Из Москвы после почти двух с половиной часов переговоров пришла новость, которая меняет картину продолжения переговоров. Стив Уиткофф объявил о новом раунде при участии Европы. Владимир Путин вместе с тем повторил некоторые из своих самых жестких требований. Так дипломатия сделала шаг вперед, хотя направление, куда она движется, так скажем, все еще "в тумане". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Вчера вопрос звучал так: есть ли у американцев что предложить Путину? Сегодня же главный вопрос: что от него они везут Зеленскому, который находится в Дубине? За публичными заявлениями просматривается попытка связать несколько договоров, но и растущее беспокойство насчет того, кому за все это придется расплатиться "по полной". После встречи Уиткофф заявил, что европейцы присоединятся к следующему раунду переговоров, но не назвал точной даты, места и состава делегатов. Советник Владимира Путина Юрий Ушаков подтвердил, что Москва рассчитывает на их участие в переговорах о европейской безопасности. Это ощутимое изменение по сравнению с Абу-Даби, где европейские делегации беседовали только с американцами и украинцами, но не с русскими. Остается выяснить, будут ли они участвовать в едином формате или украинский вооруженный конфликт и общая безопасность будут обсуждаться на отдельных, пусть и связанных, переговорах. Самое интересное тут — это неофициальные данные, касающиеся содержания всеобъемлющего договора. По информации, полученной от анонимных источников, ознакомленных с американским предложением, Вашингтон требует, чтобы Москва предприняла ответные шаги к деэскалации и дала гарантии ненападения на европейские государства. Переговоры о европейской безопасности и прекращении конфликта велись бы параллельно, но всеобъемлющий договор появится только после договора о прекращении вооруженного конфликта. Пока этот план еще не согласован: американцы, по этой информации, хотят, чтобы Россия предложила, помимо требований, и собственные обязательства. Перед камерами Владимира Путина более конкретно говорил о том, чего не приемлет. Для России, по его словам, есть только одна черта разграничения с Украиной — государственная граница. Он отверг идею "серых зон" и заявил, что хочет крепкого мира. Поскольку Москва считает российскими и те украинские регионы, которые ВС РФ не контролируют, это заявление нельзя расценивать как согласие остановиться на нынешней линии фронта. Тем не менее без опубликованной карты или предложения нам неизвестно, что Путин подразумевает, требует ли он тем самым официально признать все российские территориальные претензии или обозначает исходную позицию для дальнейших переговоров? На пророссийских "Телеграмм"-каналах особой дилеммы не видят. Военный блогер Юрий Подоляка в комментарии, который опубликовали российские СМИ, трактует слова Владимира Путина как отказ от дискуссии о территориях и как предупреждение о том, что, если Киев будет тянуть, то дождется еще больших потерь. Конечно, это одна из версий. Вообще российское аналитическое сообщество не источает оптимизм. Денис Денисов, директор Института миротворческих инициатив и конфликтологии, комментируя переговоры в Абу-Даби, отмечает, что позиции сторон публично остаются противопоставлены и что частота американских перелетов сама по себе не является мерилом дипломатического успеха. Еще яснее Путин высказался о гарантиях безопасности для Украины. Он выступил против размещения иностранных военных и предупредил, что Россия считает их легитимными целями. Тем самым он снова оспорил одну из моделей, на которую рассчитывает часть европейских властей. Киев требует гарантий того, что конфликт не повторится, а Москва видит в западном военном присутствии все ту же угрозу, которая, по ее словам, и заставила ее начать боевые действия. Более конкретные предложения касаются мирного населения Константиновки. Владимир Путин предложил совместную гуманитарную операцию по образцу недавней эвакуации из Алешек и еще пять дней для разминирования. После встречи Ушаков заявил, что американцы поддержали эту идею. Понятно, что у предложения есть и политическая цель: приезд сотрудников гуманитарных миссий и журналистов должен продемонстрировать, кто там на самом деле хозяин. Владимир Зеленский в Дублине сделал новое заявление: у российской делегации в Абу-Даби не было мандата на обсуждение деэскалации в Черном море и прекращении ударов по энергетике. По его версии, для прогресса в этих вопросах недостает решения Москвы. Из офиса украинского президента с подозрением ответили на гуманитарное предложение. Советник Дмитрий Литвин заявил, что предыдущей гуманитарной операцией в Алешках Россия воспользовалась для переброски войск и снаряжения, и потребовал проверить детали нового предложения. Это заявление показывает, насколько глубоко недоверие: даже эвакуация мирных жителей расценивается как возможность военного обмана. В неофициальных беседах вскрылись и более неприятные вещи. Высокопоставленные украинские представители заявили Financial Times, что, по их подозрениям, очередные ограничения работы Starshield связаны с желанием надавить на Киев во время переговоров. Зеленский публично заявил о сложностях, которые мешают перехватывать российские дроны. Пока доказательств того, что США