Кто не тревожится за финансовое будущее США, тот просто плохо слушает новости ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Идет ли Америка к кризису госдолга? Как экономический советник президента Байдена и экономист, который с конца 1980-х годов работает в основном в демократических политических кругах, я почти всю карьеру отвергал аргументы о том, что любой уровень долга по отношению к ВВП означает "кризис". Я до сих пор считаю это утверждение верным, даже при том, что наш долг перед населением достиг 100% от ВВП. Но теперь я также убежден: кто не тревожится за финансовое будущее США, тот просто плохо слушает новости. Что поменялось? Долг государства перед населением, около 31 триллиона долларов, теперь равен размеру экономики США. В 2008 году он составлял 39% от ВВП, в 2019-м — 79%. На протяжении большей части истории страны мы расплачивались по счетам лишь благодаря тому, что рост экономики обгонял ставку по долгу. Но, как мы с коллегами показываем в докладе для Стэнфордского института экономических исследований, сегодня бюджетная картина куда тревожнее. Наш вывод: высокие дефициты плюс растущие ставки повышают риск того, что заимствования подорожают и безжалостно взвинтят уровень госдолга. Это долговая спираль. Арифметика проста и беспощадна. Допустим, ваш доход и ваш долг — по 100 долларов. Ставка 2%, но вам прибавляют 4% к зарплате. Вы без труда отдадите кредитору его два доллара из четырех долларов прибавки. А если поменять ставки местами, каждый новый год будет все дальше уводить вас в минус. События последних недель доказывают: проблема роста ставок — не абстракция. Война Трампа с Ираном разгоняет инфляцию. Кредиторы требуют надбавку, то есть более высокие проценты, чтобы отбить инфляционное обесценивание будущих выплат. Инвесторы, приобретающие долговые обязательства, тоже видят, что разрыв между расходами и налогами огромен. Значит, в ближайшие годы правительству придется выпустить долгов на триллионы. Когда этот вал хлынет на рынок, государству придется поднимать ставки, чтобы удержать кредиторов. Давление не ограничивается ставками по госдолгу. Банки равняются на них, назначая собственные проценты. Ипотека, автокредиты, бизнес, ремонт жилья дорожают для всех. Люди склонны воспринимать доступность исключительно в ценовом выражении — например, в виде стоимости продуктов. Но исследования подтверждают, что цена заимствований — важнейший параметр стоимости жизни. Кредиторы уже требуют повышенные "срочные премии" — то есть более высокую плату в виде растущих процентных ставок, когда покупают наш долг. Ставки растут — растет и обслуживание долга. А чистые проценты уже стали наиболее быстрорастущей строкой бюджета. Это значит, что мы вплотную подошли к опасному замкнутому кругу. Это математика. А есть еще политика. Как человек, который иногда заглядывает на политическую кухню, я знаю, что политики привыкли видеть в дефицитных расходах способ доставлять выгоды спонсорам и избирателям. Так финансовая безответственность приносит солидные дивиденды без всякой политической цены. Рональд Рейган уверял: его налоговые сокращения (от которых выиграли в основном богатые) обеспечат достаточный дополнительный экономический рост, чтобы одновременно компенсировать издержки и распространиться на средний класс. В реальности они лишь раздули дефицит. Недавние исследования показывают, что с середины 80-х до начала 2000-х Конгресс отвечал на рост прогнозов дефицита тем, что пытался его сократить — через лимиты расходов и повышение налогов. Но к тому моменту, как Буш-младший в первый срок продавил большие налоговые сокращения, политическая цена финансовой безответственности, по всей видимости, испарилась. Когда министр финансов О'Нил предупредил вице-президента Чейни о дефицитах от этих сокращений, тот якобы ответил: "Как доказал Рейган, дефицит значения не имеет". Я занимал мягкую позицию в отношении бюджета, отчасти потому, что понимал, что госдолг, как и долг частный, — не абсолютное зло. Подобно тому, как семья разумно занимает деньги для инвестиций в образование детей, правительство может разумно занимать средства для вложений в продуктивную инфраструктуру. Оба типа инвестиций должны окупиться и помочь покрыть долги. Занимать и вкладывать имеет смысл, когда рост от вложений обгоняет стоимость кредита. Но для налоговых сокращений под