В вооруженном конфликте на Украине Киев является одной из военных целей, которая на карте выглядит более уязвимой, чем есть на самом деле. От белорусской границы до северных киевских предместий, как говорится, рукой подать, и российские войска однажды уже дошли до Бучи, Ирпеня и Гостомеля. Вместе с тем те же войска сегодня месяцами и неделями берут куда меньшие города на востоке. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Тогда как они могут взять трехмиллионный мегаполис, если приходится возиться с городами намного меньших размеров? Я ставлю такой вопрос, потому что недавно он снова появился на повестке, и многие считают этот сценарий крайне вероятным. Однако поставленный вопрос поднимает и множество других, дополнительных, вопросов. И главное тут, на сколько вопросов у России уже найдутся ответы. Что касается основного вопроса, то все будет зависеть от того, станет ли битва за Киев последней большой битвой (это маловероятно, судя по нынешним темпам) или Киев будет лишь тем местом, где наметившийся потенциальный крах Украины станет всем очевиден. В новых условиях поход против организованной армии, с функционирующим командованием, снабжением и вооружением будет делом рискованным и требующим огромных усилий. Но если одновременно посыплется фронт, логистика, ПВО, политическое руководство и, что главное, внешняя поддержка, то Киев станет очень уязвим, и даже не потребуется традиционного захвата улица за улицей. Иными словами, до Киева должна "пасть" Украина как организованная военная система. Мосты не доказательство сухопутного наступления Почва для новых размышлений на этот счет готовилась давно. Россия в начале октября несколько раз атаковала Северный и Южный мост через Днепр в самом Киеве. Движение транспорта было временно остановлено, но объекты не уничтожены: сообщалось о повреждении дорожного покрытия и линий электропередач, а перекрытия движения носили преимущественно временный характер. Дуглас Макгрегор, один из авторитетных аналитиков украинского вооруженного конфликта, который внимательно анализирует ситуацию, правда, отдавая явное предпочтение одной из сторон (а это может повлиять на его оценки; достаточно сказать, что он не поклонник нынешнего режима в Киеве), делает на основании этих ударов весьма далекоидущие выводы. Москва, по его мнению, решила, что вооруженный конфликт не закончить без свержения нынешней украинской власти в Киеве, и поэтому рано или поздно ей придется двинуться на украинскую столицу. Его наблюдения насчет логистики обоснованы, хотя выводы трудно считать фактом. Удары по мостам могут осложнить переброску украинских сил, нарушить жизнь города, истощать ПВО и усиливать политическое давление зимой. Все это можно делать, не намереваясь вскоре начать наступление на земле. Более того, уничтожение мостов имеет и оборотную сторону: войска, которые хотят захватить оба берега в Киеве, тоже должны форсировать Днепр. Понтонный мост на реке под неусыпными дронами и дальнобойным огнем — не простое техническое решение, а исключительно уязвимое узкое горлышко. Хотя, вероятно, рассуждая о "захвате Киева", Макгрегор хочет донести нечто другое, и это заслуживает внимания. Представим, что конфликт кончился на текущей или близкой к ней линии фронта. Украина теряет часть территорий, но то, что от нее останется, превратится в самую милитаризованную зону в мире. Все самые передовые военные технологии потекли бы туда еще быстрее, чем поступают сейчас. Но Москве, в случае завершения конфликта, было бы очень трудно помешать подобной "концентрации" сил. Какими средствами она могла бы воспользоваться? Да никакими. Получилось бы, что конфликтом Россия только преумножила бы опасность для себя, сделав ее максимальной, и единственной целью противника отныне была бы подготовка к будущему реваншу в сотрудничестве с западной военной системой (а такое, конечно, возможно, даже если Украина не член НАТО). С этой точки зрения даже территории отходят на второй план. Для Москвы важнее, кто и с какими идеями руководит в Киеве. Но взять Киев — значит, что иными способом установить "дружественную власть" просто нельзя (так и есть), и получается, что завершить конфликт для России — дело куда более сложное, чем кажется. Ведь любой договор по Донбассу при таком раскладе будет лишь временной договоренностью. Почему 2022 год не повторить Часто 2022 год ошибочно упоминается как провальная попытка классической операции. Но российский план и не был классической осадой. Русские намеревались быстрой высадкой десанта взять аэропорт Гостомель, открыть воздушный мост, парализовать украинское руководство и довести бронированные колонны до города прежде, чем оборона консолидируется. На киевскую операцию отправили около 50 тысяч российских военнослужащих, около 30 тысяч с запада и 20 тысяч с востока от Днепра. План провалился не потому, что до Киева физически нельзя было дойти (сделать это было можно), а потому, что не удался политико-военный удар, который должен был решить все за несколько дней. Власть осталась в городе, Гостомель не стал воздушным мостом, украинская артиллерия остановила колонны, а российская логистика не выдерживала столь глубокого броска. Что ж, российские военные планировщики не все просчитали. Повторить все то же самое сегодня было бы, разумеется, крайне трудно. Элемента неожиданности больше нет. Северная граница укрепляется годами. Направления через леса и болота заранее известны, и за каждым крупным передвижением следят спутники и дроны. По последней информации, данных о формировании российской ударной группировки в направлении Киева и Чернигова нет. Украина и там построила дополнительные фортификации, заминировала поля и выставила противотанковые преграды, а также рассредоточила силы именно на случай нового удара из Белоруссии. Подготовить такую операцию незаметно невозможно: ей предшествовали бы месяцы железнодорожных поставок, накопления топлива, боеприпасов, инженерной