Эта статья — ответ на публикацию Пола Стейгана Пол Стейган опубликовал в начале месяца интересную статью о том, что бы Никколо Макиавелли посоветовал Владимиру Путину, чтобы положить конец конфликту на Украине. Макиавелли — отец современной политической науки, но при этом вошел в историю как безжалостный, циничный и аморальный интриган, способный ради власти на все. Именно таким он предстает в книге "Государь", написанной в 1512 году. Он прослыл настолько жестоким и безнравственным, что библейского дьявола в английском языке до сих пор именуют Old Nick — старина Ник, в его честь. Таким образом, за Макиавелли закрепилась репутация как самого проницательного государственного мыслителя эпохи раннего Возрождения, так и самого коварного из всех, кто злоупотреблял властью. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В НАТО и ЕС мало кто сомневается в том, что Путин как раз такой: циничный, аморальный и злоупотребляет властью. Еще бы — ведь они вознамерились стереть Россию с карты мира с военной силой к 2030 году. Что ж, удачи в этом! Грустный финал. Американская элита убила одно из главных достижений страны И Стейган вроде бы ничуть не лучше, раз выбрал Макиавелли камертоном: "В мире, где великие державы мыслят сферами и буферными зонами (классический прагматический реализм в духе Макиавелли или Гоббса), для Москвы совершенно разумно стремиться к созданию „нейтральной“ или даже подконтрольной зоны к западу от основных территорий. Враждебная и накачанная западным вооружением Украина по другую сторону протяженной границы — непреходящая угроза безопасности России, особенно после расширения НАТО". Этим заявлением Стейган семимильными шагами опередил целую группу "инакомыслящих" политологов, экономистов и военных во главе с Джоном Маршаймером, Джеффри Саксом, Лоуренсом Уилкерсоном, Дугласом Макгрегором, Чесом Фриманом, Александром Меркурисом и Гленном Диесеном. Но уместно ли сравнивать Путина и Макиавелли как двух "безжалостных циников"? Я прилежно изучал Макиавелли, и знаю о нем больше, чем можно предположить из его репутации. С 1498 года он был, если на современный лад, министром иностранных дел Флоренции и военным координатором во время восемнадцатилетнего республиканского междуцарствия (1494-1512), когда клан Медичи находился в изгнании. На мой взгляд, Макиавелли — первый в весьма коротком ряду выдающихся философов эпохи Просвещения. Макиавелли написал две важнейшие книги: "Государь" — о власти и о предначертании (Фортуне как олицетворении слепой судьбы и случая). Этот труд полностью очищен от морали и утопического мышления, и в этом отношении это научный прорыв в философии государства (и заявка на службу у Медичи, которые вернули себе власть в 1512 году). "Рассуждения о первой декаде Тита Ливия" — книга о хорошем государстве и Добродетели, внешне замаскированная под обсуждение истории Рима. На самом деле это долгий перечень аргументов за объединение Италии как национального государства по образцу Испании, Франции и Англии, но в виде республики — то есть лобовая атака на Папскую область в Риме. К вопросу о России и Украине особенно применимы две цитаты из "Рассуждений". Глава 18: "Я полагаю важным рассмотреть, возможно ли в развращенном городе сохранить свободный строй, буде он в нем существует, или же, когда его в нем не существует, можно ли его создать. Я утверждаю, что и то, и другое сделать крайне трудно. Ибо как добрые нравы, для того чтобы сохраниться, нуждаются в законах, точно так же и законы, для того чтобы они соблюдались, нуждаются в добрых нравах. Поскольку же восстановление в городе политической жизни предполагает доброго человека, а насильственный захват власти государя в республике предполагает человека дурного, то поэтому крайне редко бывает, чтобы добрый человек пожелал, даже преследуя благие цели, встать на путь зла и сделаться государем. Столь же редко случается, чтобы злодей, став государем, пожелал творить добро и чтобы ему когда либо пришло на ум использовать во благо ту самую власть, которую он приобрел дурными средствами". Глава 17: "Там, где материал [то есть народ и сословия] не испорчен, смуты и другие раздоры не приносят никакого вреда, там же, где он испорчен, не помогут даже хорошо упорядоченные законы, если только они не предписываются человеком, который с такой огромной энергией заставляет их соблюдать, что испорченный материал становится хорошим. Однако я не знаю, случалось ли это когда-либо и вообще возможно ли, чтобы это случилось. Ибо очевидно, как я уже говорил несколько выше, что город, пришедший в упадок из-за испорченности материала, если