Немецкие прокуроры не сдаются. Четыре года следственных действий в отношении подсанкционного российско-узбекского предпринимателя-миллиардера испытывают правовое государство на прочность ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> "Кто себя не защищает — в жизни что-то упускает", — так звучал один из лозунгов протестующих после 1968 года. И это касается не только бунтарской молодежи. Умение себя защищать — это часть жизни: защищать себя от ложных подозрений, от дискриминации, от клеветы и коллективной ответственности. Только тот, кто защищает себя, способен разоблачить двойные стандарты, политические интриги и коварство. И, не в последнюю очередь, изъяны правового государства. В любом случае стоит присмотреться повнимательнее, если действия государства вызывают сомнения в надежности принципов правового государства. А если еще и СМИ сопровождают такую ситуацию некритично, должны загореться все красные сигналы. Украину ждут трудные времена. Союзники испаряются один за другим Показательным примером является дело узбекско-российского предпринимателя Алишера Усманова. Уже более четырех лет миллиардер из Ташкента находится под персональными санкциями ЕС, а на их основании — и под следствием прокуратуры в ФРГ. И уже более четырех лет Усманов сопротивляется этому. У него есть на это нужные деньги, энергия и воля. Его успехи демонстрируют: при всей дисфункциональности отдельных сфер, особенно когда речь идет о политически мотивированных расследованиях, немецкое правовое государство еще живо. Оно живо, потому что есть судьи, которые ставят свою независимость и право выше политики. И потому что есть истцы, такие как Усманов, которые готовы инициировать подобные судебные процессы. Если бы он этого не сделал, весь мир был бы убежден в его виновности: в отмывании денег, в нарушении санкционного режима, в уклонении от уплаты налогов. Но вопросы остаются. Хрупкое основание Поводом для этой истории стали антироссийские настроения весны 2022 года, проявившиеся в первые месяцы после начала конфликта на Украине. Общественное мнение и политики — все хотели увидеть, как богатые россияне истекают кровью (в финансовом смысле). На мушку был взят и Усманов, долгое время считавшийся самым большим германофилом из миллиардеров бывшего Советского Союза. В сентябре 2022 года журнал Spiegel написал об "особой уловке", которую придумали следователи: инициировать расследования по подозрению в отмывании денег и уклонении от уплаты налогов. Таким образом, появился "шанс наконец-то добраться до состояния хотя бы одного российского олигарха". Эта "особая уловка" была необходима, поскольку правила санкций ЕС допускают "заморозку", но не конфискацию имущества подсанкционных лиц. Иными словами, государство не может обогащаться за счет имущества подвергшихся остракизму богачей. "Особая уловка" должна была позволить обойти это ограничение. В центре внимания — активы, в том числе три объекта недвижимости на озере Тегернзее и суперъяхта Dilbar, принадлежащие так называемым трастам, учрежденным в соответствии с законодательством Бермудских островов и управляемым независимыми доверительными управляющими в Швейцарии. Правовой институт трастов по своему принципу сопоставим с фондами, созданными немецкими миллиардерами, такими как Дитер Шварц, Рейнхольд Вюрт, Клаус-Михаэль Кюне и семья Альбрехт. Для прокуроров это не имело значения. Даже тот факт, что Усманов платил за пользование недвижимостью арендную плату по рыночным ценам, они сочли несущественным. Они интерпретировали суть этих структур в соответствии со своими намерениями: ведь цель оправдывает средства. Главное было — "наконец-то добраться до состояния хотя бы одного российского олигарха". Фундамент, на котором строится преследование Усманова, является крайне хрупким сразу по двум причинам. Уже сам текст обоснования решения о наложении на него санкций ЕС (№ 673 от 28 февраля 2022 года) состоял из тиражируемых утверждений и инсинуаций, в частности из арсенала борца с коррупцией Алексея Навального*, погибшего в российской тюрьме в 2024 году. Его острый конфликт с Усмановым случился задолго до начала конфликта; уже тогда стало очевидно, насколько решительно, последовательно и успешно предприниматель защищается от недоказанных обвинений. Принимая санкционные обоснования за чистую монету под аккомпанемент медийного сопровождения и, более того, полагая, что иностранные трасты можно просто объявить подставными конструкциями и проигнорировать, немецкие следователи сами создали тот самый "идеальный шторм", который вскоре обрушился на них же. Тревожным сигналом могло бы стать уже то, что на сторону Усманова встали сразу несколько корифеев немецкой юриспруденции — такие имена, как бывший судья Федерального суда Германии Томас Фишер, политик от ХСС Петер Гаувайлер или специалист по медиаправу Йоахим Николаус Штайнхефель. Адвокатов такого уровня не ослепить размером почасового гонорара. Они берутся за дела, которые имеют прочную юридическую основу. С момента первых судебных решений в 2023 году прокуратура и СМИ терпят одно поражение за другим. Санкционированные судом обыски были признаны незаконными, изъятые предметы должны быть возвращены. Расследования по подозрению в отмывании денег и нарушении санкционного режима были прекращены. Более ста немецких и зарубежных СМИ подписали обязательства о прекращении распространения спорных утверждений, другие проиграли дела в суде. В начале 2026 года Земельный суд Гамбурга запретил повторение утверждений авторства Навального*, которые стали частью обоснования санкций. Проще говоря, суд установил недостоверность утверждений о фактах, которые ЕС использует в качестве основания для санкций. В знаковом решении от июня 2026 года Административный суд Франкфурта подтвердил, что яхта, находящаяся в сухом доке верфи Lürssen, не находится под контролем