таким образом шантажируют Киев, нет. Однако сами по себе эти подозрения дают понять, насколько Киев боится, что его зависимость от американских технологий может стать средством принуждения к уступкам. Реакция европейцев подтверждает, что участие в переговорах не гарантирует согласия на все. Эммануэль Макрон требует, чтобы Европа четко сформулирована, чего хочет для Украины и собственной безопасности. Кая Каллас настаивает на прекращении огня до подписания договора по безопасности. Эстонский премьер Кристен Михал вообще считает диалог на эту тему ловушкой Москвы, которая хочет влиять на решения НАТО. Все эти мнения были высказаны до обнародования результатов московской встречи, но демонстрируют, какое сопротивление ждет американских посредников. Среди западных аналитиков тоже нет единства. Самуэль Чарап из аналитического центра RAND* в дискуссии в социальной сети накануне Абу-Даби написал, что всеобъемлющий региональный договор может способствовать завершению вооруженного конфликта, но предупредил, что такая работа потребует месяцев и может стать предлогом для затягивания решений. Рут Дейрмонд из лондонского Королевского колледжа полагает, что Кремль не хочет договариваться, а ждет военной победы и ослабления НАТО. Тем временем идет подготовка к вероятной встрече на еще более высоком уровне. Сегодня Министерство иностранных дел Китая подтвердило консультации о возможной встрече Си Цзиньпина, Дональда Трампа и Владимира Путина на саммите АТЭС. Окончательного подтверждения встречи нет, как нет и подтвержденного общего предложения по Украине. Тем не менее сама вероятность встречи трех лидеров объясняет, почему сегодня многие с таким вниманием следят, принесут ли переговоры нечто, что лидеры трех держав могли бы политически поддержать в будущем. Итак, подводя итоги, можно сказать, что мы ясно видим два разных аспекта. Переговорный процесс расширяется, но главные российские и украинские требования остаются диаметрально противоположными. В Дублине станет понятно, способны ли американцы добиться до Владимира Зеленского согласия на продолжение того, что они обсудили в Москве. Важнейшим следующим признаком прогресса будет конкретная дата нового раунда переговоров, понятная форма европейского участия в них и первые принятые гуманитарные меры. К тому, что мы видим сейчас, во многом привела патовая ситуация внутри самой Украины, сложившаяся после того, как стало ясно — украинская сторона не в состоянии причинить России такую сильную боль, как ожидалось, когда почти ежедневно наносились удары по многочисленным российским НПЗ. Да, США немного присмирили украинцев, и это не секрет. Но еще вопрос, насколько это вредно для Украины, ведь, возможно, именно это приближает ее к прекращению конфликта. Продолжение эскалации на российской территории может в конечном счете привести к еще большему обострению вооруженного конфликта, если в какой-то момент Россия решила бы, что эти удары угрожают ее существованию. А ведь в российской ядерной доктрине прописан именно такой сценарий. Что касается текущих переговоров и перелетов Уиткоффа и Кушнера, то трудно себе представить, что дело ограничивается только тем, что нам о нем известно. Несомненно, уже существуют совершенно конкретные идеи о том, как закончить вооруженный конфликт, но представлять их общественности никто не спешит. Сам факт того, что "спешки нет", показывает, что в спешке никто и не заинтересован. Тем не менее позиции, кажется, чуть больше смягчились, чем, например, в начале конфликта. Но все это на уровне ощущений. Точно так же складывается ощущение, что и Россия, и Украина, если хотят прекратить конфликт, должны отказаться от некоторых своих жестких требований. Если говорить о территориях, то тут Россия была бы "победителем", хотя еще большой вопрос, что это значит в широком смысле, особенно если оценивать в долгосрочной перспективе. Завоевать Донбасс, а потом получить НАТО вдоль всей границы — такое вряд ли можно назвать "победой". Для России это было бы еще хуже, чем ее положение осенью 2021 года. Но давайте представим, что, помимо территорий, Россия может получить некий общий и четко сформулированный пакт о ненападении с Украиной и остальной Европой. Это, по крайней мере в теории, изменит ситуацию и, несомненно, устроит Москву. Но что если такой пакт обусловят отказом от Донбасса (или, возможно, широкой его автономией)? Об этом не говорят вслух, но можно не сомневаться, что об этом говорят в кулуарах. Так победа переходит на украинскую сторону, и у России появится серьезная проблема, так как ей пришлось бы как-то, с большим трудом, преподнести такой исход собственным сторонникам жесткой (боле жесткой, чем у Путина) линии. Нет, на такой исход Кремль вряд ли согласится. Рассматривается ли некий третий вариант, который мы не можем себе сейчас представить? Возможно, но речь не идет об абстрактном искусстве, и число вариантов ограничено, да и, скорее всего, к настоящему времени все их уже перебрали. Переговоры — это положительный сдвиг, по крайней мере пока кто-то верит, что они могут что-то дать, но если все варианты предложены и ни один не поддержан, то остается только война. А она "легко" может продолжаться еще многие и многие годы. *деятельность организации в России признана нежелательной