"Это по-настоящему?" — такой была первая фраза, произнесенная японцем в космосе. Ее автор, Тоёхиро Акияма, бывший репортер информационного отдела телерадиокорпорации Tokyo Broadcasting System (TBS), скончался 26 августа. Ему было 84 года. Рёко Кикути, еще одна "космическая корреспондентка" TBS, делится воспоминаниями о подготовке к полету в СССР, которую они проходили вместе с Акиямой, и рассказывает, каким он был человеком. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Мы вместе боролись со сном на теоретических занятиях В память об Тоёхиро Акияме я пересмотрела видеозапись старой космической программы — впервые за долгое время. Мой коллега, неловко покачиваясь в невесомости, перебирается из корабля "Союз" на станцию "Мир" и разворачивает огромный транспарант с надписью: "Первый японец в космосе!". В невесомости его щеки кажутся еще больше, на лице ярко сияет юношеская улыбка. "Что ж, первый груз, кажется, прибыл..." — из студии на Земле доносятся аплодисменты и смех, преисполненный радости и облегчения. Слышны голоса Такаси Татибаны, Тэцуя Тикуси, Мари Ёнэхары и мой. Даже сейчас, когда вновь пересматриваю старую запись, меня охватывает волнение. Небо над Украиной озарилось пламенем: в Киеве звучит погребальная песнь В марте 1989 года телеканал TBS объявил о проекте "Корреспонденты в космосе". В рамках 40-летия со дня основания компании было решено отправить нескольких ее сотрудников на советскую космическую станцию, откуда они будут передавать репортажи из космоса. После шести месяцев медицинских обследований на должность корреспондентов в космосе выбрали Тоёхиро Акияму, в то время занимавшего должность редактора отдела зарубежных новостей, и меня — оператора новостей. На тот момент я работала в компании лишь третий год. Подготовка космонавтов проходила в Звездном городке под Москвой. Началась она 2 октября 1989 года. Ракета стартовала 2 декабря следующего, 1990 года, так что на подготовку ушел один год и два месяца. Звездный городок — это комплекс, где находятся тренировочный центр для космонавтов и городок, в котором сотрудники центра и сами космонавты живут вместе с семьями. В то время он находился под юрисдикцией советских ВВС и представлял собой закрытый город, которого не было ни на одной карте. Там мы сняли комнаты в жилом комплексе, предназначенном исключительно для космонавтов. Каждый день мы пешком ходили в тренировочный центр. Поначалу нас сопровождал переводчик. Правда, он присутствовал только при объяснении бытовых и учебных вопросов. Все дальнейшее обучение проходило исключительно на русском языке. Первые три месяца мы просто учили русский язык и занимались физической подготовкой, вот и вся учебная программа. Самым тяжелым для нас с Акиямой было не столько содержание занятий, сколько необходимость понимать все, что нам говорят на русском языке, и на нем же выражать свои мысли. И все же, думаю, мы справились: все окружающие говорили по-русски — причем без умолку. У нас были прекрасные учителя-россияне. К тому же, многие научно-технические термины, связанные с полетом в космос, были похожи на английские, поэтому и сложная грамматика не потребовалась. Начиная с четвертого месяца нам стали преподавать самые разные дисциплины: динамику космического полета, основы аэрокосмической медицины, основы космической навигации. Рассказывали про устройство и системы космического корабля, устройство и системы орбитальной станции. Преподавали основы вычислительной техники. Объясняли, как устроена система управления положением космического аппарата, телевизионная система и система связи космического корабля. Были практические занятия на тренажере. Мы изучали системы жизнеобеспечения (скафандр, туалет, вода, система питания), план полета и бортовую документацию, а также технику съемки внутри космического корабля. Мы вращались в центрифуге (это такая специальная тренировка