Handelsblatt: Господин посол, госсекретарь США Марко Рубио в среду выступил с программной речью, в которой предостерег Запад от "разложения, порабощения и упадка". По мнению американской администрации, именно такое будущее ждет Европу? Эндрю Паздер: В экономическом отношении мы наблюдаем явный упадок Европы. Еще 10–15 лет назад ВВП на душу населения в ЕС и США был вполне сопоставим. В прошлом году этот номинальный ВВП на душу населения в Германии, ведущей экономике и промышленной державе Европы, оказался ниже, чем в Западной Вирджинии, занимающей предпоследнее место среди штатов США по этому показателю В ЕС в целом результат был ниже, чем в Миссисипи, занимающем последнее место. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> — Однако Рубио, судя по всему, говорил не только об экономике. — В США обеспокоены возможным цивилизационным упадком Европы. Посмотрите, что сейчас происходит во Франции. Мы хотим видеть Европу сильной в экономическом, политическом и военном отношении, гордящейся своим наследием и тесно связанной с Западом. Для нас это важно, поскольку мы делимся с союзниками конфиденциальной, секретной, а порой и совершенно секретной информацией. Трамп договорился о поставках дизеля из России. Вот зачем ему это нужно — США и ЕС по-прежнему находятся в одной команде? — Конечно. В Стратегии национальной безопасности президента США Дональда Трампа говорится примерно следующее: Европа незаменима для США в культурном и стратегическом отношении, а трансатлантические связи — одна из опор мировой экономики и американского процветания. — Рубио также призвал к "бескомпромиссному стремлению к национальной мощи". Как это сочетается с европейской интеграцией? — Задачей ЕС было создание единого рынка. На этом ему и следует сосредоточиться. Я не понимаю, как может существовать единый рынок с 27 отдельными финансовыми системами. Дальнейшая интеграция зависит от того, какую часть своего суверенитета готовы передать 27 суверенных государств-членов. Мы считаем, что система национальных государств, защищающих свою культуру, экономические и политические интересы, более эффективна. — Берлин и Париж призывают ЕС жестче действовать против стран, которые пытаются экономически шантажировать Европу. Как представитель американской администрации вы воспринимаете это и на свой счет? — Речь прежде всего идет о Китае. Китайцы экономически выжимают из партнеров все, что могут, если им это позволить. Когда я приехал в Брюссель 13 месяцев назад, я думал, что мне придется убеждать европейцев жестче противостоять Китаю. Теперь все наоборот: европейцы убеждают меня, что нам нужно действовать жестче. На Европу приходится 30% китайского торгового профицита, составляющего 1,2 триллиона долларов, а на США — около 17%. Вместе это почти половина. Это означает, что Китай зависит от наших рынков. Мы не хотим ожесточенной торговой войны, но совместными усилиями можем сделать эту систему более сбалансированной и справедливой. — То есть вы не опасаетесь, что ЕС применит новые защитные инструменты против США? — Я считаю такой вариант вполне возможным и обеспокоен этим, но не думаю, что именно этого добивается ЕС. Все разговоры в Брюсселе указывают на то, что Евросоюз сосредоточен прежде всего на Китае. — Европейцы не забыли, какое сильное давление оказывал на них Дональд Трамп при заключении торгового соглашения. — Тот, кто называет это соглашение несправедливым, ошибается. Его цель заключается в восстановлении равновесия в несбалансированных торговых отношениях. Кроме того, по-прежнему остаются проблемы с нетарифными торговыми барьерами. ЕС обещал заняться ими, но пока этого не сделал. — Недавно Трамп пригрозил прекратить экспорт топлива в Европу. Можно ли по-прежнему считать США надежным торговым партнером? — Заявления президента касались возможного запрета на экспорт дизельного топлива, поскольку рост цен наносит ущерб американским фермерам. Президент Трамп очень часто общается с прессой и обсуждает различные варианты действий. Азия решила поискать