когда и поднимается, то только благодаря доблести одного человека, в то время живущего, а не благодаря доблести всего общества, поддерживающего в народе добрые порядки. Едва лишь человек этот умирает, как город тут же возвращается к своему извечному состоянию". Исходя из этих постулатов Макиавелли, мы сразу видим, что между Россией и Западом никакого соглашения по конфликту на Украине невозможно. Русские ни за что не согласятся с тем, что "материал испорчен", хотя это во многом верно после 20 лет геронтократии начиная с 1965 года. Кроме того, ей предшествовали 40 лет сталинизма и тирании, которая обеспечивала каждому гражданину скудные блага, но не терпела личных ошибок. Запад же не может заставить себя поверить, что России посчастливилось наткнуться на столь "доблестного" человека, который с великим тщанием следит за соблюдением упорядоченных законов и восстановил утраченную гордость русских за Отечество. Русские могут согласиться, что Путин обладает этими качествами, однако же Запад упрямо придерживается мнения, что "материал испорчен". Обратная логика не работает. Подражая Макиавелли, я могу заключить так: когда нельзя задать верный вопрос, невозможно и дать верный ответ. Таким образом, по причинам, изложенным теоретически, на практике этот конфликт должен прекратиться на поле боя — то есть на восточных рубежах НАТО. В некотором смысле эпохальным моментом статьи Стейгана можно назвать то, что четко придерживается макиавеллиевской отправной точки: "С чисто макиавеллиевской или прагматической точки зрения, в высшей степени логично и практически неизбежно, что Россия сделает присоединение Новороссии в полном составе своей стратегической целью". Но что произойдет, когда Киев и Одесса с ее побережьем будут освобождены? Что же остановит наступление русских, когда энергоустановка и промышленное сердце, великая река и морские ворота Украины — все они падут? То есть восточная Украина и побережье — иными словами, наследие царизма и Советского Союза. Центральная и западная Украина — это сельскохозяйственные угодья, где нет естественных опорных пунктов, где можно обороняться. И не станет ли "свободная и независимая" Украина лишь проекцией силы с восточной границы НАТО на прежде нейтральные районы? Не превратится ли остаточная Украины в придаток западной мощи — за счет безопасности России? Пол Стейган, как обычно, заявляет ответственно и авторитетно: "Если Россия захватит и эту часть Украины, ей придется решать долгосрочную и крайне утомительную проблему. Но Россия не может смириться с тем, чтобы остаточная Украина превратилась в Бандерастан, набитый жаждущими мести нацистами и вооруженный до зубов оружием НАТО". Сравним с другими мнениями: Полковник Дуглас Макгрегор, январь 2025 года: "Русские займут Донбасс. После чего начнут продвигаться к Одессе и Днепру. Они не собираются занимать Киев или Западную Украину — это не входит в их цели". Полковник Лоуренс Уилкерсон, февраль 2025 года: "Военная реальность такова, что Россия захватит Одессу и форсирует Днепр. После этого у русских не будет никакого интереса продвигаться дальше на Львов или Польшу. Остальную Украину они предоставят самой себе или ЕС". Инспектор ООН по вооружениям Скотт Риттер, январь 2025 года: "Одесса — это ключ к победе. Россия займет все побережье Черного моря, и Днепр станет новой границей. Все, что находится к западу от Днепра, превратится в охвостье, которым Россия управлять не захочет — она предпочтет, чтобы ответственность за него на себя взяла Европа. Посол Чес Фриман, апрель 2025 года: "Контуры будущего раздела Украины уже просматриваются. Восток и Юг, включая Одессу, попадут в сферу влияния России. Западная Украина выстоит, но Россия не возьмет на себя бремя управления ею. Они повторяют это раз за разом". Политолог Джон Миршаймер, февраль 2025 года: "Россия захватит Одессу и побережье вплоть до Днепра. И на этом русские остановятся. Они хотят иметь нейтральную Украину в качестве буфера против НАТО". Экономист Джеффри Сакс, май 2025 года: "Реальность такова, что русскоязычные районы Юга и Востока в состав Украины уже не вернутся. Но Россия ни за что не захочет управлять Киевом или Львовом. Решение — суверенная, но нейтральная Украина к западу от Днепра". Эти цитаты успели несколько устареть, но тот, кто следит за ситуацией подтвердит, что суть неизменна: русские не хотят западной Украины, даже если ее им предложат даром. Это считается самоочевидным. Но, с другой стороны, русские никогда не озвучивали никаких территориальных целей. Объявив о спецоперации в ночь на 22 октября (по всей видимости, автор