Ситуация продолжает усложняться: крупные и региональные державы соперничают за влияние в попытках найти выход из американо-иранского конфликта. Он фактически приобрел региональное и международное измерение, поскольку его исход — будь то урегулирование или продолжение противостояния — вызывает озабоченность ключевых государств, особенно на фоне саммита США—Китай, визита Путина в Пекин, встречи Трампа с Советом национальной безопасности и его телефонного разговора с Нетаньяху. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Главная цель российско-китайского саммита — показать, что Москва поддерживает новую роль Пекина как "партнера по переговорам и гаранта в американо-иранском диалоге". Эта роль включает содействие взаимным уступкам между США и Ираном и предотвращение новой войны. Это особенно важно с учетом отношений Китая с Америкой и его сближения с Ираном на фоне американо-израильской агрессии, которая рассматривается как нарушение международного права и суверенитета. Одним из последствий этой войны стал ущерб, нанесенный китайской экономике, поскольку Тегеран является крупнейшим поставщиком нефти для Пекина. Цель этих контактов — снизить напряженность, поддержать переговоры и не допустить дальнейшей эскалации, а также найти дипломатическое решение. Предотвращение войны отвечает интересам Пекина, поскольку позволяет ему добиваться более гибкой позиции администрации Трампа по отношению к Китаю. Сохраняющаяся напряженность вокруг Тайваня рассматривается как часть более широкой геополитической конкуренции, где усиливается влияние военно-промышленного комплекса США, стремящегося склонить Белый дом к более жесткому курсу. Одновременно Вашингтон получает выгоду от "милитаризации Европы" на фоне конфликта между Россией и Украиной. Такого не было во Вьетнаме и Афганистане: Иран возгордился победой над США Влияние американского военного лобби на президента Трампа не следует недооценивать. Он вряд ли сможет полностью избежать его давления без существенных рычагов, предоставляемых Москвой и Пекином при молчаливом согласии Ирана. Нетаньяху, в свою очередь, рассчитывает на это лобби, интересы которого связаны с военными конфликтами, торговлей оружием и влиянием на американскую политику, рассматривая Израиль как один из своих военных инструментов. Нетаньяху понимает, что он не может вести войну против Ирана в одиночку, не вовлекая Соединенные Штаты и не включая их в свои расчеты, которые выходят за рамки американских интересов. Эти расчеты направлены на усиление роли Израиля и превращение его в "региональную сверхдержаву", доминирующую на Ближнем Востоке. Единственным препятствием на пути к этой цели является "сильный Иран", а также расчеты "американского глубинного государства", которое рассматривает поддержку Израиля в контексте американского видения устройства Ближнего Востока и баланса сил, основанного прежде всего на внутренних американских интересах. Этот аспект учитывается и Москвой, и Пекином в их прагматичном и гибком взаимодействии с Трампом, стремящимся играть более значимую роль на международной арене и влиять на ключевые политические решения. Как бы то ни было, истощение нефтяных запасов как в богатых, так и в бедных странах создает давление на все страны мира. "Молниеносная война" усиливает давление на поставки нефти и приводит к международным последствиям, в том числе к росту стоимости жизни для среднего американца. Все это еще больше подтверждает возможность существенной корректировки позиций как США, так и Ирана под влиянием тихой, но настойчивой китайской дипломатии.