Признаки нового витка агрессии американо-израильского альянса против Ирана по-прежнему бросаются в глаза. Заявления Марко Рубио о трудностях достижения соглашения, заверения министра обороны Израиля в том, что миссия против Ирана не завершена, сообщения о готовности США к масштабному удару и движение авианосца Theodore Roosevelt в сторону Западной Азии — все это делает вероятность возвращения войны все более реальной. И это при том, что первый раунд военной агрессии не только не привел к исполнению главных требований Вашингтона, но и обернулся для США новыми вызовами в сфере безопасности и экономики региона. Даже с учетом недавних дипломатических шагов, включая очередное посредничество Катара, консультации Турции с Вашингтоном, встречу премьер-министра Катара с Трампом и Вэнсом и новый иранский план, быть уверенным в том, что угроза войны отступила, нельзя. Самый наглядный аргумент — это опыт двух прошлых войн: оба удара были нанесены прямо посреди переговоров, причем тогда, когда дискуссии вышли на продвинутую и многообещающую стадию. Необузданность и нигилизм, захватившие Трампа и его окружение, напоминают о том, что работающие дипломатические каналы и даже сближение сторон на пути к соглашению вовсе не обязательно удержат Вашингтон от очередной агрессии. Пока не появятся реальные и надежные признаки смены подхода США, дипломатическую активность нельзя считать гарантией предотвращения войны. И все это происходит на фоне того, что новый удар по Ирану без тени сомнения обернется более тяжелыми издержками и не принесет США никакого внятного результата, а в такой ситуации сохранение верности Трампу для его республиканских союзников может оказаться дороже, чем дистанцирование от президента. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Война США и Израиля против Исламской Республики Иран, независимо от ее военных перипетий, превратилась в серьезную проблему внутренней политики Соединенных Штатов. Дональд Трамп начал войну, которая должна была изменить баланс сил в регионе в пользу Вашингтона, заставить Исламскую Республику Иран принять американские требования и хотя бы частично закрыть иранское ядерное досье так, как хочет Белый дом. Но спустя более восьми месяцев такого результата не только нет, США еще и столкнулись с целым набором проблем в сфере безопасности, экономики и политики, которых до начала войны не было в таких масштабах и с такой остротой. Важнее другое: вероятность повторения этого опыта. Может ли Трамп, уже увидевший последствия первой войны, снова напасть на Иран вместе с Израилем? И если это произойдет, а масштаб ущерба и последствий окажется куда шире, будут ли политические союзники Трампа по-прежнему готовы платить за его решения? Может ли часть республиканцев, силовиков, спонсоров и консервативных медиа прийти к выводу, что ради сохранения собственного политического будущего им пора сойти с корабля Трампа? Этот вопрос уже не просто теоретическая гипотеза. Последние события в американской политике явно показывают признаки начала такого расчета. Война, создавшая для Вашингтона новую проблему Чтобы понять масштаб этого кризиса, сначала стоит взглянуть на суть ирано-американских разногласий. В стратегической логике Тегерана такие темы, как ядерная программа и право на обогащение, относятся к фундаментальным вопросам, которые под военным давлением не сдаются. Исламская Республика Иран не примет капитуляции перед односторонними требованиями Вашингтона и не собирается компенсировать односторонними уступками издержки, которые США создали, навязывая свою волю. Любое соглашение в этих рамках должно включать взаимные и ощутимые уступки. Тем временем Ормузский пролив превратился в одну из ключевых переменных уравнения. Пролив, который до начала войны, при всей своей неизменной стратегической важности, не занимал такого места в прямом американо-иранском противостоянии, теперь стал одним из главных очагов кризиса энергетической безопасности и мировой морской торговли. По сути, одно из важных противоречий политики Вашингтона в том, что США вошли в войну ради повышения безопасности и укрепления своего превосходства, а в ходе самой войны создали проблему, на управление последствиями которой теперь уходит значительная часть их дипломатических и военных ресурсов. Репортаж Reuters от 9 ноября о текущем состоянии войны показывает, что посреднические усилия Катара по прекращению столкновений продолжаются, но Вашингтон не принял иранское предложение о перемирии, а американская и региональные стороны выражают сомнения в быстром достижении соглашения. Согласно этому репортажу, иранское предложение строилось на прекращении блокады иранских портов, снятии части санкций и остановке бомбардировок в обмен на прекращение Тегераном блокады Ормузского пролива, а ядерные переговоры откладывались на следующий этап. При этом взаимные атаки и риски для судоходства продолжаются. От разрушения к завоеванию: переосмысление стратегии РЭБ Ирана Эта ситуация показывает, что даже при наличии возможности переговоров главная проблема никуда не исчезла: Вашингтон не смог военными средствами навязать Ирану свои политические требования, а для достижения соглашения вынужден уступать по темам, которые до войны в принципе не находились в таком положении. В таких условиях повторный удар США и Израиля по Ирану, если он будет нанесен по той же логике, столкнется с важным отличием: на этот раз Вашингтон не сможет заявить, что не знал о последствиях вступления в войну. Американское правительство один раз уже испытало издержки этого противостояния и сознательно входит в новый