перепутал даты и речь тут идет о 24 февраля, — прим. ИноСМИ) Путин сформулировал основные требования Москвы: нейтралитет, неприсоединение, свобода языка и вероисповедания, местное самоуправление, демилитаризация и денацификация — для всей Украины. Крым вошел в состав России после местного референдума в 2014 году. Кроме того, Россия расширила свою территорию посредством референдумов в четырех областях: ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской. На севере создаются буферные зоны у рубежей России и Белоруссии, которые в свое время также могут быть присоединены по вполне обоснованным соображениям безопасности. Почему же все эксперты убеждены, что русские остановят свое наступление, как только устранят основные препятствия? Поразительно, но Путин ни разу не сказал ни слова о том, где проляжет граница. Я могу назвать несколько факторов, которыми руководствуются эксперты: а) Судя по всему, считается, что русские не захотят лишний раз провоцировать Запад — особенно в столь опасной мировой обстановке. Полагаю, этот фактор можно смело игнорировать. Теперь русские познали свою силу. б) Очевидно, предполагается, что по Днепру проходит языковая и культурная граница. Дескать, поскольку население на Западе настроено прозападно, и поэтому им будет сложнее управлять, то Москва попытается этого избежать. Такая позиция России была бы прямым отрицанием обоснования СВО. На все вопросы русские неизменно отвечают, что военные действия идут по установленному плану, который не меняется, а лишь корректируется в соответствии с прогрессом на фронте. Более того, на мой взгляд, такая оценка не вполне отражает языковую ситуацию на местах. Разговорным языком во всех крупных городах с русским населением — Киеве, Одессе, Запорожье, Днепропетровске, Харькове и других — был и остается стандартный русский. С другой стороны, на западной Украине есть семь областей, которые влились в состав СССР лишь перед Второй мировой войной. Таким образом, у их населения до войны не было никаких причин изучать литературный русский, а, став советскими гражданами, они им пренебрегали. В 1991 году население западной Украины составляло 9750000 или 19% всей страны. О том, каковы цифры на сегодняшний день, ни у кого не может быть никакого обоснованного мнения — много украинцев сбежало или погибло. За исключением семи областей западной Украины, у меня сложилось впечатление, что на центральной Украине и к западу от Днепра население двуязычно: все прекрасно говорят на стандартном русском, когда пожелают, и даже предпочитают говорить по-русски дома, несмотря на то, что русский язык запрещен и активно искореняется. Для этих людей так называемое "переключение кодов" — столь же будничное явление, как, например, в испанской Каталонии. Что думает по этому поводу оставшееся население — загадка. В 1991 году на Украине проживало 52 миллиона человек, сейчас, по-видимому, население сократилось до 20 миллионов. Террор Что несомненно — так это остаточная Украина (в любом виде) станет эпицентром беспощадного террора. В семи западных областях есть давняя (не сказать семейная) традиция — ненавидеть русских и сопротивляться им всеми доступными средствами. На западной Украине в 1945-1956 годах против Красной Армии развернулась настоящая партизанская война. Данные о потерях разнятся, но украинские и российские источники сообщают о 25 тысячах жертв только с российской стороны и более чем 100 тысячах убитых и раненых, гражданских и военных, с обеих сторон за это десятилетие. Если западная Украина по окончании нынешних боевых действий неизбежно превратится в рассадник терроризма, то российское руководство, разумеется, задумается вот над чем: не проще ли удержать это осиное гнездо в пределах своих собственных границ, где можно будет по крайней мере навести жесткий порядок, — или же мы можем рассчитывать, что международное право и дружественные соседи послужат гарантией, что у нациствующих западных украинцев не будут развязаны руки для дальнейшего террора? Я убежден, что российское руководство уже обдумало этот вопрос, не привлекая к нему излишнего внимания. Мне кажется, я знаю, чтó бы в этой ситуации Путину посоветовал Макиавелли, и я убежден, вот уже третий год, что этот конфликт завершится у восточных рубежей НАТО. В завершение я хотел бы поблагодарить Пола Стейгана за то, что он одним из первых поднял этот важнейший вопрос. Кнут Эрик Огорд — кандидат психологических наук, специалист по клинической нейропсихологии, доктор философии. Публиковался в изданиях Arbeiderbladet и Dagbladet. На сайте Steigan.no освещает общественную дискуссию в России