Тегеран уже давно прикладывает усилия для укрепления сотрудничества с Москвой и Пекином. Хотя эти отношения нельзя назвать военным союзом, оба влиятельных партнера сохранили с Ираном важнейшие каналы взаимодействия в экономической, дипломатической и оборонной сферах, несмотря на попытки Вашингтона изолировать Исламскую Республику. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Несмотря на то, что Белый дом столкнулся с растущим давлением со стороны американского народа, требующего прекращения войны из-за снижения общественной поддержки, роста цен на энергоносители вследствие перебоев с судоходством в Ормузском проливе и проблем с обеспечением истощающихся запасов боеприпасов, ожидается, что затянувшийся конфликт станет серьезным испытанием для стойкости Ирана и докажет важность его отношений с международными партнерами. "В Иране все чаще звучат мнения о том, что Трамп в первую очередь стремится выиграть время, — заявил журналу Newsweek руководитель аналитического центра "Институт возрождения политики" в Тегеране Мехди Харратян. – В ответ на такую стратегию Тегеран логично будет стремиться к беспрецедентному укреплению отношений с Москвой и Пекином, чтобы справиться с экономическими проблемами и, в случае необходимости, подготовиться к возобновлению военного противостояния". Испытание на выносливость Представление о том, что Иран в конечном итоге сможет переиграть США в затянувшемся конфликте, давно лежит в основе военной стратегии Тегерана. Децентрализованная "мозаичная" доктрина Исламской Республики помогла правительству и его системе обороны, в частности Корпусу стражей Исламской революции, не только пережить удары по руководству страны, но и оказать мощное давление с помощью ударов ракетами и дронами по военным объектам США, Израилю, соседним арабским государствам и коммерческим судам по всему региону. Даже Трамп признал, что иранское возмездие превзошло ожидания. Это, вероятно, повлияло на его решение призвать к прекращению огня 8 апреля. Однако с тех пор количество столкновений неуклонно растет, а контрблокада ВМС США судов, которые направляются в иранские порты, усугубила и без того тяжелое экономическое положение Ирана. "Соединенные Штаты, по-видимому, считают, что из-за давления на море и растущих экономических проблем Иран капитулирует перед США в случае затянувшегося противостояния, — считает Мехди Харратян. – Тем не менее президент Трамп не заинтересован в том, чтобы новая война вышла из-под контроля и поставила его в невыгодное политическое положение накануне Чемпионата мира по футболу и важнейших промежуточных выборов. Кроме того, он действует под давлением израильского лобби. В этих условиях наиболее выгодной для него стратегией является удержание Ирана в рамках переговорного процесса и условий, выгодных для Вашингтона, при одновременных сигналах финансовым рынкам о том, что война, вероятно, скоро закончится. Однако на практике, затягивая переговоры и поддерживая состояние "между войной и миром", США могут лишить Тегеран как времени, так и стратегической инициативы, что в конечном итоге повысит вероятность того, что Иран примет условия Трампа". Тем не менее, настойчивость Ирана в отношении ключевых требований, включая прекращение боевых действий на всех фронтах, особенно в Ливане, продолжает вызывать разочарование у американских переговорщиков. Иранские СМИ сообщили в понедельник, что делегация Тегерана приостановила переговоры из-за продолжающихся операций Израиля против союзника Ирана — ливанского движения "Хезболла". "Иран рассматривает вопрос о Ливане и о предотвращении изменения геополитического положения шиитов на Ближнем Востоке как вопрос своего существования и престижа, — отметил Харратян. – Во всех представленных им предложениях и документах Тегеран подчеркивает, что война должна закончиться на всех фронтах, включая Ливан. Поэтому трудно представить себе сценарий, при котором Иран и США достигнут перемирия, пока вопрос по поводу Ливана остается нерешенным или не рассмотренным". Противоборствующие подходы США и Ирана, основанные на жесткой линии, — это рискованные шаги для обеих сторон. При этом Россия и Китай, похоже, готовы повысить ставки для Белого дома, хотя ни одна из этих держав не заинтересована в прямом вовлечении в конфликт. "Россия и Китай помогают Ирану с момента начала войны, но эта помощь скорее поддерживает иранскую политику, чем определяет ее", — заявил Newsweek бывший сотрудник Госдепартамента США Джон Альтерман, ныне занимающий должность председателя по вопросам глобальной безопасности и геостратегии в Центре стратегических и международных исследований. – И Россия, и Китай заинтересованы в том, чтобы внимание США было отвлечено на угрозы, не связанные с ними самими, и в том, чтобы бросить вызов доминированию США. Россия, Китай и Иран выступают против того, чтобы США могли вводить санкции против любой страны, которая им не нравится, а затем заставлять весь мир поддерживать эти санкции". Безграничные возможности Насколько далеко готовы зайти Россия и Китай в поддержке Ирана, по-прежнему остается предметом споров. Несмотря на нарастающие