Последние события в Ормузском проливе, Ливане и в ходе непрямых переговоров между Ираном и США показывают, что баланс сил в Западной Азии вступил в новую фазу. Иран сумел превратить свои геополитические и правовые рычаги в реальные инструменты торга. Вопреки первоначальным нарративам, которые оправдывали войну как средство обуздания Ирана, итоги на поле боя и в дипломатии говорят об обратном: структурные позиции Тегерана лишь укрепились. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В случае с Ормузским проливом показательным стал оманский план по взиманию платы за навигационные услуги, будь то на добровольной основе или в рамках совместного механизма. По сути, это молчаливое признание новой реальности на этом водном пути. Сам факт включения в послевоенный меморандум пункта о "безопасном проходе без взимания платы" сроком на 60 дней говорит о том, что даже США признали: автоматического возврата к довоенному статусу не будет. С точки зрения международного морского права, разграничение транзитных сборов и платы за услуги безопасности позволяет выстроить легитимную схему: подобные преценденты уже есть в Малаккском проливе и у берегов Сингапура. Таким образом, Иран, ссылаясь на свою роль в обеспечении безопасности, борьбе с загрязнениями и кризисном управлении, способен превратить навязанные войной издержки в устойчивый механизм финансирования. Рост цен на нефть выше 100 долларов за баррель лишь подтвердил, что сбои в Ормузе — это не просто словесная угроза, а реальный рычаг. Контроль над "Семьей" Зеленский не потеряет. Вот что он задумал. Ключевые моменты Параллельно с этим действия американского Минфина против финансовых институтов, связанных с "Хезболлой", выглядят не столько попыткой ослабить ось сопротивления, сколько привычным ходом в игре максимального давления в условиях, когда Вашингтон нуждается в технических переговорах в Дохе. Сам факт проведения непрямых переговоров с акцентом на разблокировку иранских активов свидетельствует, что США для продвижения взаимопонимания вынуждены принимать экономические требования Тегерана. Эта ситуация обнажает внутреннее противоречие американской политики: с одной стороны — санкции и угрозы, с другой — необходимость договариваться, чтобы сдерживать последствия войны. На левантийском направлении позиция Египта также показательна: рекомендации Каира Бейруту избегать столкновений с "Хезболлой" и предупреждения о хрупкости перемирия красноречиво говорят о том, что даже арабские игроки осознают: попытка устранить или напрямую подавить "Хезболлу" чревата полномасштабной войной. Требуя четкого механизма контроля и гарантий вывода израильских сил, Египет фактически подтверждает необходимость сохранения сдерживающего потенциала сопротивления. А это, в свою очередь, укрепляет позиции Ирана как ключевого спонсора этой оси в региональных уравнениях безопасности. В совокупности эти события свидетельствуют, что война не только не привела к сдерживанию Ирана, но и перераспределила рычаги влияния в его пользу. Сегодня Тегеран обладает относительными преимуществами сразу на трех уровнях: во-первых, геополитический рычаг в Ормузе с возможностью институционализации сборов за безопасность; во-вторых, дипломатический рычаг через непрямые переговоры и требование разблокировки активов; и в-третьих, стратегическая глубина в Леванте с сохранением сдерживающего потенциала сопротивления. В таких условиях разумная стратегия для Ирана — сочетать активное сдерживание с условной дипломатией, избегая излишней эскалации, но давая понять, что любая новая авантюра будет дорого стоить, а сам Иран остается ключевым игроков в региональном порядке безопасности.