Переговоры в Абу-Даби завершились без всеобъемлющего совместного политического документа. Казалось бы, результаты скромные. Однако в конфликтах подобных масштабов первый шаг вперед зачастую не передача территорий, а согласие обсуждать вопрос, который еще вчера и упоминать было нельзя. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> На это указывают несколько признаков. Москва высказывается осторожно, но позитивно, не провозглашая победу. Один из главных украинских переговорщиков говорит о "значительном прогрессе", а его коллега отмечает серьезные риски, которые по-прежнему остаются. Американские посредники не отправились домой строчить доклады, а из Абу-Даби поехали прямо к Владимиру Путину, а потом встретятся с Владимиром Зеленским. Будь встреча протокольной формой без содержания, за ней последовала бы пауза. Но сейчас дипломатические усилия продолжаются — уже на более высоком уровне. Сдвиг без политической маркировки Единственный ощутимый на данный момент результат — это принципиальная договоренность о большом обмене военнопленными. Количество участников и детали все еще согласовываются. Но более важная политическая новость кроется за гуманитарным договором: будущая европейская архитектура безопасности была одной из центральных тем переговоров. Владимир Мединский утверждает, что в некоторых вопросах удалось прийти к "взаимопониманию", а украинская сторона подтверждает, что речь шла о гарантиях для Украины, российских требованиях в области безопасности и послевоенном восстановлении. Именно это российская сторона воспринимает как шаг вперед. Москва еще в конце 2021 года требовала переговоров о расширении НАТО, размещении военной инфраструктуры и принципе, по которому безопасность одной страны нельзя выстраивать в ущерб другой. Вашингтон и европейцы тогда не согласились с мнением о том, что существующий порядок необходимо в корне менять. Теперь американские посредники спрашивают, какой после конфликта должна быть система безопасности Украины и России? Российский ответ таков: наконец речь зашла о причине, а не только о следствии. Тут важно провести четкое разграничение. Согласие обсуждать некий вопрос не означает согласия с российским видением. Вашингтон не согласился на российское право вето на решения соседних государств, на уход НАТО и на нейтрализацию всей Восточной Европы. Тезис некоторых аналитиков о том, что в Абу-Даби США с опозданием признали справедливость российских предупреждений, правдив только отчасти. Российские опасения, связанные с безопасностью, наконец-то стали легитимным предметом переговоров, но речи об исполнении самых широких требований Москвы не идет. Киевский оптимизм и разница между процессом и целью Что интересно, Киев демонстрирует больший оптимизм, чем от него ожидали. Давид Арахамия утверждает, что американцы перенаправили дискуссию на вопрос о том, каким будет послевоенное сосуществование двух стран, и этот подход смягчил изначально очень категоричный настрой. Украинцы говорят о реальном прогрессе и возможности найти выход еще до Нового года. Рустем Умеров вместе с тем отмечает, что остаются и серьезные различия в позициях. Однако не стоит усматривать тут противоречие: Арахамия говорит об общем прогрессе в процессе, а Умеров — об удаленности существующих позиций. Поэтому, возможно, главное препятствие уже не само содержание договора, а последовательность шагов. Украина хочет сначала остановить конфликт, а потом обсуждать новую архитектуру безопасности. Россия считает, что прекращение огня без политического договора лишь даст время на передышку, вооружение Украины и возобновление военных действий в более подходящий момент. Каждая из сторон по-прежнему видит в предложениях друг друга ловушку. Американцы же, судя по заявлениям после встречи, пытаются исходить из финальной картины и постепенно, двигаясь в обратном направлении, искать путь к ней. Подобный подход открывает возможности для параллельных процессов: обмена пленными, устойчивой деэскалации в Черном море и в энергетическом секторе, а также для переговоров о территориях, ограничении вооружений и гарантиях безопасности. Киев уже предложил ограниченное прекращение огня и ударов по энергетической инфраструктуре, и теперь слово за русскими. Если Москва согласится хотя бы на часть такого подхода, то старая дилемма (перемирие до договора или договор до перемирия) может преобразоваться в ряд взаимообусловленных шагов. Короткий второй день и долгий путь к лидерам В этой связи непродолжительность переговоров во второй день можно трактовать двояко. Пессимисты придут к выводу, что переговорщики дошли до вопроса территорий и тут же уперлись в стену. Оптимисты заключат, что технические делегации не обладают мандатом, чтобы решать вопросы, находящиеся в компетенции исключительно лидеров. Намного важнее, что Стив Уиткофф и Джаред Кушнер донесут до Путина "плоды" Абу-Даби, а потом послушают ответ Зеленского. Еще рано говорить о проекте договора, но явно существует достаточно проработанных вариантов, которые следует согласовать на высшем уровне. Территории, конечно, остаются главным препятствием. Нет никаких признаков того, что Москва отказалась от требования получить весь Донбасс (и не только), как нет и подтверждений того, что Киев готов смириться с такой потерей. Американская сторона откровенно признает, что без территориального договора не будет окончательного соглашения. Единственный сдвиг носит, пожалуй, процедурный характер: все очевиднее, что решение об этом будут принимать не эксперты над картами, а Москва и Киев в рамках заключительной политической сделки. Путь к ней сейчас прокладывается, но компромисс еще в необозримом будущем. Европа в коридоре, но неизбежно будет за столом Европа в Абу-Даби и была, и нет. Представители ведущих европейских государств, Европейского союза и НАТО согласовывали позицию с Украиной и США, но не беседовали с российской делегацией. Их общее мнение сводится к сохранению НАТО в центре европейской обороны и приверженности суверенитету, территориальной целостности и самостоятельности в решениях Украины. Москва под "новой архитектурой безопасности" подразумевает нейтральную Украину и ограничение инфраструктуры НАТО. Таким образом, под одной и той же фразой до сих пор кроются две почти противоположные Европы. Узкий трехсторонний формат на определенное время упрощает переговоры, но Европа, вероятно, не останется в коридоре навсегда. Если бы там разворачивалось лишь дипломатическое шоу, никто за стул за этим столом не боролся бы. Однако нынешнее положение Европы подтверждает ее слабость: у континента еще нет никакого мандата, как нет и человека, который мог бы выступать от ее имени. Оптимизм внушает один шаг, а не десять Подлинным подтверждением достижений Абу-Даби, как я уже писал после первого дня переговоров, будут не оптимистичные заявления, а то, что последует за ними. Насколько быстро будет произведен согласованный обмен пленными; захочет ли Россия ответить на предложения об ограниченной деэскалации; состоится ли новый раунд переговоров, и смогут ли страны найти хоть какие-то точки соприкосновения в том, что касается контроля над перемирием и гарантий безопасности. Если ничего из этого не произойдет, Абу-Даби так и останется любопытным семинаром о будущем Европы. Если хотя бы два или три шага из перечисленных будут сделаны, процесс может обрести собственную динамику. Итак, есть ли у нас в итоге поводы для оптимизма? Есть, но оптимизм внушает только один шаг, а не, скажем, десять. Надежду вселяет то, что впервые обсуждался пакет достаточно широкий, чтобы каждая из сторон нашла в нем кое-что для себя, но и в то же время не получила все и сразу. До Абу-Даби спор шел вокруг того, чьи вопросы вообще будут на повестке. Теперь же дискуссия разворачивается вокруг последовательности ответов. Это еще не мир, но наконец-то расстояние до него можно попробовать измерить.