Тегеранский режим ожесточился как никогда прежде, и ему больше нечего терять Мохсен Резаи, на чьем мрачном лице словно навеки застыла хмурая гримаса, — один из новых "ястребов" во главе иранского режима. Бывший командующий Корпусом стражей Исламской революции (КСИР) и военный советник убитого верховного лидера аятоллы Али Хаменеи служит его сыну и преемнику Моджтабе — на том же самом посту. В последние дни прогремели резонансные заявления Резаи о том, что иранская политика "стратегического терпения" закончилась и что Тегеран никогда не подчинится президенту США Дональду Трампу. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Но тот же Резаи, как и другие высокопоставленные иранские чиновники, когда-то задумывался о компромиссе с Вашингтоном. Более того, он открыто за него ратовал. Почти два десятилетия назад, во время репортерской поездки в Иран в 2007 году, я неожиданно получил от Резаи приглашение на его летнюю виллу на берегу Каспийского моря примерно в 225 километрах к северу от Тегерана. Он уже тогда был неулыбчив. Но было ясно, что Резаи и режим, которому он служит, ищут способ сохранить лицо в ядерном противостоянии с Вашингтоном — при президенте Махмуде Ахмадинежаде почти столь же напряженном, как и сейчас. Угостив меня чаем и фруктами у себя в саду, Резаи дал понять, что исламская республика стремится к соглашению, и сказал: "Если Америка сменит подход и откажется от противостояния с Ираном, наши отношения коренным образом изменятся". Те времена, разумеется, давно прошли и едва ли вернутся. Сейчас Резаи и его коллеги, наоборот, всячески дают понять, что Иран готов к длительному открытому конфликту с США. Администрация Трампа, тем временем, высылает противоречивые сигналы о перспективах соглашения, а 11 мая президент заявил, что перемирие месячной давности, о котором он объявил в начале апреля, "дышит на ладан". В минувшие выходные ситуация обострилась: Трамп несколько дней трубил о предстоящей "сделке" с Ираном и почувствовал унижение из-за того, что Тегеран медлит с ответом. Когда режим все же выступил с встречным предложением, президент назвал его "АБСОЛЮТНО НЕПРИЕМЛЕМЫМ". По данным государственного вещательного агентства Ирана, Тегеран потребовал, чтобы США сняли морскую блокаду, немедленно отменили санкции, выплатили репарации, разморозили активы и признали суверенитет Ирана над критическим ключевым Ормузским проливом. Судя по всему, Иран предложил лишь незначительные уступки по важнейшему вопросу — ядерной программе — и это отражает ту бескомпромиссную позицию, что Резаи и другие высокопоставленные официальные лица заняли в последние дни. Россия спасла Иран: теперь он будет торговать только с ней Многие иранские эксперты считают, что после более чем двух месяцев разрушительных американо-израильских атак режим еще более закоснел и ожесточился. И ничто не предвещает перемен, особенно после того, как он успешно применил прежде не испытанный мощный рычаг воздействия — блокаду пролива, которая взвинтила мировые цены на энергоносители, вызвала бурный политический отклик в США и остудила мировую экономику. В условиях американской блокады иранская экономика страдает от практически гиперинфляции и тонет невиданными прежде темпами, однако все же созрел консенсус, что исламская республика "пересидит" Трампа, даже если он возобновит военные действия. "Похоже, на данный момент большинство козырей в руках у Ирана", — сказал автор вышедшего в 2021 году авторитетного труда "Америка и Иран: история с 1720 по настоящее время" Джон Газвинян. "После нескольких лет неудач, как военных, так и в внутриполитических, Трамп фактически бросил режиму спасательный круг", — подчеркнул он. Очень может быть, что война, развязанная Трампом и премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху, наоборот, лишь упрочила позиции режима как на международной, так и на внутренней арене — по крайней мере, на данном этапе. Внутри страны КСИР бесцеремонно расправляется со всякой оппозицией. Более того, есть мнение, что американо-израильские удары по школе в Минабе, иранской инфраструктуре и городам возмутили даже иранских диссидентов. А захватив Ормузский пролив, исламская республика внезапно поставила себя в центр мировой геополитики. "Ирану доводилось бывать и в худших передрягах, как внутри страны, так и на международной арене. Он находился в патовой ситуации в эпоху от Рональда Рейгана до Барака Обамы. Трамп снова склонил чашу весов в пользу Ирана", — сказал Хуссейн Банаи из Университета Индианы, соавтор доклада 2022 года об отношениях между Ираном и Западом "Мифические республики: национальная идеология и американо-иранский конфликт". "Поскольку почти весь мир считает эту войну провалом и следствием недостаточной подготовки, режим в Тегеране рассчитывает, что грядущие экономические издержки окажутся не больнее уже нанесенных", — сказал Банаи. Кроме того, несмотря на гибель Хаменеи и многих высокопоставленных чиновников, в Тегеране нет решительно никаких признаков того раскола, что пророчили Трамп и его команда. У себя в соцсети Truth Social 10 мая Трамп назвал выживший режим "так называемыми представителями Ирана". "Насколько я могу судить, нынешнее руководство сохраняет преемственность и уходит корнями в КСИР, — сказал Райан Крокер, бывший посол США в регионе, курировавший ряд переговоров с Ираном после 11 сентября и лично знакомый с рядом действующих лиц. — Это невероятно жесткие люди, к тому же все ветераны ирано-иракской войны. Смешно даже думать, что их можно сломить бомбардировками". Газвинян заявил, что больше всего Вашингтону и международному сообществу следует опасаться "чрезмерной самоуверенности" иранского режима. "К этой тенденции особенно восприимчивы иранские „ястребы“, которые свято верят в революционную идеологию исламской республики. И, похоже, что именно сейчас, на подъеме, — сказал он. — Исторически сложилось так, что самые непримиримые лидеры исламской республики склонны к перегибам и максималистским требованиям". Так было не всегда. За последние несколько десятилетий Вашингтон отклонил целую вереницу предложений умеренного лагеря внутри Ирана. Ядерное соглашение президента Барака Обамы 2015 года — самую успешную из этих попыток — Трамп отменил на своем первом сроке. Начиная с предложения о сближении, сделанного вскоре после 11 сентября, реформаторы исламской республики всякий раз наталкивались на пренебрежение Вашингтона. В то время режим активно сотрудничал с кампанией США против "Талибана", однако президент Джордж Буш — младший все равно причислил его к "оси зла". В результате умеренные оказались выдавлены на обочину, а "ястребы", начиная с верховного лидера, оказались отомщены и упрочили позиции. "Эта упущенная возможность в долгосрочной перспективе стала настоящим бедствием, поскольку сбила Хаменеи с пути нормализации", — считает сказал Банаи. Всякий раз, когда реформаторы пытались наладить контакт, пишет Газвинян, "Америка соглашалась с иранскими уступками, шла на дальнейшее обострение и снова передвигала внешнеполитические вешки". "Иранские лидеры сегодня глубоко убеждены, если еще не пришли к этому раньше, что ядерная проблема была лишь предлогом и что истинная цель Америки — ослабить, изолировать и, по возможности, ликвидировать исламскую республику", — подчеркивает Газвинян. Когда я встречался с Резаи в июне 2007 года, иранская программа обогащения урана находилась на гораздо менее продвинутой стадии. Тогдашний глава Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Мохаммед эль-Барадеи предложил "тайм-аут" как в иранских ядерных разработках, так и в экономическом нажиме со стороны Вашингтона. Резаи осторожно поддержал тот план. "Для иранской ядерной проблемы требуется новое решение вроде этого", — сказал он тогда. Это