесс нормализации отношений между арабскими странами и Израилем прерван. Союзники в Персидском заливе утратили доверие к Вашингтону. Стратегический разворот США в сторону Азии оказался под угрозой. Сократились запасы американского оружия, уменьшилось влияние США в мире". В анализе, полном мрачных прогнозов, опубликованном 10 мая в The Atlantic, Роберт Каган, историческая фигура неоконсервативного лагеря, признавался: "Трудно найти в американской истории момент, когда Соединенные Штаты потерпели бы столь полное поражение в конфликте, столь масштабный урон, что его стратегические последствия невозможно ни исправить, ни замалчивать". По его словам, ситуация с Ираном хуже, чем затянувшийся на долгие годы кризис во Вьетнаме с ужасными людскими потерями. И хуже, чем двадцать лет присутствия в Афганистане: "Постамериканская эпоха наступает все быстрее. Некогда доминирующие позиции США в Персидском заливе — лишь первая из длинной череды потерь. (...) В этом регионе Соединенные Штаты показали себя бумажным тигром. Они вынудили страны Залива и другие арабские государства приспосабливаться к Ирану". Три месяца войны с Ираном: как американская сверхдержава зашла в тупик Постамериканский мир — он уже наступил? Конец гегемонии сверхдержавы был зафиксирован давно, а пренебрежение администрации Трампа к международному праву и союзникам не стало сюрпризом, то есть война в Иране лишь ускорила уже начавшуюся перестройку. "Соединенные Штаты хотят переложить ответственность за урегулирование кризисов на своих партнеров или региональных союзников, — объясняет Александра де Хооп Шеффер, президент "Германского фонда Маршалла"* в Вашингтоне. — Европейцам они говорят: сдерживайте Россию на Украине. Странам Залива: сдерживайте Иран и региональный хаос. Союзникам в Индо-Тихоокеанском регионе [Японии, Южной Корее и Филиппинам]: помогите нам ограничить амбиции Китая. Проблема, очевидно, в том, что эта геополитическая передача полномочий осуществляется непоследовательно и бессистемно". "Растущая безрассудность" Это делегирование полномочий поставила Европу и союзников в Заливе перед фактом: теперь им придется решать свои проблемы самим. Америка больше не будет главным мировым полицейским. Грань между войной и миром стерлась: неопределенность становится постоянным состоянием. Конфликты в Иране и на Украине показали, что классическое соотношение сил между слабым и сильным исчезает — с помощью новых средств воздействия, таких как дроны, которые наносят удары по жизненно важным экономическим объектам. Союзники пострадали от администрации США, лишенной и склонности, и способностей к стратегическому планированию. Примером служит одностороннее уведомление Пентагоном в конце мая членов НАТО о своих намерениях по развертыванию сил в случае атаки в Европе. Страны Залива, со своей стороны, были возмущены, услышав Дональда Трампа 17 марта: "[Иранцы] нанесли удары по Катару, Саудовской Аравии, Объединенным Арабским Эмиратам, Бахрейну, Кувейту. Никто этого не ожидал, мы были шокированы". Не превращается ли американское военное присутствие, которое долгие годы служило гарантом безопасности для этих стран, теперь в их слабость? Некоторые, вероятно, захотят восстановить контакты с Ираном, хотя бы на дипломатическом уровне, чтобы контролировать риск новой региональной эскалации. "Страны Залива уже давно сомневаются в надежности США, — напоминает Уилл Смит, эксперт аналитического центра Stimson Center. — Эти сомнения возникли еще при заключении ядерной сделки с Ираном в 2015 году и усилились, когда США объявили о "развороте в Азию". А после того, как Вашингтон не ответил на атаки на саудовские нефтяные объекты в 2019 году, недоверие только выросло. Сегодня их беспокоит уже не просто ненадежность США, а их растущая безрассудность. И самое главное — что это значит для стран, на территории которых расквартированы американские войска". Некоторые европейские лидеры отстают от жизни, сталкиваясь с этой новой реальностью. Они все еще считают, что лесть и угодничество перед магнатом из Мар-а-Лаго служат их интересам, смешивая дипломатию с лестью и плохо понимая, как работает администрация США. На саммите НАТО в июне 2025 года унизительное поведение генерального секретаря