угрозы со стороны США, все три страны провели совместные военно-морские учения в Южной Африке в январе и в регионе Персидского залива в феврале буквально за несколько дней до начала войны, хотя материальная помощь Ирану оказалась кратковременной. Иран, чьи фирменные беспилотные боевые аппараты типа Shahed стали ключевым инструментом в арсенале России в конфликте с Украиной, сталкивается с постоянными задержками в получении современных российских истребителей Су-35, которые он согласился приобрести еще несколько лет назад. Сообщается, что Иран приобрел некоторые другие российские самолеты, такие как истребители Як-130 и ударные вертолеты Ми-28. В январе прошлого года страны заключили долгожданное соглашение о всестороннем стратегическом партнерстве, которое включает укрепление военного сотрудничества. В отличие от аналогичного соглашения, заключенного несколькими месяцами ранее между Россией и Северной Кореей, оно не содержит положения о взаимной обороне И хотя Москва и Тегеран и раньше координировали свои действия в военных конфликтах, а именно во время совместной поддержки бывшего сирийского правительства до его внезапного падения в декабре 2024 года, маловероятно, что какая-либо из сторон будет напрямую вмешиваться в конфликт ради поддержки другой стороны. В 2021 году Китай подписал с Ираном соглашение о стратегическом партнерстве. Это 25-летнее соглашение было в основном направлено на привлечение значительных китайских инвестиций в экономику и инфраструктуру Ирана, который продает почти всю свою нефть Китаю. Тем не менее с начала американо-израильской войны против Ирана китайские официальные лица опровергают утверждения американской разведки о том, что Пекин поставлял Тегерану новые средства противовоздушной обороны, в том числе переносные зенитные ракетные комплексы (ПЗРК). По имеющимся данным, американская разведка считает, что с помощью одной из таких систем в прошлом месяце был сбит американский истребитель F-15E. Это первый подобный инцидент с американским военным самолетом за последние десятилетия. Другие сообщения указывают на то, что Иран извлек выгоду из обмена разведданными с Россией и Китаем, включая спутниковые платформы, которые, возможно, помогли Ирану нанести точные удары по военным объектам США и нефтегазовым объектам в регионе. В экономической сфере торговля Ирана с обеими странами, по-видимому, растет благодаря использованию не имеющего выхода к другим морям Каспийского моря к северу от Ирана и железнодорожных маршрутов, проходящих через Азию. "Китай закупил большие объемы иранской нефти, на которую наложены санкции, а китайские компании тесно сотрудничали с Ираном в создании того, что американские эксперты и официальные лица называют одной из крупнейших в мире сетей по обходу санкций, — заявил Newsweek вице-президент Центра анализа европейской политики Кристофер Уокер. – По имеющимся данным, Россия поставляет Ирану разведывательные данные о местонахождении американских войск, кораблей и самолетов. С момента начала ударов США и Израиля по Ирану в феврале этого года Россия продолжает поставлять компоненты для оружия и предоставлять техническую помощь". К этому можно добавить негативное отношение к внешней политике США, которое оправдывает более тесное партнерство между Москвой, Пекином и Тегераном. Иран также официально закрепил свой сдвиг в сторону России и Китая, присоединившись к двум блокам, возглавляемым этими державами: Шанхайской организации сотрудничества в 2023 году и группе БРИКС в 2024 году. "Эти страны уже создали масштабную совместную инфраструктуру, которая позволяет им работать и действовать вместе против США, — заявил Уокер. – Это включает в себя обширную международную систему медиа и пропаганды, которая позволяет обеим странам усиливать повестку друг друга и систематически работать против США и Запада. Чтобы противостоять этой давней и устойчивой сети потребуется согласованный и последовательный подход со стороны США и их союзников". Альтерман также считает, что мотивация России и Китая в оказании помощи Ирану в первую очередь обусловлена общим стремлением противостоять влиянию США: "Россия и Китай важнее для Ирана, чем Иран для них. Например, Китай – это крупнейший покупатель иранской нефти и на его долю приходится более трети всего объема иранской торговли. Иран, напротив, составляет менее 1% от общего объема торговли Китая. Каждая из этих стран видит в Иране источник возможностей, в частности для ослабления США как мировой державы. Они используют Иран, но на самом деле не сильно "нуждаются" в нем. Иран гораздо больше зависит от них в плане внешней поддержки". Также на расчеты России и Китая влияют их стратегические связи с другими региональными игроками, в частности с влиятельными, богатыми нефтью странами Совета сотрудничества стран Персидского залива, которые подверглись прямым атакам со стороны Ирана в ответ на размещение на их территории американских военных баз. "Саудовская Аравия экспортирует в Китай больше нефти, чем Иран, а ОАЭ важны для многих богатых россиян, — сказал Альтерман. – Но надо помнить, что Россия и Китай на самом деле не