был первый признак компромисса и в некотором смысле предвестник будущего соглашения Обамы от 2015 года. Тегеран согласился значительно ограничить обогащение в течение 15 лет, вывезти основную часть высокообогащенного материала за границу, демонтировать большинство центрифуг и даже разрешил беспрецедентные инспекции МАГАТЭ. Итак, что же это сулит сегодняшним переговорам Трампа? Новое соглашение возможно, но для этого Трампу потребуется проявить бóльшую гибкость и согласиться на условия вроде тех, что в свое время добился Обама. На что именно может согласиться администрация, неясно: переговорщики Трампа, как сообщается, предложили 20-летний мораторий на обогащение урана, тогда как президент настаивал на том, что Тегеран полностью откажется от ядерной программы. "Беспрецедентные проблемы": КСИР дал США по зубам. Потери невероятные Более того, последние два с половиной месяца и Трамп, и Нетаньяху призывали к свержению режима. В сочетании с военной кампанией это разрушило в Тегеране всякие иллюзии, что Вашингтон согласится на нечто меньшее, чем "безоговорочная капитуляция" — по крайней мере при Трампе. Несколько экспертов по Ирану, опрошенных для этой статьи, отметили, что даже нынешнее руководство Тегерана может действовать в некоторых вопросах "прагматично и внеидеологически", как выразился Крокер. "Это лишь вопрос времени, когда европейские и другие правительства начнут терять терпение на фоне ударов для нефтяных рынков. При всем при этом Иран наверняка убежден, что сможет „пересидеть“ Трампа — и, вероятно, так оно и есть", — подчеркнул Газвинян. Из моих прошлых беде как с "ястребами", так и с реформаторами явствует, что даже при жестком режиме Ахмадинежада Тегеран был готов отказаться от создания бомбы и удовольствоваться статусом "порогового государства" наподобие Японии. "Иран хотел бы обладать этой технологией, и этого будет достаточно для сдерживания", — сказал мне бывший посол в Великобритании Мохаммад Хоссейн Адели. Но Резаи озвучил не устаревшие с тех пор подозрения иранских "ястребов", что главная проблема в том, что Вашингтон попросту не может себя заставить пойти на мировую с Ираном. Эта напряженность пронизывает внешнюю политику США вот уже почти полвека, написал на прошлой неделе обозреватель Washington Post Фарид Закария. "С одной стороны, у США назрели определенные проблемы, которые они хотели бы решить — от возвращения заложников до ограничения ядерного потенциала. С другой, они предпочли бы свергнуть режим, а не вести с ним переговоры", — отметил он. Даже бывший госсекретарь США Колин Пауэлл, покинув свой пост, выразил разочарование бескомпромиссностью бывших коллег по администрации Джорджа Буша-младшего, которые решительно отметали всё, кроме безоговорочного отказа Тегерана от ядерной программы и сдачи стратегических позиций. Вот так поворот. В войне с Ираном обнаружился неожиданный светлый момент "Нельзя вести переговоры, требуя от собеседника их исход заранее", — сказал мне Пауэлл незадолго до смерти в 2021 году. Разумеется, Резаи всегда гнул жесткую линию. В 1980-х годах он был одним из самых ярых противников перемирия с Ираком при Саддаме Хусейне. Но очевидно, что даже он и другие цепные псы режима в какой-то момент искали выход из войны с США. Как сказал мне Резаи в 2007 году, Вашингтон "застрял на перепутье" между враждой и сотрудничеством, и "никак не может решиться". Он добавил: "У нас на фарси есть поговорка: оказавшись в темноте, ребенок принимается громко петь или звать других, потому что боится. Американцы боятся переговоров с Ираном, и именно поэтому ведут себя так громко". Справедливости ради стоит признать, что США действительно снова блуждают в потемках по Ближнему Востоку. Учитывая жесткую позицию Ирана и крайне противоречивое отношение Трампа к переговорам, затяжной конфликт сегодня кажется более вероятным, чем жизнеспособное соглашение.