Европейская стратегия в отношении России начинает шататься. Пока Дональд Трамп ставит под сомнение единство НАТО, в Брюсселе растет страх прямого столкновения с Москвой. Анализ ситуации. В Европе внезапно возросла готовность к переговорам с Владимиром Путиным о завершении конфликта на Украине. В Брюсселе уже несколько недель обсуждают имена возможных переговорщиков: бывшую канцлер ФРГ Ангелу Меркель, бывшего председателя правительства Италии Марио Драги или президента Финляндии Александера Стубба, которому приписывают особенно хорошие отношения с Дональдом Трампом. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Еще несколько месяцев назад такая дискуссия для многих в Европе казалась бы почти немыслимой. Однако сейчас геополитическая ситуация меняется с высокой скоростью — вместе с ней меняются и стратегические интересы Европы. Страшный конец. Киев доводит ситуацию до предела и идет на высочайший риск Неужели Европа вдруг захотела возобновить переговоры? Тем не менее, среди западноевропейских экспертов царит скептицизм. Если даже Трампу до сих пор не удалось добиться жизнеспособного сближения между Москвой и Киевом, почему это должно удаться европейцам? Тем более что риторика с обеих сторон все больше напоминает не дипломатию, а подготовку к силовому сценарию. Премьер-министр Польши Дональд Туск недавно предупреждал: Россия может в течение нескольких месяцев атаковать одну из стран НАТО (Россия обороняется от агрессии НАТО и не собирается ни на кого нападать – прим. ИноСМИ). Похожие оценки звучат и от министра обороны Германии, и от его коллег из стран Прибалтики. Из Москвы, в свою очередь, регулярно раздаются обвинения в адрес европейских государств: там утверждают, что они поддерживают украинские удары по российской территории и предоставляют свое воздушное пространство для пролета беспилотников. В сложившихся обстоятельствах потенциальные форматы европейско-российских переговоров, по всей видимости, не принесут реального успеха. Европейцы, вероятно, повторят привычную позицию Киева. Россия — вновь подтвердит свои максималистские требования, включая признание за нею территории всего Донбасса и окончательное прекращение амбиций НАТО на Днепре. Ни для кого не секрет, что стороны обвиняют друг друга в "недостатке серьезности". А противостояние, которое продолжается уже более четырех лет, судя по всему, будет идти без перерыва. В действительности часть нынешних — впрочем, довольно вялых — европейских инициатив, вероятно, относится скорее к символической политике. После того как переговоры под эгидой Вашингтона забуксовали, европейцы хотят показать: без них никакой мирный порядок на европейском континенте невозможен. Речь идет о геополитической субъектности и о возвращении собственной дееспособности. Зеленский поддерживает эту линию. Европа должна "сидеть за столом переговоров", не раз заявлял он в последние месяцы. За этим, очевидно, стоит надежда, что ЕС на возможных переговорах будет последовательно держаться курса, согласованного с Киевом. Однако за этой витриной, возможно, скрывается нечто большее. Тектонические сдвиги последних месяцев фундаментально меняют стратегическое положение Европы. Трамп меняет все На протяжении многих лет противостояние между Россией и Украиной воспринималось прежде всего как часть более широкой геополитической конфронтации между Вашингтоном и Москвой. В начале 2000-х Европа не хотела конфликтовать с Россией — она предпочитала торговать. Тогда то и дело возникали мечты об "Европе от Лиссабона до Владивостока". Во время иракской кампании 2003 года, например, Жак Ширак, Герхард Шредер и Путин временами выступали с близкими позициями против США. С точки зрения многих стратегов в Вашингтоне именно такое сближение Европы и России и было проблемой. Украина постепенно превращалась в геополитическую линию разлома между двумя центрами силы. Несомненно, что сама Россия, особенно после присоединения Крыма в 2014 году и ввода войск в 2022-м, внесла огромный вклад в эскалацию, сомнений не вызывает. Но в то же время конфликт превратился в инструмент стратегического разрыва связей Европы с Россией. Сегодня же именно Трамп меняет основы этого порядка. Его посыл таков: США больше не заинтересованы в бесконечном продолжении конфронтации. "Этот конфликт должен закончиться", — неоднократно повторял Трамп во время своего