верят в союзников. Они руководствуются выгодой. Их цель — найти баланс между поддержкой Ирана и тем, чтобы не настраивать против себя арабских партнеров из стран Персидского залива и не помогать Ирану настолько, чтобы это создавало серьезные проблемы в отношениях с США. Как говорится в фильме "Крестный отец": "Это просто бизнес". Сотрудничество или союз? С точки зрения Ирана, существуют определенные ограничения на формирование союзов. Это связано с тем, что Иран скептически настроен на то, чтобы полностью рассчитывать на иностранные державы. Постреволюционный Иран вел свою последнюю крупную войну в основном в одиночку, тогда как на протяжении всего восьмилетнего кровопролитного конфликта 1980-х годов основная часть международной поддержки доставалась Ираку. Эта ситуация повлияла на формирование стратегии Тегерана, которая заключается в том, чтобы вместо этого вкладывать ресурсы в создание собственной коалиции идеологически близких игроков. По словам доцента Флетчерской школы Университета Тафтса Араша Рейсинежада, более поздний опыт укрепил эту неприязнь к формальным пактам о безопасности. "Во время недавних войн — "Двенадцатидневной войны" и Иранско-иракской войны — и Россия, и Китай предлагали политическую поддержку и дипломатическую помощь, но ни одна из них не оказывала той решительной и безусловной поддержки, которая свойственна военным альянсам, — сказал Рейсинежад изданию Newsweek. – Это не обязательно связано с тем, что какая-либо из этих стран враждебно настроена по отношению к Ирану. Скорее, их собственные национальные интересы не позволяют им превратить свои отношения с Тегераном в формальные обязательства в рамках альянса. В результате среди иранских политиков широко распространено мнение, что в моменты кризиса и особой опасности ни на Москву, ни на Пекин нельзя полностью полагаться как на гарантов безопасности Ирана. Это мнение исторически сформировало иранское стратегическое мышление и объясняет, почему Тегеран продолжает уделять больше внимания укреплению собственной обороны и сил сдерживания, чем внешним гарантиям безопасности". Тем не менее, эксперт отметил, что "дискуссия в самом Иране, похоже, развивается", и все громче звучат призывы к более тесной координации в сфере безопасности, в частности с Китаем. И хотя Пекин, возможно, не готов или не способен иметь такой же статус на Ближнем Востоке, как Вашингтон, а Москва не может отказаться от своих обязательств в конфликте на Украине, чтобы существенно увеличить военную помощь Тегерану, у этой тройки есть способы укрепить свое сотрудничество. "Россия и Китай могут приобрести большее влияние не за счет формирования альянсов, а за счет ускорения развития евразийской инфраструктуры, — считает Рейсинежад. – Будущее сотрудничество, вероятно, сосредоточится на торговых путях, логистике и континентальных коридорах, связывающих Восточную Азию, Центральную Азию, Россию и Ближний Восток". Такое сотрудничество также отвечает основным интересам России и Китая, которые включают сердце Азии и выходят за ее пределы. "Несмотря на многолетние санкции, недостаток инвестиций и неэффективную политику, которые ограничили способность Ирана в полной мере воспользоваться преимуществами региональных транспортных проектов, эта страна сохраняет уникальное геоэкономическое положение, — отметил Араш Рейсинежад. – Это единственная страна, способная предоставить Китаю прямой сухопутный доступ к богатому углеводородами региону Персидского залива. Для Пекина Иран представляет собой как экономический мост между Востоком и Западом, так и ворота, соединяющие Центральную Азию с Западной Азией и Ближним Востоком. Для России Иран выполняет более широкую геополитическую функцию. С точки зрения Москвы, Иран – важное государство на южной окраине Евразии". В результате Иран – это ключевой партнер для двух держав, которые являются главными соперниками США. "Серьезное ослабление или крах Исламской Республики может вызвать усиление стратегического давления на южном фланге России и одновременно усилить давление на западную периферию Китая, — полагает Рейсинежад. – Это не значит, что какая-либо из этих держав будет сражаться вместе с Ираном. Однако это помогает понять, почему и у Москвы, и у Пекина есть веские мотивы для того, чтобы сохранять стабильные отношения с Ираном и укреплять сотрудничество с ним". Том О'Коннор – старший редактор по вопросам внешней политики и заместитель редактора по национальной безопасности и внешней политике в журнале Newsweek. Освещает события на Ближнем Востоке, в Северной Корее, Китае, России, а также другие международные дела, отношения и конфликты. Ранее писал для International Business Times, New York Post, Daily Star (Ливан) и Staten Island Advance. Его работы цитировались в более чем 1800 научных статьях, правительственных отчетах, книгах, новостных статьях и других видах исследований и СМИ по всему миру. Публиковал аналитические материалы в ряде международных изданий и участвовал в серии интервью Track II diplomacy по Ближнему Востоку, а также в стипендиальных программах в Корейском обществе и Японском центре иностранной прессы.