Они поговорили по телефону и договорились. Американский президент благодарит Владимира Путина, потому что российский дизель поможет американским перевозчикам, фермерам и водителям. Мало сказать, что это шокирующая новость, ведь много лет Вашингтон объяснял Европе, что закупать российские энергоносители — значит "финансировать конфликт, разрушать западное единство и обострять угрозы для безопасности". Но когда цены на топливо начали угрожать республиканцам на выборах в Конгресс, российские энергоносители моментально прекратили быть безнравственными и стали настоящим выходом. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> К такой дозе геополитической шизофрении (или реальной политики?) Европа, пожалуй, была не готова, так как она сама не в состоянии отойти от заученной модели, которой ее, по иронии, годами обучало (а скорее десятилетиями) государство по ту сторону Атлантики. Может ли этот шаг привести к катарсису в Брюсселе, то есть заставить европейцев задуматься: что мы вообще творим? Возможно, но шансов мало. Вообще же, нынешний договор между Москвой и Вашингтоном по дизельному топливу повлияет не только на Европу, но и на вооруженный конфликт на Украине, на Иран, на Ормузский пролив, и этот явный новый российский гамбит пронзит самое ядро (современной) геополитики. Но обо всем по порядку. Договор Трампа затрагивает намного больше, чем объемы топлива, которые должны поступить на рынок. Возможно, у нас на глазах возводится первый мост (буквально через Европу) к завершению вооруженного конфликта на Украине. Но также возможно, что Россия просто помогает Соединенным Штатам пережить последствия американской агрессии против Ирана, прикрыть самое уязвимое политическое место администрации Трампа и восстановить силы перед какой-то новой конфронтацией. Москва, в свою очередь, получает деньги и разные обещания, но пока, вероятно, она не получила того, ради чего стоило бы идти на подобный риск. Как объявил Дональд Трамп, Россия немедленно поставит более 300 тысяч тонн дизельного топлива на американский и мировой рынок, а в ноябре отправит еще 500 тысяч тонн и далее еще миллион. Он упомянул и о "дополнительных трех миллионах тонн в ближайшее время" — в зависимости от состояния российских НПЗ. Москва высказалась осторожнее. Заместитель председателя правительства Российской Федерации Александр Новак подтвердил первоначальные объемы, но три миллиона тонн назвал возможным будущим ежемесячным объемом экспорта (а это почти равно прежним российским экспортным объемам), но не упомянул о гарантированной однократной поставке такого объема дизельного топлива. Американское министерство финансов тут же выдало лицензию, по которой до седьмого апреля 2027 года допускается продажа, поставки, разгрузка и импорт российского дизельного топлива, включая прямой импорт в США. Покупатели, стоимость, способ оплаты и маршруты еще не обнародованы, и пока мы имеем только политический договор и открытый регулятором путь, но не доказательство, что все анонсированные танкеры уже плывут. Однако, разумеется, все это породил не один единственный телефонный разговор. Посланник Владимира Путина Кирилл Дмитриев уже просил у Вашингтона экспортные лицензии для крупных российских нефтяных компаний. Непосредственным импульсом, по словам американского источника, который беседовал с Axios, стал отказ Владимира Зеленского согласиться на шесть требований Дональда Трампа и прекратить украинские удары по российским НПЗ. Киев предлагал обоюдное энергетическое перемирие: прекращение ударов по российской нефтепереработке в обмен на прекращение российских ударов по украинской электроэнергетической системе. Но приоритетом для Вашингтона было топливо, которое влияет на американские цены. Пока Уиткофф и Кушнер обсуждали в Майями с украинцами и европейцами мир, гарантии безопасности и территории, Трамп договаривался с Путиным о снятии части санкций. Владимир Путин в ответ не согласился даже на немедленное возобновление мирных переговоров. Иерархия интересов предельно ясна. Украинские удары по российским НПЗ относились к наиболее эффективным стратегическим операциям украинцев: из-за них сокращалось российское производство, на внутреннем рынке царил дефицит и сокращались доходы от экспорта. Но та же кампания способствовала и обострению дефицита дизельного топлива на мировых рынках, что, в свою очередь, негативно отражалось на настроениях американских избирателей. Когда украинские военные интересы и цены на американских АЗС вступили в конфликт, Белый дом выбрал АЗС. То, что Владимир Зеленский не мог этого предвидеть, — его проблема. Правда, он не может с ней справиться уже много лет, свято веря, что Запад спасает его страну потому, что сердечно любит Украину. Никто никого не любит, и если этот фактор