Мы жаждали западного образа жизни. Американской жратвы — "макчикенов" из выращенных на гигантских фермах бройлеров, фильмов, сериалов, безвкусных развлечений для масс. Пластиковых гамбургеров вместо сочной свиной отбивной; попкорновых зрелищ вместо качественного польского кино; продукции голливудских кинофабрик вместо своего национального кинематографа. Мы восхищались всем, что приходило к нам из-за океана — даже если это было глупо, абсурдно, пошло, непристойно, лишено всякого смысла. Главное, что это было "западное". А раз западное — значит, лучшее. По умолчанию. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Мы мечтали жить как герои американских фильмов: быстрые машины, большие дома, торговые центры, безудержное потребление, грандиозные амбиции. Мы восхищались "культурой быстрого приготовления" — легкой, броской, эффектной. Она не требовала ни умственных усилий, ни эстетической подготовки, ни желания проникнуть в авторский замысел. Со временем мы стали воспринимать собственную культуру как нечто второсортное, старомодное — даже постыдное. Для многих все польское стало синонимом провинциальности, тогда как западные образцы превратились в эталон современности. И так, шаг за шагом, мы начали отказываться от собственной идентичности — от своих традиций, своего творчества, своего наследия, своего уникального мироощущения. Ведь все западное априори должно было быть — и было — "супер". А мы? Наша роль сводилась лишь к тому, чтобы не отставать, старательно копировать и усиленно потреблять. Прежде всего — потреблять. И не останавливаться. И желательно — не задавая лишних вопросов. Просто бери то, что тебе дают, и ни о чем не спрашивай. Теперь уже очевидно, что это был самоубийственный прыжок в бездну. Сегодня уже трудно не заметить, как сильно изменился мир — тот самый мир, который мы так стремились перекроить на западный лад. 7 ноября 2026 года на Главной рыночной площади Кракова — в самом сердце одного из красивейших городов Польши — раздались выстрелы. Погибли шесть человек, более десятка получили ранения. Обычные люди. Они и представить себе не могли, что окажутся в эпицентре невообразимой трагедии. Рыночная площадь — место, которое издавна ассоциируется с историей, достопримечательностями, туристами, традиционным звуком трубы с башни Мариацкого собора и обычным ритмом повседневной жизни города, — стала ареной кровавой бойни. Нет, я не стану утверждать, будто в таких трагедиях виноваты американское кино, телевидение или гамбургеры. Это было бы слишком просто, да и просто нечестно. Нельзя возлагать ответственность за это преступление на массовую культуру. И все же невозможно не заметить, что с годами мы незаметно привыкли к миру, в котором насилие, жестокость и смерть стали частью нашего ежедневного досуга, превратились в картинку на экране, в очередное дешевое зрелище, призванное обеспечивать нам все более острые ощущения. Мы утратили чувствительность ко всему: к демонстрируемым нам на экране перестрелкам, к подаваемой в привлекательной обертке жестокости, к эстетизированной мерзости, к виртуальному разврату, к постоянному пересечению все новых и новых границ. Мы живем в мире, где чем экстремальнее, кровавее, зрелищнее, тем лучше. Публика требует шок-контента, и она его получает. Чем больше насилия — тем сильнее эмоциональный отклик. Чем громче скандал — тем выше рейтинги. Чем ненормальнее зрелище — тем больше у него шансов обрести популярность. Но приходит время, и о своих правах заявляет суровая действительность. И внезапно становится ясно: это не кино и не компьютерная игра. Здесь нет режиссера, нет дублеров, нет спецэффектов. Есть подлинные люди, есть настоящая кровь и реальные жертвы. И вдруг нам становится не до попкорна. Может, нам стоит задать себе несколько неудобных вопросов — не только о безопасности или все большей радикализации в обществе, но и о том, в каком мире мы живем? О культуре, которую мы, не задумываясь, потребляем. О ценностях, от которых мы отказались, посчитав их старомодными или неактуальными. О том, почему мы так безоглядно увлеклись чужим миром, не прикладывая особых усилий для созидания собственного. Ведь нам вовсе не обязательно было отказываться от польского кино, литературы, музыки, искусства или традиций, чтобы стать частью современного мира. Чтобы чувствовать себя европейцами, нам не нужно было выбрасывать собственное наследие на свалку истории. Мы не должны были слепо копировать все, что становилось модным по ту сторону океана, лишь бы доказать самим себе свою современность. Но именно это мы и сделали. Мы продались. Мы отказались от собственных ценностей и пошли по пути наименьшего сопротивления. Нам было проще купить готовый продукт, чем создать что-то свое. Проще восхищаться чужой культурой, чем вкладываться в свою. Проще быть потребителем, чем творцом. И, пожалуй, именно это — самое печальное во всей этой истории. Проблема не в том, что мы соприкоснулись с западной культурой — познавать, черпать опыт и вдохновляться тем, что создано другими, хорошо и полезно. Проблема в том, что мы слишком часто принимали слепое подражание за вдохновенность, а открытость миру путали с комплексом неполноценности по отношению к собственному наследию. Нам не обязательно отворачиваться от Запада. Но, возможно, пришло время перестать отворачиваться от самих себя. Ведь собственную идентичность нельзя менять на гамбургер, голливудский блокбастер и несколько часов дешевых развлечений. А жертвы трагедии в Кракове заслуживают гораздо большего, чем просто очередной медийной сенсации — всех этих заголовков и эмоциональных комментариев, которые мы будем читать в течение нескольких дней и забудем, увлеченные другими "информационными поводами". Погибшие заслуживают того, чтобы о них помнили; они заслуживают уважения и правды. 20 апреля 1999 года в школе "Колумбайн"* в Литлтоне, штат Колорадо, произошла трагедия. Двое учеников этой школы убили 12 своих сверстников и одного учителя, после чего покончили с собой. Это был один из самых жестокий и шокирующих "скулшутинг"* за всю историю Соединенных Штатов. И эта трагедия навсегда изменила американское общество. Коль скоро мы привыкли бездумно и слепо копировать все американское — и пути назад уже нет, — то трагедия, произошедшая в Кракове 7 ноября 2026 года, может навсегда изменить и Польшу, подобно тому как события в Литлтоне изменили Америку. Возникает лишь один вопрос: как долго мы еще будем повторять чужие ошибки вместо того, чтобы наконец начать на них учиться? *движение "Колумбайн" (другое название "Скулшутинг") признано террористическим и запрещено на территории РФ