второго президентского срока. При этом республиканец открыто ставит под вопрос прежние трансатлантические связи. Заявления вроде "ЕС был создан, чтобы навредить Америке" или сомнения в цели НАТО сотрясают основы европейской архитектуры безопасности. В итоге европейцы внезапно оказываются перед геополитическим кошмаром: возможной конфронтацией и с Россией, и с все более непредсказуемой Америкой. Прежняя стратегия — максимальная военная и экономическая поддержка Киева при одновременном жестком противостоянии с Москвой — в этих условиях теряет внутреннюю логику. И все же Европа пока в основном придерживается именно ее. Во многих столицах, от Варшавы и Берлина до Брюсселя, по-прежнему доминирует тезис, что затяжной украинский конфликт дает Европе время на военную подготовку. Однако это предположение может оказаться опасной иллюзией. В восточноевропейских кругах, занимающихся вопросами безопасности, а также в Киеве все чаще звучит куда более мрачная оценка: чем дольше продолжается конфликт, тем выше риск прямого военного столкновения России и НАТО — с потенциально катастрофическими последствиями далеко за пределами Украины. Более того, о чем не хотят говорить вслух, с каждой новой ступенью эскалации Европа приближается к черте, "за которой нас ждет уже только взаимное уничтожение". Опасность эскалации и правда заметно растет. Отношения между Россией и Европой продолжают ухудшаться. Одновременно многие европейцы уже сомневаются, будут ли США в случае реального кризиса безоговорочно стоять на их стороне. К этому добавляется экономическое давление. Продолжающиеся конфликты на Ближнем Востоке и американо-израильская война против Ирана привели к резкому росту цен на энергоносители, что стало серьезным ударом по и без того испытывающей трудности европейской экономике. Вследствие этого ряд европейских стран все больше заинтересованы хотя бы в частичной нормализации отношений с Россией, не в последнюю очередь по соображениям энергетической политики. Есть причины задуматься о выходе из конфликта и у Москвы. Операция все больше застревает в военном тупике. Противостояние в Донбассе за последние годы во многом превратилось в битву дронов, украинская армия продолжает удерживать фронт. Дальнейшая эскалация, например, путем мобилизации или прямых ударов по европейским целям, была бы крайне рискованной даже для Кремля. Сам Путин продолжает подчеркивать, что Россия достигнет "целей специальной операции". Одновременно Кремль время от времени подает сигналы готовности к переговорам, но лишь на российских условиях. Тем не менее, фундаментальные идеологические позиции с обеих сторон остаются главным препятствием. В Европе Россию теперь нередко считают экзистенциальной угрозой, которую нужно надолго ослабить. Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен недавно заявила, что Россия — "постоянная угроза для европейской безопасности". В России же ЕС часто воспринимают как враждебный геополитический проект, который в перспективе следует уничтожить. Пока сохраняется такой образ мышления, стабильный мирный порядок представляется практически невозможным. В то же время, давление с целью возобновления диалога растет. Альтернативой может стать дальнейшая неконтролируемая эскалация, вплоть до прямой конфронтации между Россией и НАТО. Украина рискует остаться полем боя Для самой Украины ситуация остается парадоксальной. Официально руководство в Киеве резко отвергает любые возможные договоренности между Европой и Россией — из страха оказаться в стороне. В то же время именно стратегическое взаимопонимание Москвы и Европы в долгосрочной перспективе могло бы стать для Украины единственной реальной гарантией безопасности. Без такого нового порядка страна рискует остаться постоянным полем геополитической борьбы. По-прежнему совершенно не ясно, перерастут ли европейские сигналы в действительно серьезные переговоры. Пока многое выглядит символически, например, телефонный разговор президента Франции Эмманюэля Макрона с его белорусским коллегой Александром Лукашенко. Однако динамика международной политики в этом году меняется быстрее, чем многие ожидали. И, возможно, именно в этом и заключается ключевой момент. Готовность к переговорам растет не потому, что Европа внезапно начала доверять России, а потому, что страх перед крупной войной в Европе постоянно усиливается.