его раунд. Первые признаки раскола в коалиции Трампа Самое важное политическое событие, связанное с этой войной, это промежуточные выборы 3 ноября 2026 года в Соединенных Штатах. На них демократы сумели получить большинство в обеих палатах, палате представителей и сенате, что считается масштабным поражением республиканцев и администрации Трампа. Reuters в своем репортаже об этих выборах назвал общественное недовольство экономикой, рост цен на топливо и решение Трампа начать войну с Ираном важными факторами поражения республиканцев. Выборы обернулись победой демократов даже в тех штатах, которые прежде считались относительно надежными базами республиканцев. Так иранская война из вопроса внешней политики превратилась в одну из переменных, влияющих на баланс сил в Вашингтоне. Но важнее реакция некоторых республиканских фигур на итоги выборов. Джей Ди Вэнс, вице-президент и одна из заметных фигур Республиканской партии, 4 ноября прямо назвал иранскую войну фактором поражения партии на выборах и усомнился в том, стоило ли платить такую цену за войну. Он даже напомнил, что его прежний совет прекратить войну был верным. Трамп в ответ принял слова вице-президента, но продолжил защищать саму войну и утверждал, что США не дали Ирану получить ядерное оружие. Важность этой позиции в том, что Вэнс не просто политический критик или предвыборный соперник. Он вице-президент и старший член администрации. Поэтому его дистанцирование от войны считается признаком появления разногласий на высших уровнях республиканского лагеря. Это событие стоит рассматривать рядом с другими переменами, например с уходом Майка Джонсона из борьбы за лидерство республиканцев в Палате представителей после выборного поражения партии. Конечно, сам по себе этот уход не означает разрыва Джонсона с Трампом, но показывает, что руководящая структура республиканцев тоже вступила в стадию перестройки. Главное в том, что в американской политике многие спутники президента вовсе не обязательно связаны с его политической судьбой так же крепко, как он сам. Трамп находится во втором и последнем разрешенном сроке президентства, а у таких политиков, как Вэнс и другие республиканские фигуры, еще есть выборное будущее и политические должности впереди. Согласно Двадцать второй поправке к Конституции США, Трамп не может быть избран президентом в третий раз. Эта разница в положении может оказаться очень важной в критические моменты. Трамп должен защищать свое наследие, а другие должны решать судьбу наследия, которое будет формировать их политическое будущее. Американское общественное мнение: где цена войны превращается в политику Данные опросов тоже показывают, что иранская война встречает широкое неприятие в американском обществе. По опросу Pew Research Center, проведенному с 28 сентября по 4 октября 2026 года, около 65 процентов американцев недовольны тем, как Трамп ведет войну, и только 33 процента одобряют его действия. Еще 52 процента респондентов выразили малую уверенность в том, что американское правительство достигнет своих целей в этой войне, или не выразили ее вовсе. Еще важнее снижение поддержки среди республиканцев. Уровень одобрения действий Трампа в войне среди республиканцев снизился с 69 процентов в марте до 63 процентов в октябре. В том же опросе 73 процента американцев назвали рост цен на бензин и топливо, а 71 процент ранения или гибель американских военных серьезными поводами для беспокойства из-за войны. Эти цифры показывают, что тема войны, особенно через цены на энергию и военные потери, напрямую вошла в повседневную жизнь американцев. С другой стороны, опубликованная в сентябре оценка Бюджетного управления конгресса США показывает, что прямые расходы США на военную операцию против Ирана к 1 августа 2026 года достигли примерно 38 миллиардов долларов, и эта сумма могла расти примерно на 3 миллиарда долларов в месяц. Расходы войны также давят на американские запасы боеприпасов и порождают опасения по поводу способности страны реагировать на другие военные кризисы. Эта оценка не охватывает всех экономических последствий и косвенных издержек войны. В итоге новый раунд войны может усилить уже существующее давление на экономику США, цены на энергию, государственный бюджет и военный потенциал страны. Если американец почувствует, что цена топлива, инфляция и экономическая нестабильность — это плата за войну, не принесшую его стране никакого внятного политического результата, войну уже нельзя будет оправдывать только рамками внешней политики правительства. Конечно, не стоит думать, что республиканская база полностью отвернулась от Трампа. Опрос Массачусетского университета в августе 2026 года показывал, что 87 процентов республиканцев, называющих себя глубоко приверженными движению MAGA, по-прежнему поддерживают действия Трампа в войне. Среди республиканцев с умеренной приверженностью MAGA этот показатель составил 58 процентов, а среди тех, кто относит себя вне этого движения, 30 процентов. Эти цифры проясняют важную реальность: ядро Трампа по-прежнему способно его поддерживать, но в других частях партии неприятие войны и недовольство президентом куда серьезнее. Именно этот раскол может стать отправной точкой более крупного политического кризиса. Момент, когда цена верности становится выше ее выгоды В случае начала еще одной масштабной войны четыре группы американских политических и экономических игроков могут сыграть роль в процессе дистанцирования от Трампа. Первая — это республиканцы, видящие угрозу своему выборному будущему. Члены конгресса, губернаторы и политики, которым на следующих