Отправка контингента не поможет Украине — зато позволит Европе обрести силы для войны, пишет Натали Точчи ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Европейские лидеры понимают, что конфликт близок как никогда — отсюда и резкое увеличение оборонных бюджетов, что продемонстрировал недавний саммит НАТО в Анкаре. Однако расходы растут не потому, что европейские армии планируют воевать с Россией на Украине — сегодня европейцы выступают главными военными спонсорами Киева, но эта поддержка составляет лишь малую долю от совокупных военных расходов. Европейцы тратят деньги и не потому, что так велел Дональд Трамп. А потому, что считают все более вероятным, что конфликт выплеснется за пределы Украины и превратится в кинетическую войну в Старом Свете. Это объясняет, почему расходы в Восточной и Северной Европе, включая Германию, пропорционально выше, чем в странах Южной и Западной Европы, расположенных дальше от линии фронта. С началом российской спецоперации в 2022 году европейские лидеры регулярно восхищаются стойкостью украинцев. Но за изумлением европейцев таится нечто другое: страх, что сами они в аналогичной ситуации такой же решимости не проявят. И дело не в том, что украинцам присуще некое особенное мужество, которого так не хватает европейцам. Все сводится к основополагающим различиям между странами в физическом и психологическом отношении к вопросам войны и мира. Сможет ли Европа вызвать дух, необходимый для предотвращения войны, пока она не разразилась? Но расходы на оборону — это одно, а военные действия — совсем другое. Опрос Института Гэллапа в 2024 году, показал, что около трети европейцев не захотят воевать, если на их страну нападут. Моя родина, Италия, оказалась в самом низу списка: целых 78% моих соотечественников заявили, что на фронт не желают. Эти цифры говорят сразу о нескольких вещах. Во-первых, тревожно, насколько крепнет мощь крайне правых и крайне левых сил, которые открыто симпатизируют России и транслируют ее нарратив, демонизируя перевооружение Европы. С другой стороны, эти цифры могут свидетельствовать о том, что опрошенные европейцы попросту не верят в надвигающуюся войну. В самом деле, доля граждан, готовых защищать свою страну с оружием в руках, намного выше в странах северной и Восточной Европы, расположенных ближе к Украине, — особенно в тех, которые не входят ни в Европейский союз, ни в НАТО, и потому, вероятно, чувствуют себя особенно уязвимыми. Таким образом, решающую роль играет география. Но это же справедливо для политики, институтов и средств массовой информации. Неудивительно, что эстонцы больше готовы воевать, чем итальянцы, если десятки тысяч эстонских добровольцев регулярно собираются на военные сборы и готовятся к нападению своего огромного соседа, тогда как итальянцы одурманены ток-шоу, в которых пророссийские демагоги откровенно издеваются над попытками Европы укрепить стойкость. Когда бывший президент Финляндии Саули Ниинистё подготовил доклад о готовности ЕС, общественность в странах вроде моей отреагировала со смесью безразличия и презрения. Если даже институты, политики и средства массовой информации не воспринимают возможность войны всерьез, неудивительно, что и граждане следуют их примеру, отвергая призывы вернуть всеобщую воинскую обязанность или урезать социальные расходы ради обороны. Если непосредственного риска войны нет, то и расходы на оборону легко представить как уловку для обогащения ВПК за счет граждан. Но в том-то и дело, что война вполне реальна. На недавней встрече один бывший высокопоставленный украинский чиновник прямо заявил: “Мы не сверхлюди, мы просто воюем”. На войне все помыслы и чувства направлены на выживание. Приходится идти на жертвы, храбрость побеждает усталость, и раскрывается творческий потенциал. Если бы не боевые действия, светлые головы, взлелеявшие бесчисленные военные инновации Украины, наверняка ждал бы тот же карьерный путь, что и большинство многообещающих молодых специалистов континента — выгодный, но в остальном непримечательный. Конфликт же подтолкнул их к технологическому прогрессу, который войдет в историю. Так что да, сегодня европейцы расписываются в нежелании воевать, но тем самым они скорее демонстрируют отвращение к войне, а не трусливое безразличие. Тут мы подходим, пожалуй, к ключевому моменту сдерживания: европейцам с меньшей вероятностью придется воевать, если они будут готовы к этому физически и психологически. Именно эта готовность может обеспечить эффективное сдерживание против России. С другой стороны, отсутствие войны снижает готовность и подрывает сдерживание. Можно ли существенно повысить стойкость общества в мирное время? Один из способов закалить население — это ввести войска на Украину. В течение нескольких месяцев европейская коалиция добровольцев вынашивала планы по развертыванию на Украине “сил гарантированной поддержки” после прекращения огня. Эти обсуждения ни к чему не привели, потому что никакого перемирия пока не предвидится. Цель была в основном политической: продемонстрировать общеевропейскую солидарность с Украиной и поощрить американское участие. Однако Украина не питает иллюзий, что размещение нескольких тысяч европейских солдат вдали от линии фронта в гипотетическом сценарии после прекращения огня сильно упрочит ее обороноспособность. Что же касается Трампа, то к настоящему времени уже мало кто из европейцев верит, что на него можно рассчитывать — несмотря на неожиданно теплые слова в Анкаре. Как бы то ни было, европейский контингент мало что сможет сделать для Украины. Но его развертывание сейчас, не дожидаясь гипотетического прекращения огня, пойдет на пользу Европе и поможет выработать у граждан менталитет, который подготовит их к войне. Да, это подвергнет европейских солдат опасности — и приведет Кремль в ярость — но континент уже ведет гибридную войну, даже если многие отказываются это признавать. Если европейские солдаты отправятся на Украину, это приблизит суровую реальность к нашему дому. И, возможно, частица украинского мужества, скромности и творческой искры заразит другие европейские страны. Надо понимать, европейские войска будут подвергаться опасности не из чистого великодушия, а чтобы помочь подготовиться к войне и не дать ей перекинуться на остальной континент. Натали Точчи — профессор Европейской школы передовых международных исследований имени Джона Хопкинса и старший научный сотрудник Института европейской политики Университета Боккони