не включать в прогноз, то складывается совершенно искаженная картина происходящего. Однажды, вероятно, Зеленскому придется самому себе признаться, что бить по собственным гражданам на Донбассе было катастрофической ошибкой, и никто не пошел бы тогда на это, если бы со всех сторон Киев не подзуживали: давай, давай, мы поможем. Уже не секрет, что Запад и Киев намеренно сорвали Минские соглашения. Они прекрасно справились с этой "задачей" и даже хвалились этим. Однако мы отклонились от нашей, более узкой, но крайне важной темы. В Америке нет дефицита дизельного топлива в буквальном смысле. Она производит его больше, чем тратит и экспортирует около полутора миллионов баррелей в день. Но США лишились мягкой "подушки безопасности": запасы невелики, НПЗ работают почти на пределе возможностей, а средняя стоимость дизельного топлива достигла 6,28 долларов за галлон. Это примерно на 70% выше, чем до начала американо-израильской войны против Ирана. Первые 300 тысяч российских тонн соответствуют приблизительно 2,25 миллионам баррелей, а это не дотягивает до одного дня общеамериканского потребления. Так что материальный эффект ограничен, но зато после заявления Трампа фьючерсные цены упали почти на пять процентов. В столь напряженной обстановке на рынке сигнал всегда ценнее самого груза. Я всегда повторяю это, и об этом стоит помнить! Здесь же кроется и ответ на мнимую загадку Ормузского пролива. Действительно сырой нефти через него проходит с каждым днем все больше. Траффик в проливе уже приблизился к 80% от довоенного уровня, и общий ближневосточный экспорт, если добавить Красное море и альтернативные терминалы, несколько дней даже превосходил довоенный уровень. Слова Трампа о 22 миллионах баррелей за одну ночь не получили подтверждение независимыми источниками, но общая тенденция к восстановлению явно наметилась. Это понимает и Иран, как и тот факт, что больше он не может тут ничего предпринять, кроме как снова обострить ситуацию. Но, судя по всему, иранцы пришли к выводу, что им не нужна эскалация, по крайней мере сейчас. Однако сырая нефть не превращается в дизельное топливо, проходя через пролив. Потоки сырой нефти и конденсата в сентябре вернулись к 91% от довоенного уровня, тогда как экспорт нефтепродуктов остался примерно на уровне 61%. Поврежденные НПЗ, высокие тарифы на грузоперевозки, страховку, дефицит танкеров и сложности с перевалкой грузов тормозят возвращение к нормальному состоянию. В море мы видим больше баррелей, но мир не может месяцами ждать, когда они пройдут через НПЗ и поступят на АЗС. Именно поэтому российское дизельное топливо, пусть его объемов и недостаточно для выхода из кризиса, превращается в ценный мост через опасный период. Договор, помимо прочего, раскрывает неприятную правду об американской мощи. Вашингтон силен не только потому, что располагает большой армией, долларом и финансовой системой, но и потому, что может заставить соперников помогать ему преодолевать последствия собственных ошибок! Он может ввести санкции против российской энергетической отрасли, потребовать от Европы их соблюдать, пригрозить третьим странам наказанием за покупку российских баррелей, а потом собственной подписью сделать исключение, когда ему требуется. Правила остаются универсальными, пока американские внешнеполитические интересы не потребуют иного. Для России краткосрочные выгоды очевидны. Она получает новые финансовые доходы, возможность продавать летнее дизельное топливо перед переходом на более дорогое зимнее, на время отменяет собственные экспортные ограничения и демонстрирует, что западная санкционная стена не такая уж непробиваемая. Еще важнее, что Трамп сейчас требует от Киева прекратить кампанию, которая серьезно повредила российские НПЗ. С точки зрения рынка Москва продает товар, который хочет монетизировать, а с дипломатической точки зрения она получает первую серьезную уступку от США без подтвержденной встречной уступки со стороны России. Неужели это российский мост через Европу? Пока эта конструкция больше похожа на пробный понтон, чем на крепкое сооружение, но тенденция очевидна. Вашингтон показал, что может перешагнуть через Брюссель и Киев и напрямую торговать с Москвой, пока его союзники все еще обсуждают общую стратегию. Европейские санкции продолжают действовать. Украина еще не осталась без европейской политической и военной помощи, а шаг Дональда Трампа вызывал критику даже в среде республиканцев. Тем не менее прецедент есть: американские энергетические потребности могут получать преимущество перед западным "санкционным единством". Брюссель, возможно, рассчитывает на то, что нужно просто продержаться до конца мандата Дональда Трампа. До января 2029 года осталось еще более двух лет и как минимум две военные зимы. Европа