Усманова и не является "замороженной" в смысле санкционных постановлений ЕС. Она является собственностью одного из упомянутых трастов. Таким образом, аргументация прокуратуры терпит крах и в этом отношении. Остается только расследование прокуратуры Мюнхен II по подозрению в уклонении от уплаты налогов. Оно буксует уже четыре года; специалисты по налоговому праву считают, что у этого расследования практически нет шансов на успех. При этом неясно, кто дергает за нитки. Федеральное ведомство уголовной полиции? Налоговые службы Дюссельдорфа? Тем временем действия немецкой юстиции вызывают раздражение на дипломатическом уровне. На своей родине в Центральной Азии Усманов известен как филантроп, щедрый спонсор гуманитарных проектов. В защиту предпринимателя уже выступали президенты Узбекистана, Казахстана, Киргизии, Турции и других стран, а также многочисленные спортивные и общественные организации. Тем не менее немецкие органы власти по-прежнему рассматривают активы упомянутых трастов как замороженные. Ничего не изменилось даже после прекращения расследований по фактам отмывания денег и нарушения санкционного режима. Например, государство обязано вернуть владельцам предметы, изъятые в ходе незаконных обысков. Тем временем прошло уже почти два года, а возврат так и не состоялся. Эта ситуация связана и с новым, созданным в 2023 году ведомством, которое снова и снова направляет исполнительной власти письма, указывая на то, что изъятые предметы ни в коем случае не должны быть возвращены. Это новое ведомство с офисом в Кельне получило название "Центральное управление по исполнению санкций" (ZfS); оно представляет собой специальное подразделение Главного таможенного управления (дирекция XI). К его ключевым задачам относятся контроль за соблюдением финансовых санкций, а также выявление и изъятие активов лиц или компаний, находящихся под санкциями. По словам инсайдеров, оно комплектуется следователями, которые ожидали нового назначения после завершения расследований преступных операций Cum-Ex, совершенных немецкими банковскими и промышленными элитами. Их поведение говорит об убежденности в наличии исключительных полномочий. Например, промежуточные компании-собственники вилл трастов на Тегернзее вскоре из-за санкций оказались на грани банкротства. Однако в конце июня 2025 года назначенный судом конкурсный управляющий получил от ZfS письмо с недвусмысленным предупреждением о недопустимости возможной продажи или иного распоряжения имуществом. При этом дома вовсе не планировалось продавать — конкурсный управляющий лишь хотел сдать их в аренду, чтобы погасить крупные долги перед местными подрядчиками и коммунальными предприятиями. Некоторые предприятия оказались в тяжелом финансовом положении из-за этих задолженностей и прочих задержек, за которые ответственны государственные органы. Таким образом, в то время как суд назначает конкурсного управляющего, который должен обеспечить удовлетворение требований пострадавших, санкционное ведомство ZfS грозит этому же управляющему уголовным преследованием, если тот будет исполнять возложенные на него обязанности. Еще в октябре 2023 года таможня и Федеральное ведомство уголовной полиции, снова с большой шумихой в СМИ, изъяли несколько автомобилей из гаражей одной виллы на Тегернзее — примечательно, что это произошло после того, как конкурсный управляющий сообщил прокуратуре о намерении реализовать эти автомобили в пользу кредиторов. Складывается впечатление, что достижение политических целей, сопровождаемое демонстрацией государственной власти, подменяет собой право и принципы правового государства. Эта картина вызывает недоумение не только у вовлеченных в процесс юристов. Один орган назначает конкурсного управляющего — другой орган торпедирует его действия. Суд разрешает выдачу изъятых предметов — то другое ведомство препятствует этому. Никаких оснований для подозрений Вопросы также вызывают действия прокуратуры Мюнхен II. По информации Berliner Zeitung, в 2024 году ее следователи безрезультатно пытались получить от швейцарской юстиции сведения о компаниях и трастах, которые якобы связаны с Усмановым. Федеральная налоговая администрация Швейцарии отказала в правовой помощи, указав на отсутствие каких-либо оснований для подозрений в нарушении налогового законодательства. Повторный запрос мюнхенских прокуроров, отправленный в прошлом году, якобы оказался успешным — предположительно после "обмена опытом" в рамках совместного "семинара" по составлению запросов о правовой помощи, направляемых швейцарским органам юстиции. На подробный запрос Ostdeutsche Medienholding прокуратура Мюнхен II ответила, что не может предоставить никаких сведений "по юридическим причинам". Идет ли здесь речь о стремлении к юридической ясности, о преследовании политических целей или же о банальном упрямстве ведомств, желающих во что бы то ни стало доказать свою правоту? Дело грозит разрастись до неконтролируемых масштабов. В настоящее время его различными аспектами занимаются Генеральная прокуратура во Франкфурте, прокуратура Мюнхен II, Земельный суд Франкфурта, Высший земельный суд Франкфурта и Административный суд Кельна. На рассмотрении в Федеральном верховном суде Германии находится кассационная жалоба. Правовое государство зиждется на четком распределении полномочий, понятных и обоснованных решениях и убежденности, что функции государственной власти останутся ограниченными и поддающимися проверке. Там, где ведомства противоречат друг другу, вступившие в силу решения остаются без последствий или у участников процесса возникает впечатление, что политические цели заслоняют принципы правового государства, возникает утрата доверия, последствия которой выходят далеко за рамки отдельного случая. Дело Усманова свидетельствует об опасных тенденциях. *признан в России террористом и экстремистом