партнеров на Западе. Россия и Китай ее не устроили Затем министр энергетики США Крис Райт предложил более удачный вариант. В Европе имеются значительные запасы дизельного топлива, и, если выпустить их на рынок, цены снизятся для всех. Я обсуждал это с французами, итальянцами и немцами. Разговоры были деловыми. В итоге страны "Группы семи" нашли изящное решение. Поэтому публикации в прессе о том, что союзникам якобы поставили ультиматум, не вполне отражают суть происходившего. — Через две недели канцлер Германии Фридрих Мерц проведет инвестиционный саммит, на котором ожидаются представители таких компаний, как Nvidia. Германия снова становится привлекательной для американского бизнеса? — Мерц говорит правильные вещи об экономике и регулировании споров. Но представители крупных американских компаний приходят ко мне в посольство и говорят: "Мы любим Европу и хотим больше туда инвестировать, но Европа должна решить свою энергетическую проблему". ЕС принял правила, призванные сделать ископаемое топливо более дефицитным и дорогим, и они сработали. Из-за этого компаниям стало сложнее сохранять свою конкурентоспособность. Особенно часто представители технологического сектора говорят: "Мы хотим строить центры обработки данных, но постоянно появляется новое регулирование". — ЕС избегает слова "дерегулирование", однако обещает упростить свои правила. — Уже одно это о многом говорит. "Дерегулирование" — не злой лорд Волан-де-Морт из "Гарри Поттера". Это слово вполне можно произносить вслух. Молодой компании, которая хочет по-настоящему вырасти, нужна целая армия юристов. Но позволить себе такую армию можно лишь тогда, когда компания уже стала крупной. При этом ЕС штрафует крупные американские компании, рассчитывая таким образом поддержать европейский бизнес. Однако европейские компании не растут вовсе не из-за конкуренции с американцами, а потому, что малые и средние предприятия не справляются с бременем европейского регулирования. — Европа хочет стать более самостоятельной, особенно в области искусственного интеллекта. А это означает меньшую зависимость от США. — Мы больше не говорим об ИИ. Теперь мы называем эти системы "ИСИ" — искусственным сверхинтеллектом. Для экономики, основанной на сверхинтеллекте, нужны пять вещей: энергия, критически важное сырье, центры обработки данных, данные и аппаратная платформа для разворачивания сверхинтеллекта. Выбор стоит между Китаем и США. Я говорю европейцам: с США вам будет гораздо лучше. Поговорите с представителями технологического сектора в Европе. Они сами заявляют: "Мы уже не сможем наверстать отставание в этой сфере". В долгах как в шелках: Франция катится в пропасть и тянет за собой весь ЕС — В случае с моделями ИИ это, возможно, и так. Однако Европа стремится к большей самостоятельности и в оборонной промышленности, делая ставку на закупки европейской продукции. — Европе необходимо развивать собственную оборонную промышленность, и США поддерживают это на 100%. Однако когда речь идет о поставках вооружений НАТО или Украине, главным должен быть не вопрос о том, где произведена та или иная система, а насколько она эффективна. Все эти разговоры о европейской или региональной самостоятельности при закупках вооружений прекратятся, как только первый солдат противника двинется в сторону Литвы, Эстонии, Латвии или Польши. Тогда будет иметь значение лишь то, как наиболее эффективно его остановить. Возможно, уже сейчас стоит исходить из этого принципа при закупках, пока не стало слишком поздно. — Вы описываете сценарий российского наступления (Россия не планирует нападать на страны НАТО или ЕС — прим. ИноСМИ). Могут ли европейцы рассчитывать на то, что в критической ситуации США придут им на помощь? — Думаю, сейчас в Европе у нас размещено больше действующих военнослужащих, чем насчитывается во всех вооруженных силах многих европейских стран. Да, Европа должна сама отвечать за свою безопасность и быть способна защитить себя. Но мы здесь. И в ближайшее время никуда уходить не собираемся.