Двойственность оценок относительно будущего противостояния Ирана, США и Израиля превратилась в одну из главных тем дискуссий среди наблюдателей и аналитиков. Одна точка зрения рассматривает существующие признаки как прелюдию к новому витку войны. С этой позиции, предстоящие события — выборы в Кнессет и промежуточные выборы в Конгресс США, а также период после них — могут вновь создать почву для масштабного противостояния. Согласно этому взгляду, военные угрозы, политические и дипломатические маневры и усиление давления следует понимать в контексте подготовки к новой стадии конфликта. Есть и противоположная точка зрения, которая не видит достаточных оснований для начала новой войны. Этот лагерь полагает, что опыт 12-дневной и 40-дневной войн показал: применение военной силы не обязательно ведет к достижению всех заявленных целей. Поэтому Трамп, несмотря на продолжение угрожающей риторики и демонстрацию силы, в расчетах относительно войны ведет себя осторожнее, чем прежде. В этом контексте менее затратным вариантом для Вашингтона может стать не начало полномасштабной войны, а усиление морской блокады, расширение санкций и экономическое давление с целью истощения внутреннего потенциала. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Однако меньшая затратность этого сценария для его архитекторов не означает его меньшей затратности для Ирана. Напротив, если за основу будет взята стратегия "давление извне и эрозия изнутри", масштаб ее последствий может выйти за пределы военного поля и одновременно оказать давление на экономику и общество. Но при этом остается без ответа один важный вопрос: если Иран сможет адаптироваться к существующему давлению и перенастроить свои экономические и торговые пути, будет ли сценарий войны в принципе снят с повестки дня? Разумеется, ответ не обязательно положительный. Провал экономического давления может означать для американских и израильских чиновников необходимость пересмотра стратегии, но этот пересмотр может привести как к снижению напряженности, так и, наоборот, к более рискованным вариантам. Поэтому главный вопрос заключается не только в вероятности войны; важнее — логика, которой будут придерживаться после провала давления. Если экономическое давление не даст желаемого результата, следует посмотреть, пойдет ли дело к переговорам и снижению напряженности или вариант боевых действий вновь окажется на столе. Именно в этой точке необходимость бдительности, снижения внутренних уязвимостей и адекватного оценивания расчетов противоположной стороны как никогда важно. Венгрия сняла вето — Украина теперь вступит в ЕС? Началась подпольная игра Неопределенное будущее давления на Иран Согласно сказанному, спустя семь месяцев после начала войны, которая должна была продлиться всего несколько недель, США все еще не приблизились к своей главной цели — прекращению конфликта на условиях Вашингтона. Оценка Алана Ира, бывшего американского дипломата, в журнале Atlantic показывает, что военное превосходство США и растущее экономическое давление на Иран, хотя и истощили возможности Тегерана, не превратились в стратегическое достижение. Главный вопрос в том, что успех на поле боя не обязательно означает победу на переговорах или принуждение противоположной стороны к капитуляции. Далее в отчете говорится, что экономика Ирана находится под сильным давлением. Стоимость риала упала до более чем 2,5 миллионов риалов за доллар, а инфляция цен на продукты питания, по официальным данным, превысила 125%. Международный валютный фонд также прогнозирует сокращение экономики Ирана на 5,4% в 2026 году. Однако Atlantic предупреждает, что экономическое давление не обязательно означает политический коллапс Тегерана или принятие им навязанного соглашения. Поток нефти, который в какой-то момент сократился примерно с 20 миллионов баррелей в день до менее чем 3 миллионов баррелей, в сентябре достиг около 10 миллионов баррелей, а часть также была перенаправлена по альтернативным маршрутам. Но это не означает возвращения судоходства к нормальному состоянию. Движение судов по-прежнему примерно на 75% ниже довоенного уровня, а транспортировка нефти осуществляется с опорой на сопровождение и масштабные меры безопасности США. Даже рост экспорта нефти сопряжен с издержками и рисками. Переправка грузов в более безопасных водах зависит от военной поддержки США и не может быть устойчивым решением в долгосрочной перспективе. Атаки на танкеры также показывают, что Ормузский пролив остается одним из самых опасных мест для судоходства в мире. Главная ошибка может заключаться в смешении "тактического господства" со "стратегическим успехом". Америка, возможно, ослабила военный потенциал Ирана, оказала давление на его экономику и вернула часть нефтяного потока на прежние маршруты, но ни одно из этих достижений само по себе не гарантирует, что Тегеран сядет за стол переговоров, условия которых