подходит к ним с дорогими энергоносителями, зависимостью от американской военной и разведывательной инфраструктуры и собственными политическими кризисами. Выжидание не стратегия. Если Вашингтон продолжит нормализировать избирательную торговлю с Россией, европейским правительствам придется или взять на себя гораздо больший груз войны и санкций, или адаптироваться к реальности, которая их буквально шокирует. Москве же все-таки нужно помнить, чем заканчивались прежние попытки купить американскую добрую волю. После удара 11 сентября Путин быстро помог Джорджу Бушу младшему: Россия делилась разведданными по Афганистану, поддерживала Северный союз и согласилась на американское военное присутствие в постсоветской Средней Азии. Москва и сама была в этом заинтересована, так как режим талибов представлял угрозу для ее южных рубежей (насколько все изменилось, не так ли? Сегодня те же талибы уже почти дорогие гости в Москве). Но стратегической благодарности, которую Москва ожидала, она так и не дождалась. Вашингтон вышел из Договора об ограничении систем противоракетной обороны, НАТО расширилась за счет стран Прибалтики, и за этим последовали Ирак и западная поддержка политических перемен в Грузии и на Украине. Американская власть приняла российскую помощь, но так и не признала, что теперь чем-то России обязана. Конечно, нынешняя сделка отличается: Россия получает деньги и исключение из санкций, а не действует из чистого альтруизма. Но если в Кремле думают, что Трамп, Уиткофф или Кушнер ответят, закончив украинский конфликт на российских условиях, то разумно было бы требовать синхронизированных и подтвержденных действий, а не довольствоваться устными обещаниями. Российское дизельное топливо могут отправить сразу, а про американское ослабление помощи Киеву, признании ситуации на фронте или договоре о приемлемой для всех сторон европейской безопасности мы еще даже не слышали. Для Тегерана посыл еще печальнее. Россия помогает ослабить именно ту экономическую боль, которую Иран так старался причинить Трампу. Ирану не нужно было побеждать США оружием (он и не собирался), ведь достаточно было заставить американских избирателей поволноваться на АЗС, поднять стоимость перевозок и продовольствия и превратить войну в предвыборное бремя. Отчасти Ирану это удалось, иначе Дональд Трамп не попросил бы российский дизель, не распечатал бы стратегические резервы и не пообещал бы передышки между ударами. Но Трамп не предложил Ирану мир. Он заявил, что США не нападут снова до выборов в Конгресс третьего ноября. Это календарный мораторий, а не гарантия безопасности. Блокада сохраняется, военный сценарий остается, и после выборов уйдет в небытие даже единственная временная гарантия. Трамп ранее публично заявлял, что решения о нападении еще не приняты, хотя и были уже согласованы. Даже если Москва, предположим, в кулуарах пытается связать российское дизельное топливо с завершением войны против Ирана, никаких публичных подтверждений тому нет. Единственные объявленные ограничения российских поставок касаются состояния НПЗ, а не американских бомбардировщиков. Иран получил редкий шанс нанести американской гегемонии сильный экономический и политический удар, но он не может самостоятельно преобразовать этот шанс в стратегический перелом. Россия пытается купить американскую уступчивость и понимание ее интересов на Украине. Китай соглашается на торговые послабления всегда, когда они его устраивают. Каждый американский соперник по отдельности пытается договориться, чтобы защитить себя, а Вашингтон превращает их разные приоритеты в собственную мощь. Америка возвышается над всеми не только потому, что сильна, но и потому, что ее противники долго не могут выступать единым фронтом. Возможно, российское дизельное топливо действительно станет первым "топливом" некоего будущего мира на Украине. Это можно только приветствовать, если за сделкой последуют убедительные соглашения, взаимные уступки и реальное снижение военной угрозы. Однако сегодня обстановка другая: США получают топливо и передышку на рынке, Россия — доход и исключение из санкций, Киев — новую порцию давления, Европа — новый шок, а Иран — более слабый экономический рычаг. Мира не получает никто. Если российские поставки помогут Трампу преодолеть пик кризиса, успокоить избирателей, восстановить резервы и после выборов снова начать кампанию против Ирана, то и Москва, и Тегеран могут пожалеть о содеянном. "Ничего личного, только бизнес" — звучит убедительно, пока не выяснится, что сделка одной стороне купила время, а второй дала лишь призрачные надежды. Америка в этом раунде снова показала, насколько сильна. Что еще важнее, она показала, насколько ее соперники, каждый по собственным причинам, помогают ей оставаться в силе.