Этим летом экстремальные температуры установились по всей Франции — от Бретани до Буш-дю-Рон, от Парижа до Периге. Жители страны на собственном опыте ощутили, насколько они беззащитны перед такой погодой. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В Досуговом центре "Золотые годы" в марсельском квартале Сент-Анн (8-й округ) кондиционер установлен на 23 °C. Это на одиннадцать градусов ниже уличной температуры в этот послеполуденный час четверга 16 июля. "Мы приходим сюда не только ради прохлады, но и ради хорошей компании", — улыбаясь, говорит 78-летняя Жозиан Перес, которую все зовут Жози. В этом клубе для людей старше 60 лет царит веселая атмосфера. Стоит лишь заговорить о жаре — и среди столиков с клеем и цветными бумажками повисает тревожная тишина. "Когда мы говорим об этом между собой, мы спрашиваем: в следующем году будет еще хуже, как мы тогда справимся?" — вздыхает 64-летняя Катрин Гуало. "Меня пугает сама мысль о следующем лете", — признается и Жози. Грустный финал. Американская элита убила одно из главных достижений страны От Бреста до Ниццы Франция только начинает приходить в себя после третьей волны жары, но страна все еще в оцепенении от того, что произошло. Эти недели запомнились изнуряющим зноем, который, казалось, не кончится никогда. Школы закрывались — детей нужно было куда-то пристраивать. Работать порой приходилось в невыносимых и даже опасных условиях. Экзамены сдавали в душных, раскаленных аудиториях. Для многих собственные квартиры превратились в печки. Люди выбивались из сил и морально, и физически. И потом считали погибших — среди них множество одиноких пожилых людей, которых находили мертвыми в собственных квартирах. В конце июня, по данным Национального агентства общественного здравоохранения Франции, было зафиксировано более 2 тысяч дополнительных смертей. И это лишь предварительные данные. Июнь 2026 года стал самым жарким за всю историю метеонаблюдений во Франции. Даже самые осведомленные были застигнуты врасплох масштабом потепления, вызванного деятельностью человека. "Я знала, что это должно случиться, но не думала, что так скоро и так сильно", — говорит Рим, попросившая не называть свою фамилию (как и все, кто упоминается здесь только по имени). Эта 46-летняя архитектор, мать девятилетних двойняшек, пришла 16 июля на пикник в парк Бют-Шомон (19-й округ Парижа) с подругой и ее сыном. Красный уровень опасности в столице накануне хоть и был отменен, солнце палит нещадно, а дети гоняются друг за другом с пульверизаторами. Рим до сих пор не может прийти в себя от того, что пережила она и ее дети в своем доме в 20-м округе. "Те, у кого были средства, уехали в отели, другие — к друзьям. Одна из моих соседок несколько дней подряд спала в подвале со своими животными, чтобы они не погибли от жары в квартире. Понимают ли люди вообще, через что мы прошли?" Она сама сидела в полумраке — окна без ставен были завешены темными покрывалами, вентилятора не было ("все раскупили"), а единственным способом охладить детей оставалась ванна. Спасались в парке и в библиотеках с кондиционерами. И теперь она задается вопросом: разумно ли оставаться в Париже в таких условиях? Стоит ли столица с ее бешеными ценами на жилье того? Здесь, как и везде, спасательное одеяло — тонкая металлизированная пленка, которую наклеивали на окна, чтобы отражать солнечные лучи, — стало одним из символов тройной волны жары — точно так же, как сшитые самостоятельно маски когда-то стали символом ковида. Царство подручных средств. В Париже стоит поднять голову — и на многих окнах до сих пор поблескивает металлизированная ткань. Где-то порванная, где-то целая. Лежит про запас — на всякий случай. Ведь лето еще не кончилось. И как будто этого мало, у парижан обнаружилась новая уязвимость. Лесные пожары, которые они считали уделом юга, подступили к самым воротам французской столицы. Часть заповедного леса Фонтенбло выгорела дотла. Когда привычное перестает быть нормой В сельской местности тоже все желтое и сухое, готовое вспыхнуть. В окрестностях Мейо — маленькой деревни в департаменте Пюи-де-Дом — поля пшеницы, собранной раньше обычного из-за изнуряющего зноя, сменились километрами соломенно-желтых участков, на фоне которых особенно ярко выделяются зеленые кукурузные поля, которые еще удается поливать. Несколькими днями ранее префектуре пришлось запретить некоторые сельхозработы в послеполуденные часы из-за пожарной опасности. "У моего брата загорелся комбайн. Расплавилась изоляция проводов..." — рассказывает, все еще не веря своим глазам, Лоретт Паррен, сидящая за столиком в баре Casa Carlos в Шидраке — деревушке по соседству с Мейо. Жена фермера, она прекрасно знает, что урожай в этом году будет плохим, и переживает за скот. "Как мы будем кормить и поить коров, если так пойдет и дальше?" — спрашивает она. Чуть раньше Даниэль Гайяр тоже делился страхами за свое стадо. Фермер сокрушается, что в 2026 году смог заготовить сено только один раз вместо обычных двух-трех. Но привычная реальность, похоже, больше не существует. "Овцы выбивают изгороди и лезут на соседскую кукурузу. А мой старый козел подыхает от жары... Если так пойдет, мы все бросим!" Все бросить — об этом же подумывает и Жимми Габори, хозяин закусочной, "Добро пожаловать к Шти" в Периге (Дордонь), с тех пор как клиенты в последние недели перестали к нему заходить. Обычно приезд июльских отпускников дает местному бизнесу хороший толчок, но не в этот раз. Он гадает, правильно ли сделал, что уехал с севера и