дефицит эта логика не работает. Как не работает она для кредита на уикенд в Вегасе. Защитники снижения налогов — от рейгановских 80-х до трамповских 2010-х и 2020-х — вечно твердят: сокращения порождают столько роста, что окупаются. Это утверждение никогда не соответствовало действительности. Как мы с Бобби Коганом (старший директор по федеральному бюджету в Центре американского прогресса) показали в недавнем исследовании, ответственность за рост долгового соотношения страны лежит именно на налоговых сокращениях. Буш снизил налоги на доходы, дивиденды, прирост капитала и наследственное имущество. Трамп сделал то же самое, добавив крупные сокращения корпоративных ставок и налогов для "транзитного" бизнес-дохода. Как выражается Коган: "Если бы налоговые сокращения Буша и Трампа никогда не приняли, отношение долга к ВВП бесконечно снижалось бы, а не росло". Расточительность может приводить к разрушительным последствиям. Мы, безусловно, наблюдали такие последствия в других странах, наиболее ярко — в Соединенном Королевстве. Там международные кредиторы ответили на дефицитный бюджет 2022 года сбросом гособлигаций, что привело к скачку процентных ставок и обвалу курса национальной валюты. Однако с долларом ситуация иная. Как главная резервная валюта мира он необходим другим странам для различных транзакций, и потому они держат американские облигации. Это обеспечивает рынку госдолга Соединенных Штатов масштабы, на порядки превосходящие рынки любой другой страны. Американские долговые аукционы продают все, что выпущено, независимо от состава администрации и состояния бюджета. То есть у Соединенных Штатов куда больше свободы для дефицитных расходов, чем у других стран. Однако свобода эта не безгранична. Теперь подумайте вот о чем. Политик, который идет на выборы с программой сокращения дефицита, урезания расходов и повышения налогов, окажется не у дел перед оппонентом, который скажет, что ни повышения налогов, ни сокращения расходов не требуется, что проблемы можно решить простым устранением отходов, мошенничества и злоупотреблений, а также за счет экономического роста, который выведет страну из кризиса. Кто устоит перед планом без остановки есть мороженое и не набирать вес? Политическая платформа, сочетающая фискальную и политическую ответственность, обязана начать с простого тезиса: десятилетия налоговых сокращений толкнули нас на неустойчивый курс. Попытки отыграть эти сокращения за счет отъема базовой медпомощи и продовольствия у бедных — не просто позор. Они еще и усугубят кризис доступности и страшное неравенство, которые уже терзают уязвимые семьи, — и почти не изменят бюджет. Мы входим в эру ИИ. Этот мир создает триллионы долларов богатства в тех-секторе — и по большей части эти деньги уходят от налоговой службы. Почему? Налоговое законодательство США облагает налогом реализованный доход, а не рост активов вроде акций. Значит, пора думать о налоге на богатство, если мы хотим честного и устойчивого бюджета. Согласно опросам, большинство американцев в качестве доказательства нечестности системы указывают тот факт, что богатые не платят справедливую долю. Администрация Байдена предлагала налог на высокий "нереализованный" прирост капитала (активы, подорожавшие до продажи). Законодатели боятся оттолкнуть спонсоров, но это необходимый способ поднять доходы на фоне ускоряющегося накопления сверхбогатства. К сожалению, политика устойчивого пути для США — дело гиблое. С учетом грядущих промежуточных выборов я, разумеется, не предлагаю демократам теперь выступать в роли партии финансовой ответственности по принципу "терпи, казак, атаманом будешь". Даже экономисты должны соизмерять финансовую дисциплину с угрозами, нависшими над демократией и верховенством закона. Я, возможно, и перешел из лагеря "голубей" в лагерь "ястребов", однако этот политический момент требует, чтобы мы отдали дань молитве Святого Августина: "Боже, дай нам устойчивый бюджет… только не сейчас". Вместо этого те из нас, кто озабочен долговой траекторией этой страны, несут ответственность за то, чтобы помочь американскому народу осознать связь между близорукой бюджетной политикой и стремительным ростом расходов домохозяйств. Если мы подойдем к делу с умом, то сможем как минимум начать движение к более устойчивому пути, руководствуясь принципом: оказался в яме — перестань копать.