выборах придется отвечать за свою работу, могут прийти к выводу, что безоговорочная поддержка Трампа делает их уязвимыми перед избирателями. Для этой группы речь уже не идет о личной верности президенту, а о сохранении кресла и политических позиций. Тревожный звонок из Вашингтона: Залив пересчитывает цену союза с Трампом. Выборы в конгресс и война в Иране сделали проблемы Персидского залива неотложными Вторая — это фигуры внутри администрации и силовых структур. В случае дорогостоящего провала второй войны возникнут вопросы о военных решениях, информации, предоставленной президенту, оперативных оценках и ответственности старших должностных лиц. Естественно, некоторые из них, защищая профессиональные и политические позиции, постараются отвести от себя ответственность за провал и переложить ее на решения самого президента или его ближайшего круга. Третья — это спонсоры и сети экономической власти. Рост цен на энергию, сбои в морской торговле, удорожание страхования и перевозок и усиление неопределенности на мировых рынках могут снизить поддержку частью инвесторов и промышленников военной политики правительства. Для этих групп принципиальны экономическая стабильность и предсказуемость внешней политики. Если поддержка Трампа означает принятие растущих экономических издержек, они могут постепенно перераспределять свой политический капитал в других направлениях. Четвертая — это консервативные медиа и интеллектуальные круги. В особенности часть американского националистического течения, известная лозунгом "Америка прежде всего" и неприятием зарубежных войн, в случае повторного провала может занять более критическую позицию по отношению к продолжению военного вмешательства на Ближнем Востоке. В таком случае нарратив войны уже не будет принадлежать только правительству и традиционным сторонникам интервенционистской внешней политики. Во всех этих случаях есть общая логика: когда цена поддержки лидера превышает политическую выгоду от нее, верность уступает место расчету. Израиль: переменная, способная углубить раскол республиканцев Одна из вероятных особенностей второй войны это роль Израиля в ее формировании и продвижении. Если новый удар будет нанесен вместе с правительством Нетаньяху, в американском политическом пространстве снова возникнет вопрос о том, насколько национальные интересы США совпадают с приоритетами безопасности израильского правительства и до каких пределов США должны платить за это совпадение. Этот вопрос способен вызвать разногласия внутри Республиканской партии. Одно течение считает безопасность Израиля и противостояние Ирану приоритетами внешней политики Вашингтона; другое, делающее упор на экономический национализм и ограничение зарубежных вмешательств, может спросить, почему американские военные и экономические ресурсы должны идти на войну, издержки которой напрямую перекладываются на американских граждан. Это разногласие вовсе не обязательно означает изменение общего подхода республиканцев к Израилю. Главный вопрос — это степень вовлеченности США в войну и готовность принять ее издержки. Если вторая война в глазах американского общественного мнения будет воспринята как очередное противостояние ради исполнения требований израильского правительства без внятного результата для Вашингтона, вероятность дистанцирования части консерваторов от политики Трампа возрастет. В такой ситуации у Вэнса и других политиков, желающих построить независимую политическую идентичность, будет больше мотиваций подчеркивать свое расхождение с интервенционистским подходом. Какой провал может заставить республиканцев сойти с корабля Трампа? Конечно, любой военный провал не обязательно ведет к политическому кризису. Трамп даже в ситуации, когда он не достиг главных целей, может, изменив определение победы, объявить операцию успешной. Он может утверждать, что ослабил иранские объекты, задержал ядерную программу или снизил военный потенциал Ирана. Поэтому усилить политический кризис может не просто продолжение сопротивления Ирана, а сочетание нескольких последствий. Во-первых, США должны потерпеть неудачу в достижении главных политических целей, то есть не суметь заставить Иран отступить от фундаментальных позиций или добиться соглашения, в котором требования Вашингтона навязаны Тегерану. Во-вторых, издержки войны должны ощутимо вырасти, от военных потерь и ущерба технике до давления на запасы вооружений и сбоев в безопасности энергетических маршрутов и морской торговли. В-третьих, экономические последствия войны должны дойти до повседневной жизни американцев. Длительный рост цен на топливо и потребительские товары, особенно если правительство не может предложить ясный горизонт окончания войны, способен усилить общественное недовольство. Смогут ли Си Цзиньпин и Владимир Путин дать Дональду Трампу необходимый ему выход из иранского тупика? В-четвертых, что самое важное, часть республиканской базы тоже должна отойти от президента. Неприятия войны демократами или критики оппозиционных медиа недостаточно для создания кризиса политического выживания Трампа. Переломный момент наступает тогда, когда сенаторы, депутаты и влиятельные республиканские фигуры приходят к выводу, что продолжение поддержки Трампа ставит под угрозу их собственное политическое будущее. В таком случае можно будет наблюдать конкуренцию внутри Республиканской партии за дистанцирование от президента, конкуренцию, в которой каждый политик старается раньше других отмежеваться от дорогостоящих решений правительства и показать, что предупреждал о последствиях войны или выступал против ее продолжения.