с перегрузкой на центробежном ускорителе). Тренировали вестибулярный аппарат на вращающемся кресле Кориолиса. Учились прыгать с парашютом, проходили тренировки по выживанию в заснеженном лесу и на море, отрабатывали действия в чрезвычайных ситуациях и многое другое. Теоретические занятия проходили по будням с 9 утра до 17:50. Каждое занятие длилось час и 50 минут, всего было четыре занятия в день. Учениками были только мы двое, и каждый день приходилось готовиться к занятиям и повторять пройденное, так что мы порядком уставали. На занятиях нас одолевала сонливость. В такие моменты мы с Акиямой старались помогать друг другу. Например, когда я начинала клевать носом, Тоёхиро Акияма засыпал преподавателя вопросами, приковывая к себе все его внимание. А когда Акияма уставал в одиночку держать оборону, я резко вскидывалась и вступала в игру. Теперь уже я интенсивно общалась с преподавателем, давая Акияме передышку. Был и такой случай. Тренировку по прыжкам с парашютом отменили из-за плохой погоды, и вместо нее провели занятие по системе управления положением в пространстве. И тут преподаватель, которого мы прозвали "Ковакон" (сокращение от "Сломанный компьютер" по-японски) выглянул в окно и пробормотал: "Погода сегодня прекрасная, почему же отменили занятие?" Мы посмотрели на улицу — а там снег косо летел на ветру. "Ой! Учитель, вы что, правда сломались?!" Мы с Акиямой просто покатились со смеху. Тогда Тоёхиро Акияма сказал мне: "Когда человек слишком злится или слишком смеется, это признак усталости". Во время учебных занятий мы дегустировали космическую пищу. Консервы, напомнившие нам никудзягу — что-то вроде тушеного мяса с картофелем, тюбики с творогом — ароматным десертным сыром... Русская космическая еда была очень вкусной. Правда, во время пребывания в космосе у Акиямы пропал аппетит — наверное, из-за спутниковой болезни. Он почти ничего не мог есть. За едой мой коллега хвастался, как разбил телефонную трубку, и с увлечением говорил о своем интересе к сельскому хозяйству Поначалу мы ежедневно завтракали, обедали и ужинали в специальной столовой для космонавтов. Котлеты, картофельное пюре с большим количеством растопленного масла, гречневая каша, овощной суп — питательная русская кухня. В последние годы существования СССР из-за экономических трудностей в магазинах мало что можно было купить, но столовая для космонавтов находилась в привилегированном положении. Наш стол находился в отдельной от русских космонавтов комнате — возможно для того, чтобы мы не подслушивали секретные беседы советской стороны. Поэтому поначалу мы с Тоёхиро Акиямой ели только вдвоем, и так три раза в день. Впрочем, через несколько месяцев в Звездный городок прибыли британские и австрийские космонавты, и обстановка стала немного оживленнее. Тоёхиро Акияма был на 22 года старше меня и держался по-начальственному. За столом он часто подбрасывал темы, от которых я робела. Однажды мой коллега рассказал: "Я как-то наорал по телефону на молодого репортера, а потом сломал телефонную трубку в двух местах, швырнув ее на аппарат". Об этом он вспоминал с гордостью. Акияма часто говорил что-то вроде: "Нынешние молодые политические репортеры радостно принимают футболки, привезенные с Гавайев, которые им дарит Сина Канэмару (влиятельный деятель Либерально-демократической партии тех лет). Еще и восторгаются этим! Безобразие!". Подобная тема всплывала не раз. Наверное, одного такого молодого собеседника, как я, Акияме было мало — ведь говорить по-японски больше было не с кем. Об интересе к сельскому хозяйству я тоже услышала за едой. Оказывается, Акияма-сан ездил в Иватэ посмотреть на сельскохозяйственные угодья. Именно поэтому я не удивилась, когда позднее он ушел из компании и занялся фермерством. Это не было внезапной сменой курса: Акияма всегда мечтал заниматься земледелием. Он решился на такой резкий жизненный