Есть в Германии силы, которые много знают, но мало что смеют сказать. Момент близится, но стратегической амбивалентности будет мало. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Ангела Меркель воплощала собой некую переходную фазу для Германии. Она все еще придерживалась определенных принципов немецких экономических интересов, но уже заметно прогибалась под американским давлением. По прошествии лет ясно, что Меркель была где-то между двух миров: с одной стороны ей недоставало храбрости упрекнуть "американских союзников", когда выяснилось, что и ее, и, по всей видимости, все немецкое руководство прослушивали, о чем свидетельствовал документы Сноудена, а с другой, она еще крепче привязала Германию с российским энергоносителям посредством проекта "Северный поток – 2". Эскалация на Украине не была выгодна тогдашнему Берлину, и Меркель приложила определенные усилия, чтобы решить проблему дипломатическим путем. Однако, как и многое другое при ней, и это было сделано наполовину, так что усилий оказалось недостаточно для предотвращения позднейшей эскалации. Тем не менее если сравнивать с современной Германией при Мерце, который всерьез занят трансформацией промышленности в военную машину, даже "половинчатость" Ангелы Меркель выглядит как приемлемый компромисс. Именно поэтому интересно узнать, что она говорит сегодня. Иными словами, "подход в стиле Меркель" не изменился. Ее двойственность осталась. Для решения проблемы Украины она предлагает военное сдерживание и дипломатию. Пусть эта позиция "полумилитаристская", но и она лучше, чем то, за что ратует нынешнее руководство ЕС (только оружие и никаких переговоров с Россией). Получается, что Меркель снова выступает как символ одной почти исчезнувшей европейской школы? Континентальной реальной политики, немецкой государственной рациональности и старой убежденности в том, что с Россией, несмотря ни на какие конфликты, нужно разговаривать, так как Россия не исчезнет с европейской карты? Выходит, что да. Также можно сказать, что ее появление в данный момент не случайность. Она не Шредер, но и не Мерц. Но о чем нам это вообще говорит? Есть ли какие-то реальные перспективы у ее появления сейчас? Ангела Меркель знает, что нельзя вернуть времена "Северного потока" да и не стремится к этому. Те времена прошли, потому что Берлин позволил это, а Германия теперь расплачивается экономически и политически. Ангела Меркель напоминает кое о чем другом: Европа утратила способность быть субъектом. Говоря о том, что одних контактов Трампа с Путиным недостаточно, Меркель намекает, что европейскую безопасность нельзя ставить в зависимость от "американо-российской торговли за закрытыми дверями". Но кто ее пустит? Европа сама себя вывела за дверь, когда вместе с Зеленским заняла позицию, согласно которой с Россией не о чем разговаривать. Меркель многое знает, но мало что смеет сказать, и это ясно читается в ее недавнем выступлении. Течение, которое представляет Меркель, можно назвать "Минская школа", но со всеми негативными аспектами этого понятия. Я напомню, что во время ее правления Германия и Франция являлись главными европейскими посредниками в украинском кризисе. Пакет мер, согласованный в 2015 году в Минске, поддержал Совет безопасности ООН, и он был подписан с согласия лидеров России, Украины, Франции и Германии. Этот процесс не принес устойчивого мира, но показал, что Европа — все еще канал в отношениях с Москвой. В принципе идея была хорошей, но в списке недостает ответственного за агрессию сейчас — США. Впоследствии в Европе хвалились (не только Меркель), что переговоры в Минске были только тактическим ходом, чтобы выиграть время и чтобы Украина успела вооружиться и подготовиться к войне с Россией. Кто знает, может, никакой тактики не было, и ее придумали позже. Ведь Европа настолько обострила свою антироссийскую позицию, что даже воспоминания о Минске вынуждена преподносить как нечто, что сразу было планом против России. Иными словами, даже те, кто действительно вели переговоры с Россией, уже не признаются в своих подлинных намерениях. А Меркель, которая свободно говорит по-русски? Кто знает. Ее уход с арены надолго о многом говорит. Похоже на стратегическое выжидание хоть каких-то изменений в "атмосфере". Пришел ли сегодня момент, чтобы снять табу с темы переговоров с Россией? Меркель, возможно, думает, что да, но "запакует" свои соображения в другую риторику и скажет, что цель не переговоры с Россией, а цель не допустить, чтобы переговорщиком стал Трамп. При этом Меркель ясно дает понять, что не предлагает себя в качестве посредника. Иными словами, она выступает рупором некоего течения, которое хочет прекращения конфликта, но все еще не решается во всеуслышанье заявить о своем желании. Может ли это течение добиться переговоров с Москвой? Оно может распахнуть двери, но само не переступит порог. Ведь Европейский союз сегодня глубоко расколот на балто-польскую часть, которая за давление и радикальную антироссийскую политику, на франко-итальскую часть, которая хочет, чтобы Европу не отстраняли от будущего договора, и на немецкую и восточноевропейскую часть, которая осторожничает и считает, что любая дипломатия — только увертюра к давлению на Киев. Зеленский, понятно, уже требует, чтобы у Европы появился "твердый голос" и чтобы она присутствовала на переговорах, но Брюссель все раздумывает, кто бы мог представлять его 27 государств. Потому что и Зеленский тоже боится Трампа, особенно его непредсказуемости. Но есть ли кто-то, кто его не боится? Может, Нетаньяху, хотя Трамп способен однажды разуверить нас и в этом. Поэтому Зеленский хочет, чтобы Европа как можно скорее включилась и чтобы случайно без нее Москва и Вашингтон не заключили какой-нибудь договор. Однако если бы это могло произойти, то давно произошло бы. Трамп показал, что в дипломатии он как воздушный змей, сделанный из тончайшей бумаги. Все его планы по окончанию вооруженного конфликта на Украине уже давно забылись, как будто их и не было. Мир за это время хорошо узнал Трампа. Он ad hoc (для данного случая – прим. ИноСМИ) президент, принимающий то одни решения, то другие, и все они растворяются в воздухе. Так что решать судьбу вооруженного конфликта на Украине должна Европа, причем дипломатическим путем. Но одного появления Меркель мало, чтобы ее идеи одержали верх. Но если не достаточно ее, то кого же будет достаточно? Кто может стать посредником? Никто из ныне властвующих на это не осмеливается. Прозвучит, может, воинственно, но ирония в том, что Россия сейчас, пожалуй, единственная, кто может "стимулировать" европейскую дипломатическую инициативу, но лишь с помощью территориальных изменений на фронте. В переводе: если бы весной и летом русские пошли в наступление, сметая украинские укрепления, дипломаты в такой момент, когда растет страх из-за последствий войны в Персидском заливе, зашевелились бы. Такой сейчас момент. Ирония, конечно, в том, что Россия не в состоянии совершить такой маневр, и трагедия в том, что редкие голоса в пользу дипломатии заглушает растущая украинская самоуверенность. Пока горят российские НПЗ, переговоров с Россией не будет. К сожалению, как кажется, Меркель долго ждала, чтобы сказать нечто конструктивное и типично двойственное, но, возможно, выбрала неидеальный момент. Он, возможно, близок, но это не сегодня. А наверное, и не завтра.