подготовки, сосредоточения живой силы, средств ПВО, резервов… Да и география не предлагает легких путей. Западное направление через чернобыльские леса, Гостомель и Ирпень короче всего, но тяжелым силам пришлось бы двигаться по нескольким дорогам и переправам через реку Ирпень. Восточное направление через Чернигов и Бровар дольше и оставляет крупный оборонительный и транспортный узел в российском тылу, если его попытаются обойти. Вместе с тем Днепр разделяет две ударные группировки. Поэтому подход к северным предместьям не то же самое, что и окружение города: для реальной изоляции необходимо было бы отрезать также западное и южное направление на Житомир, Львов и Центральную Украину. Как Ирпень превратился в оружие На северо-западных подступах к Киеву в 2022 году оборонялись не только рвами и противотанковым оружием. Украинские силы открыли или, лучше сказать, повредили плотину возле Козаровича, в месте, где река Ирпень впадает в Киевское водохранилище. Вода вернулась в ранее осушенную пойму возле Демидиво и превратила поля, луга и часть населенных пунктов в широкое мелководное болото. Подвалы и дома жителей оказались затоплены, но пространство для передвижения российской техники внезапно сузилось. Важность этого шага заключалась не в том, что образовалось непреодолимое озеро, а в том, что продвижение противника развернули в определенном направлении. Танк, который не может съехать с пути, превращается в предсказуемую цель, а колонну, которую вынуждена проходить через несколько насыпей и мостов, легче остановить артиллерией, минами и разрушенными переправами. Подтопление само по себе не защитило Киев, но позволило обороне выиграть время и помогло помешать российским силам свободно подойти к городу с западного направления. Поэтому Ирпень — это больше, чем водная артерия на карте. Его долина представляет собой систему плотин, насосных станций, насыпей и узких переправ, состояние которых может изменить военную ценность всего направления. Тому, кто в будущем попытается атаковать Киев, придется учитывать не только сопротивление украинских войск, но и вероятность резкой смены ландшафта. Расплачиваться за такую оборону придется и гражданскому населению, и тем не менее именно этот пример показывает, почему кратчайший путь в Киев не обязательно самый проходимый. Окружить город не то же, что взять его Еще больше разница между окружением и захватом. Киев простирается почти на 839 квадратных километрах. В военных доктринах по наступлению на обороняемый город прописано в качестве первоначального планового условия многократное численное превосходство наступающих войск (в среднем от шести к одному и выше, хотя такие соотношения не математический закон). России понадобятся не только штурмовые войска, но и силы для замыкания огромного кольца, для защиты флангов и путей снабжения, а еще инженеры, резервы, и впоследствии кто-то должен будет удерживать контроль над городом. Операция, вероятно, потребовала бы шестизначного числа солдат и готовности к очень тяжелым потерям. Поэтому трудности с захватом небольших городов на востоке — это серьезное предупреждение, но не абсолютная аналогия. Укрепленный город на линии фронта, окруженный минами, дронами и артиллерийскими позициями может оказаться очень трудной целью, и каждый километр к ней будет даваться очень тяжело. Столица несопоставимо больше, но если больше нет организованной армии, которая ее защищает, ее размеры теряют судьбоносное значение. Это работает и в обратную сторону: организованное украинское отступление с Донбасса не откроет автоматически путь на Киев. Более короткий фронт может освободить силы и сделать оборону столицы более прочной. Город падет только вслед за системой Украинские слабые места не выдумка, и на них Россия, вероятно, делает ставку. Проблемы с численностью и ротацией стоят очень остро, и некоторые соединения вынуждены воевать в сильно сокращенном составе. Противовоздушная оборона работает на пределе, а российские ракеты и все более быстрые БПЛА все чаще пробивают защиту городов. (…) Дефицит людей постепенно ослабляет систему, однако это еще не ее распад. Произойдет ли он со временем? Это чистая математика, если Россия сможет оказывать и дальше такое же, если не более сильное, давление. А, судя по всему, она в состоянии это делать. Однако русские, быть может, забывают кое-что: не исключено, что в самом ближайшем будущем Украину будут защищать не только украинцы. И тут я имею в виду конкретные страны. Милитаризация в Европе нередко приобретает истеричные формы. Иными словами, возможна резкая эскалация и даже вступление польских или немецких войск в вооруженный конфликт. Отвергать такой вариант только потому, что он похож на начало новой мировой войны, не стоит, особенно в нынешней атмосфере. Но предположим, что этого не случится. Что если Украина как система в какой-то момент посыплется? Истинной точкой отсчета мне кажется может стать следующий сценарий. Мощный прорыв, который украинские резервы уже не смогут сдержать, бегство с позиций без команды, разрыв связи между бригадами, паралич железнодорожной логистики, невозможность платить армии и снабжать ее, а также политический конфликт вокруг продолжения конфликта. В таких обстоятельствах русские, вероятно, не будут пытаться захватить Киев дом за домом и улицу за улицей. Россия усилила бы натиск на востоке, открыла бы направление из Белоруссии или Брянской области, усилила бы удары по мостам, железным дорогам, командным пунктам и энергетике, а также попыталась бы спровоцировать бегство власти, отступление войск и капитуляцию. Итак, возможно ли взятие Киева военными средствами? Да, но при условиях, которые сегодня еще не сложились. Если бы Россия пошла против устойчивой украинской обороны, то, пожалуй, дорого поплатилась бы и, скорее всего, не добилась бы успеха. Но если украинская система рухнет, то картина резко изменится. Правда, в таком случае Киев не стал бы причиной обвала, а лишь закрепил бы его.