Марка Рютте вызвало критику, когда он объяснил, что "папе" — Трампу — "иногда приходится говорить жестко". На недавнем саммите G7 в Эвиан-ле-Бен (Верхняя Савойя) 15–17 июня канцлер Германии Фридрих Мерц подарил Трампу футболку своей национальной сборной с именем миллиардера. Вряд ли он проявил бы такое внимание к другому американскому президенту. Война в Иране раскрыла пять причин, почему НАТО не готова воевать с Россией Создание альтернативных альянсов С другой стороны, оплакивать ушедшие времена, когда слово Вашингтона имело вес, а его обязательства были неизменны, бессмысленно. Америка остается, но ее присутствие в мире уменьшается — и для союзников это означает потерю предсказуемости. Однако это заставляет их здраво пересмотреть свою безопасность, диверсифицировать дипломатические связи и по-новому выстраивать отношения с США. Речь не идет о разрыве: американская военная, экономическая и технологическая мощь несравнима. Речь о том, чтобы не поддерживать США слепо, развивать диалог с разными державами, исходя из собственных интересов, и не забывать, что экономическая зависимость от США — это тоже инструмент. "Европейцам, странам Залива и союзникам в Индо-Тихоокеанском регионе придется решать три задачи одновременно, — продолжает Александра де Хооп Шеффер. — Продолжать сотрудничество с США в тех областях, где интересы совпадают, — например, в сфере поставок критически важных минералов или безопасности на Ближнем Востоке, — но на своих условиях. Действовать без американцев, когда договориться невозможно. Это очевидно в случае с климатической политикой нынешней администрации, но касается все больше и Украины. Третье направление — создание альтернативных альянсов, как, например, оборонное партнерство Польши и Южной Кореи, заключенное вне американских рамок". Другой пример — Япония, на территории которой расквартированы 50 тысяч американских солдат, но которая теперь активно развивает оборонное партнерство с Австралией и Филиппинами. Однако только серьезные кризисы могут проверить прочность этих союзов — заявления и контракты на поставку оружия здесь не в счет. Есть англосаксонское выражение, которое часто используется для описания этого подхода: hedging. 29 апреля в журнале Foreign Policy редактор Сюзанна Носсель поставила это понятие во главу угла в международных отношениях: "Хеджирование — это стратегия, позволяющая не попадать в исключительную зависимость от одного партнера в мире, где союзники ненадежны. Стратегия предполагает развитие параллельных, а иногда и конкурирующих отношений в разных сферах, чтобы ни кризис, ни предательство не оставили государство без альтернатив". Этот подход уже применяется на практике в разных сферах. Например, страны Залива, в отличие от администрации США, долгое время относившейся к Киеву с пренебрежением, проявили большой интерес к украинскому опыту в области дронов. "Эти государства, скорее всего, нарастят оборонные бюджеты и подстрахуются от ненадежности США, переориентируя закупки на других поставщиков — Европу, Южную Корею, Австралию", — соглашается Филип Гордон. Однако странам Залива гораздо труднее действовать сообща и выстраивать прочную и устойчивую координацию. Во время войны с Ираном подходы ОАЭ и Саудовской Аравии (не говоря уже об Омане) кардинально расходились: Эмираты действовали наступательно и активно сближались с Израилем в сфере безопасности, тогда как Саудовская Аравия занимала более сдержанную позицию. "И в Европе, и на Ближнем Востоке партнеры США все больше сомневаются в надежности Вашингтона и хотят большей самостоятельности, — отмечает Уилл Смит из Stimson Center. — Но на словах это одно, на деле — другое. У Европы есть за плечами институты: НАТО и ЕС. На Ближнем Востоке ничего подобного нет — попытки создать общую систему безопасности проваливались. Другое дело, что у стран Залива денег на вооружение больше". В ближайшие годы конкуренция и инвестиции на рынке вооружений будут только нарастать. В этой гонке США останутся незаменимы: у них и промышленность, и бум в сфере искусственного интеллекта. Задача союзников — развивать собственные сильные стороны в этом раскалывающемся мире. * Внесен в реестр организаций, деятельность которых признана нежелательной в РФ