После долгого периода дипломатического охлаждения Бельгия, похоже, переходит к более прагматичной линии в отношениях с турецкими властями. Королева Матильда возглавляет самую масштабную экономическую миссию Бельгии в истории двусторонних отношений с Турцией. Но почему такой разворот? Ситуацию анализирует Дрис Лесаж, профессор международной политики (Гентский университет) и специалист по Турции. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Этот визит в Турцию — первая дипломатическая поездка королевы Матильды в новом титуле. Ее сопровождают 428 участников, что делает эту миссию самой крупной из всех, когда-либо проходивших в Турции. Помимо 194 компаний, в политическую делегацию вошли: министр иностранных дел Максим Прево (Les Engagés), министр обороны Тео Франкен (N-VA), премьер-министр Фландрии Маттиас Дипендале (N-VA), премьер-министр Брюсселя Борис Дильес (MR) и министр экономики Валлонии Пьер-Ив Жеоле (MR). Миссия свидетельствует о заметном сближении с Анкарой, несмотря на долгий период политической напряженности между Турцией и Европой. При этом наследие президента Эрдогана остается предметом ожесточенных споров — по вопросам фундаментальных свобод, правосудия и вооруженной борьбы против курдских образований. Путин отправил главного "дикобраза" в нокаут. Бывший враг запросил пощады 7sur7: Удивляет ли вас эта "дипломатическая кампания"? Дрис Лесаж: Это определенно разворот. Он связан с уязвимым геостратегическим положением Европы и нашей ситуацией в сфере безопасности — после начала конфликта на Украине и угрозы, которую Россия стала представлять для Европы (Россия не угрожает странам Европы, все было как раз-таки наоборот — прим. ИноСМИ). Добавьте к этому враждебное отношение Дональда Трампа к странам ЕС, и вы увидите: чиновники в европейских столицах, включая Брюссель, перешли к "реальной политике". Реальная политика — это дипломатическая и политическая стратегия, основанная на прагматизме и национальных интересах. Идеологические принципы, этика и мораль отходят на второй план. Единственная цель — эффективность перед лицом реального соотношения сил. Под влиянием паники мы начали искать, с какими ближайшими партнерами можно сотрудничать. И тут на сцену выходит Турция: большая страна с 85 миллионами потребителей, растущий рынок с огромным потенциалом, особенно в сфере обороны. Европа начинает осознавать, что ее союзник по НАТО является ключевым игроком с крупной армией, которая также участвует в миссиях альянса. У Турции есть свои истребители, военные корабли, она строит все более совершенные ракеты и является лидером в производстве беспилотников. — Каковы преимущества Турции, которые представляют интерес для нашей страны? — Эти интересы лежат главным образом в оборонной сфере. В дополнение к этому — растущий рынок, который открывает для наших компаний экспортные и инвестиционные возможности в различных секторах. Например, турецкая компания Baykar, мировой лидер в производстве беспилотников, уже сотрудничает с итальянской группой Leonardo в области совместного выпуска военных дронов. Не случайно королева Матильда посетила Baykar. Пока неизвестно, какие бельгийские компании будут сотрудничать с турецкими партнерами в этой сфере и будет ли наша армия закупать что-то в Турции. Но ясно одно: на всех этапах производственной цепочки оборонного оборудования бельгийские компании — и крупные, и малые — захотят войти в игру. — Что мы можем предложить Турции? Турция хочет модернизировать таможенный союз с ЕС, чтобы больше турецких сельскохозяйственных и молочных продуктов могли поступать в Европу без пошлин и ограничений. Кроме того, Турция стремится присоединиться к программе SAFE, которая мобилизует 150 миллиардов евро на стимулирование промышленной кооперации в оборонном секторе. Кипр и Греция выступают против. Что касается таможенного союза — процесс тормозит сам ЕС. Турция хотела бы, чтобы наша страна сыграла роль локомотива внутри Евросоюза, продвигая эти вопросы. — Не беспокоит ли Бельгию тот факт, что Турция играет на два фронта, сближаясь одновременно и с Украиной, и с Россией? — В идеале Турция для нас — страна, которая стратегически ориентирована больше на Запад, чем на Восток. Другие члены НАТО соблюдают санкции против России, а Турция — нет. Тем самым она оказывается на одной волне с Китаем, Бразилией и Индией — странами, которые продолжали торговать с Россией, как будто на Украине ничего не произошло. Но в то же время Турция ведет дела и с Украиной. В начале конфликта она поставила Киеву свои лучшие беспилотники Baykar. Эти дроны помогли остановить продвижение русских к Киеву. Политика Турции на геополитической арене сложнее, чем просто принцип "сидеть на двух стульях". Она налаживает связи с конфликтующими сторонами, что вызывает аплодисменты партнеров по НАТО и Зеленского. Турция поддерживает отношения и с русскими, и с Киевом. Это опасная игра, которую ведет Эрдоган. На Западе засуетились: на Украине явно что-то происходит Тео Франкен справедливо отметил, что Турция выступает посредником между Москвой и Киевом. Туркам не удалось остановить конфликт на Украине, но они добились прорыва в зерновой сделке (Россия блокировала экспорт украинского зерна) и в обмене пленными. Сейчас Турция также играет роль посредника между Ираном и Соединенными Штатами. В идеале хотелось бы, чтобы Турция полностью была в западном лагере. Но пока мы не можем ее туда привести, мы должны работать с Турцией такой, какая она есть.