обосновался здесь. Продавать? Уехать куда-то еще? "Я не знаю, есть ли вообще смысл жарить картошку в мире, где +40 °C и люди не хотят ничего, кроме салатов", — роняет он. Даже в Бретани — земля растрескалась, пейзажи выжжены. Регион считал себя надежно защищенным от экстремальной жары — теперь это не так. "Все сгорело, обычно здесь такого не бывает", — констатирует мэр Комны (департамент Кот-д’Армор) Марина Ле Моаль. Пришлось смириться: фейерверк на 14 Июля, очень популярный в кантоне, пришлось перенести. Слишком опасно при такой сухой растительности. "Мы пережили уже третью волну жары — такого не было никогда, — восклицает также Йоанн Симон, председатель праздничного комитета Сент-Иньека в Жюгон-ле-Лак (Кот-д’Армор). — Мы гадаем, как нам перестраивать наши мероприятия с учетом климата на будущие годы". Тропический зной Сильви Фьорини, однако, не готова отказываться от отпуска в кемпинге Le Platin-La Redoute в Риведу-Плаж (Шарант-Маритим) на острове Ре. Со своим спутником они не собираются менять планы на будущие каникулы, хотя тропическая жара в палатке уже стала "невыносимой". "Мы приезжаем сюда тридцать лет и будем приезжать", — заявляет водитель большегруза. Лори Миклот, напротив, примчалась с севера к больному отцу, госпитализированному с тепловым ударом. Отдых на природе — часть ее жизни, но здоровье родителей заставляет задуматься о следующем жарком лете. "Это дает пищу для размышлений, — говорит она. — Мы думаем, не продать ли караван и не снять ли кондиционированный мобильный дом". Кондиционеры теперь — главная тема разговоров. Полемика вокруг этого краткосрочного решения уже дала свои плоды. Лола, которая живет в Медоне (О-де-Сен), больше не сомневается. Будущее она видит только с кондиционером. Вместе с мужем ждут, когда магазины пополнят запасы, чтобы купить сплит-систему — быть готовыми к 2027 году. "Мой двухлетний сын очень мучился: он не мог уснуть, по всему телу была потница, — рассказывает 37-летняя инженер. — Я делаю все, что могу, для благополучия семьи". Она отдает себе отчет, что такой способ охлаждения "усугубляет потепление", но чувствует себя брошенной на произвол судьбы. "Если государство нам не поможет, придется выкручиваться самим, на свои средства". Элиза, напротив, в ярости. Кондиционер она хотела бы видеть прежде всего в больницах. На восьмом месяце беременности, 38-летняя консультант по управлению боялась одного: рожать во время июньской жары в "палате с температурой +35 °C". Запертая в своей парижской квартире, с отекшими ногами, она едва выдерживала эту пытку. "Я очень зла. Со стороны правительства — полная импровизация. Мы же не вчера узнали о наступающей жаре. Макрон десять лет ничего не делал, чтобы подготовить школы, больницы, население к климатическим изменениям. Даже наоборот — сократили бюджеты на адаптацию, как, например, „зеленый фонд“..." У нее одно желание: чтобы поскорее наступили президентские выборы 2027 года, чтобы опустить в урну бюллетень за Меланшона. Рим, архитектор из парка Бют-Шомон, не питает иллюзий — даже если кандидаты заговорят о климате. "Президентские обещания... мы знаем, чем они заканчиваются. В любом случае политики полностью оторваны от реальности. Мы живем в разных мирах". Побуревшая зелень Сидя на игровом коврике в тени под тентом, который установила медиатека Исси-ле-Мулино на острове Сен-Жермен, 46-летний Жером читает сказку своим двойняшкам, пока старший листает книжку рядом. Остров — маленькая жемчужина О-де-Сен, обычно в погожие дни здесь яблоку негде упасть. В этот поздний июльский вечер он почти пуст. Вид удручающий: трава побурела. Для этого выпускающего редактора последние недели не изменят привычек. "К сожалению, я не думаю, что общество вот-вот кардинально переменится. Осознание пришло еще не ко всем, и понадобится новая жара, чтобы это случилось". Сам он размышляет о том, чтобы реже летать самолетами. "Ограничения мы рассматриваем для себя и для наших детей". Но отец семейства уверен в одном: детство его сыновей не будет похоже на его собственное. "Я был скаутом, ходил в лес, разжигал костры, целыми днями пропадал на природе, — вспоминает он. — Сейчас слишком жарко, а в леса лучше не соваться из-за пожаров". Жером из Исси хочет сохранять оптимизм. "Это будет по-другому, но они приспособятся". Не очень-то это утешает Сильви Уда — самую младшую в компании "Дома золотого возраста" в Марселе. "Я до 2050 года не доживу, но у меня трое детей, внуки — я за них волнуюсь, и это давит на психику", — говорит 62-летняя бухгалтер в розовой кепке и летнем топике. Ее соседка Катрин Гуало внезапно задумывается: "Это мы виноваты?" — не вполне убежденная в том, что ее поколение несет ответственность за потепление. "По незнанию мы, может, и не делали того, что нужно. Но если бы мне было столько же в 1970-х, возможно, я бы так же страдала от жары, как и сегодня", — отвечает ей 74-летняя Мари-Франс Коррьери. Бывшая сотрудница департамента, всю жизнь прожившая на юге Марселя, признает, что стремительная застройка на побережье только ухудшает ситуацию. "За моим домом были поля фермера. А теперь там 250 квартир", — констатирует она, удивляясь и тому, что соседи заменяют деревья бассейнами. "Я в шоке, когда узнаю, что новые квартиры сдают без ставен..." — замечает и 68-летний Мишель Кадена в красивой тропической рубашке. Чтобы охладиться, пенсионеры не упускают возможности искупаться в море ранним утром, пока термометр не пополз вверх. Хотя Средиземное море, прямо у порога, никогда еще не было таким теплым.