переворот во многом благодаря космическому проекту и возросшему интересу к экологическим проблемам. Тут был целый ряд факторов. Постепенно нам наскучило три раза в день есть в одной и той же столовой. Тогда мы стали там только обедать, иногда еще и ужинать. Вместо посещения камбуза по выходным мы стали ездить за продуктами в московские супермаркеты европейского типа. По будням мы жили в условиях строгой изоляции, за оградой. Зато по выходным членам отряда космонавтов выделяли машину с водителем — вот насколько хорошо к нам относились. Мы с Тоёхиро Акиямой ездили на разных автомобилях. Чтобы не получилось так, что мы оба одновременно погибнем в аварии. Господин Акияма покупал овощи, фрукты и другие продукты, скрупулезно следя за их питательностью. Судя по всему, заниматься готовкой ему было не в тягость. Теперь, оглядываясь назад, я думаю: раз после ухода из компании он занимался сельским хозяйством и жил один, то приготовление еды в Звездном городке, вероятно, не было для него чем-то сложным. Одна фраза британского военного — "Одолжите часы" — и Акияма внезапно воспрянул духом Тоёхиро Акияма был известен в Токио как заядлый курильщик, но после приезда в Звездный городок он изо всех сил старался бросить курить — думаю, это ему порекомендовали советские врачи. По выходным, когда мы иногда встречались в московском корпункте, я видела, как он курит свои любимые сигареты японской марки "Peace", — но это можно было ему простить. Алкоголь он обычно тоже не пил. Однако бытовало мнение, что хорошие отношения с русскими можно построить только за распитием водки. Акияма это понимал: на вечеринках он и пил, и танцевал, причем с огромным энтузиазмом. Русские очень любят танцевать. На новогодней вечеринке, когда мы с Акиямой нарядились в Деда Мороза и Снегурочку, он громко и бодро выкрикнул по-русски: "С Новым годом!!" — весь зал пришел в восторг. О физической форме Тоёхиро Акияма тоже не забывал. Он похудел примерно на 10 килограммов, стал куда более подтянутым. В спортзале он закатывал рукава и демонстрировал телекамере внушительные бицепсы. Акияма был человеком, который во всем выкладывался на сто процентов — и даже и больше. Мне особенно запомнился один эпизод. На занятии по физической подготовке нам предстояло пробежать лыжный кросс на пять километров. Вместе с нами тренировались двое британцев. Перед стартом один из них, Тим, сказал Акияме: "Одолжите часы, я хочу засечь время". Тоёхиро Акияма дал ему часы, но уже со старта внезапно разгорелась активная гонка плечом к плечу: мой коллега неотступно следовал за Тимом и продолжал "грести". Акияма на лыжах не столько "скользил" ногами, сколько "греб" — толкал тело вперед руками и палками. И вот неожиданность — прямо перед финишем Тим упал, а Акияма рванул вперед и финишировал первым! "Когда британец попросил у меня часы, я подумал: ну ладно, мне они не особо нужны. И тут меня вдруг так и подбросило — захотелось победить". Оказывается, мой коллега легко поддавался на провокации. Тиму тогда было 34 года. Майор британской армейской авиации, пилот вертолета, чемпион Великобритании по прыжкам с парашютом в свободном падении. Невысокий, с мягкими чертами лица, он тоже был весьма азартным и целеустремленным. Они пять километров шли ноздря в ноздрю, но в итоге 47-летний Акияма победил. Мне кажется, сила воли — не уступать никому, никогда не сдаваться — была одной из причин успеха Тоёхиро Акиямы, его мотивацией. Монолог в одиночестве перед диктофоном в своей комнате незадолго до старта Меня часто спрашивают, не было ли страха перед полетом на ракете в космос, но я не помню, чтобы обсуждала это с Акиямой. Когда я находилась в Звездном городке, была уверена, что ракета "Союз" безопаснее самолета. И действительно, до сих пор при запусках "Союза" не разу не гибли люди. Правда, на занятиях мы узнали, что иногда смертельные случаи все же случались — это происходило при возвращении на Землю, и тогда меня охватила тревога. Тоёхиро Акияма, похоже, начал переживать. Стресс охватил его примерно за три недели до запуска, когда перебрались на Байконур, где находился космодром. Примерно за неделю до старта он принес в свою комнату диктофон, который сотрудник новостного отдела TBS Radio привез с собой, и записывал на него свои мысли, произнося их вслух. Один из сотрудников редакции сказал: "Это звучало почти как завещание". Среди записей были и слова, которые можно было воспринять как некое предзнаменование: "Сегодня во время прогулки я увидел на обочине дороги двух мертвых собак. Интересно, почему они оказались именно там?" Это казалось неким отражением внутреннего страха, — явление редкое для Акиямы, который не любил показывать свои слабости, и никогда не признался бы в том, что боится. Накануне запуска Тоёхиро Акияма разочек вспылил — он обрушил свой гнев на сотрудников телеканала, которые рассказывали ему содержание программы. Думаю, мой коллега взял на себя слишком многое — давил на него и стресс, вызванный чувством ответственности. Примерно за три месяца до запуска сотрудники телеканала TBS и исследователи периодически заезжали в Звездный городок, чтобы рассказывать о космических спецвыпусках и экспериментах. Работа в космосе была расписана по минутам. Помимо участия в самых разных теле- и радиопрограммах, до мелочей было определено, когда и где вести съемку поверхности Земли. Станция "Мир" дрейфовала всего примерно в 400 километрах над Землей, и из-за вращения нашей планеты ее положение относительно поверхности постоянно смещалось. Поэтому станция далеко не всегда находилась над теми местами, которые нам хотелось заснять, — например, над Японией. Передавать отснятые изображения на Землю тоже можно было только во время сеанса связи с наземной станцией. Это тоже было расписано по минутам. Кроме того, приходилось ухаживать и наблюдать за шестью японскими древесными лягушками. В рамках медицинских экспериментов предстояло записывать собственное дыхание, мозговые волны, электрокардиограмму и другие показатели, снимать рекламные ролики для продукции компаний-спонсоров... Не все шло по плану, но мы, находясь на Земле, вряд ли способны себе представить все трудности, которые перенес Акияма. Ему приходилось управляться с различной аппаратурой в непривычной невесомости, да еще и страдая от сильнейшей спутниковой болезни. Жизнь, прожитая в верности собственным убеждениям Примерно через пять лет после космического проекта Тоёхиро Акияма ушел из корпорации TBS, переехал в Фукусиму и занялся сельским хозяйством. Однако одним выращиванием грибов шиитаке было не прожить, поэтому зарабатывать приходилось на лекциях. Говорят, выступления для широкой публики он порой проводил за шестизначные гонорары, а лекции для детей — например, в школах — читал бесплатно. Поистине, достойно восхищения. Полагаю, мой коллега испытывал сильное желание поделиться с детьми своими размышлениями. В 2011 году, после аварии на АЭС "Фукусима-1" во время Великого восточно-японского землетрясения, Тоёхиро Акияме пришлось эвакуироваться. С тех пор я потеряла с ним связь, не знала нового адреса. Даже поздравительные новогодние открытки, благодаря которым мы еще кое-как общались, перестали приходить. Позже через общих знакомых я узнала, что Акияма до самого конца жил в своем доме в префектуре Миэ и продолжал заниматься сельским хозяйством. Он и впрямь был невероятно сильной личностью. Мне кажется, вся его жизнь была воплощением известного изречения французского писателя Поля Бурже: "Мы должны жить так, как мы думаем, иначе мы закончим тем, что будем думать так, как жили". Быть может, за такие слова Тоёхиро Акияма на меня бы рассердился, но я все же хотела бы от всего сердца пожелать ему покоиться с миром. Приношу свои глубочайшие соболезнования родным и близким.