определяет Вашингтон. Напротив, Иран рассматривает войну как экзистенциальную битву и может быть более готов к ее издержкам; тогда как правительство США сталкивается с давлением общественности, ростом цен на топливо и внутриполитическими проблемами. Основной анализ Алана Ира в Atlantic ясен: ослабление военного потенциала Ирана, усиление экономического давления и увеличение нефтяного потока — достижения реальные, но преимущественно тактические. Ни одно из них само по себе не приближает Америку к стратегической победе. Если военное и экономическое давление не сможет изменить политические расчеты Тегерана, Вашингтон может надолго увязнуть в войне, которая должна была быть короткой. Войну и блокаду не следует рассматривать как два совершенно отдельных сценария В анализе двойственности стратегии США в отношении Ирана между "войной" и "блокадой" бывший иранский дипломат Садек Малеки сначала не признает указанную двойственность, поскольку, по его мнению: "Нельзя рассматривать ни один из этих сценариев — войну и блокаду — совершенно отдельно от другого". Однако Малеки в анализе текущей ситуации указывает на ключевой момент и отмечает: "Двойственность стратегии США в отношении Ирана между „войной“ и „блокадой“ влечет за собой еще одну двойственность — между „войной“ и „миром“". Впрочем, бывший дипломат признает: "Нынешние условия скорее следует понимать не в рамках определенного выбора между войной и миром, а в текучем состоянии, в котором близки и война, и мир. США не добились в войне против Ирана и части тех целей, которые сегодня преследуют через блокаду и экономическое давление, и теперь надеются, что экономическое давление, внутренний дисбаланс и рост стоимости жизни смогут снизить устойчивость иранского общества. Однако то, насколько успешной будет эта стратегия, пока зависит от будущих событий". По его словам: "С другой стороны, Иран также обладает потенциалом для противодействия морской блокаде, но по ряду причин, включая политические соображения и прямые и косвенные переговоры между Тегераном и Вашингтоном, до сих пор не задействовал все свои возможности. В таких условиях обе стороны стараются управлять текущей обстановкой так, чтобы сохранить возможность получения уступок. Поэтому нельзя ни говорить об окончании угрозы войны, ни игнорировать признаки дипломатии". Эксперт по международным вопросам также предостерегает от разделения политики США и Израиля: "Представление о том, что Вашингтон против войны и пытается продвигать сценарий блокады и экономического давления, а Израиль стремится к войне, может исказить оценку Ираном реальности. Даже если Израиль станет инициатором возможного конфликта, нельзя судить об этом без учета координации между Вашингтоном и Тель-Авивом. С этой точки зрения, отделение США от Израиля может превратиться в ошибку в расчетах при оценке угрозы". Оценивая способность Ирана противостоять войне, Малеки также подчеркивает необходимость внимания к национальному потенциалу страны: "Иран добился важных достижений в войне, и Исламабадский меморандум мог стать основой для достойного мира, но некоторые события, произошедшие после этого, превратили часть созданных возможностей в угрозы". С точки зрения бывшего дипломата: "Сегодня вопрос не только в способности противостоять войне, но и в умении превратить достижения с поля боя в политические и дипломатические результаты". Малеки также проводит принципиальное различие между устойчивостью Ирана и США: "Общество и территория Штатов удалены от поля боя, и опыт мировых войн и Вьетнама показал, что издержки войны для американского народа несопоставимы с издержками, которые несут общества, непосредственно вовлеченные в войну; поэтому экономическое и социальное давление войны по обе стороны этого противостояния имеет неравнозначные последствия". С этой точки зрения он полагает: "В первую очередь Тегеран должен определиться со своей позицией в отношении дилеммы войны и мира. Ядерный вопрос, ставший одним из главных факторов возникновения войны, по-прежнему находится в центре конфликта, но возможность диалога об уровне обогащения урана может создать лазейку для дипломатии". Поэтому желаемый путь, по мнению Малеки, "заключается в пошаговом переходе от взаимопонимания к соглашению и затем движении к нормализации отношений". В этом контексте старший аналитик в области внешней политики отмечает: "Соглашение не должно рассматриваться как конечная точка, а должно быть частью долгосрочного процесса управления разногласиями. Проблемы Ирана и США глубоки и многочисленны, и нельзя ожидать, что все они будут решены одним договором". Однако, по мнению Малеки, "Иран обладает необходимым потенциалом для решения разногласий дипломатическим путем, и если возможное соглашение превратится в устойчивый процесс, можно постепенно отойти от изнурительной дилеммы войны и давления и укрепить надежду на мир и снижение напряженности".