После игры – в зал. Реально?Победы в хоккее – комбинация сразу нескольких точных наук. Нужен математический расчет тренерского штаба, правильная «химия» в звеньях на льду, и, конечно же, «физика». Топовые команды КХЛ проводят за сезон больше 80 матчей, и без грамотной физической подготовки выдержать такой марафон нереально. «Ни один вид спорта не может соперничать с хоккеем в плане расписания и количества игр. В футболе матчи проходят чаще по выходным, есть возможность удобно распланировать подготовку. Ты знаешь, что будешь делать в понедельник, что в среду, что будет на выходных. А в хоккее может быть три игры, ночной перелет, выходной и новый цикл из трех игр», – объясняет Спортсу’’ тренер по ОФП казанского «Ак Барса» Даниил Бабенко. К сезону КХЛ 2026/2027 Кинопоиск представил концепцию «Лед не врет», посвященную настоящим эмоциям и хоккею без постановки, симуляций и искусственного приукрашивания. Совместно мы продолжаем отдельную серию материалов о неочевидных героях хоккея – людях, чья жизнь связана с этой игрой и для которых она имеет особое значение. Бабенко – один из них.К 25 годам Даниил поработал в хоккейных клубах «Рубин» (стал чемпионом и финалистом ВХЛ), а также завоевал серебряные медали КХЛ с «Трактором» (2025) и «Ак Барсом» (2026).Из этого интервью вы узнаете все детали его работы – от того, где учатся тренеры по ОФП, до нюансов подготовки к играм плей-офф на Дальнем Востоке.Все матчи Фонбет КХЛ смотрите на Кинопоиске в мультиподписке Яндекс Плюс***– Начнем с важного: как вообще стать тренером по ОФП?– Я занимался борьбой, а когда наступил коронавирус, начал сам тренироваться в зале. Меня это захватило. Потом решил, что хочу развиваться в тренерской работе. Я же параллельно физкультурное образование получал. Плюс, у меня хоккейная семья – особенного выбора не было.В основном спортсмены поступают на такие направления, чтобы продолжать заниматься спортом, чтобы ничего не отвлекало. Когда поступал я, думал примерно в том же ключе. Со временем только дошло, что мне интереснее работать со спортсменами, а не с обычными людьми. Когда я начинал работать – был и в фитнесе, и детским тренером, но это не то. Очень интересно было поработать именно в профессиональном спорте, где реально развиваются физические качества.– Правда, что сначала вы работали и в мини-футболе, и в хоккее?– Когда только-только начал учиться, пошел стажироваться в мини-футбольный клуб «Тюмень», параллельно учился. Так получилось, что пришлось бросить основную работу и помогать в клубе. Что-то наподобие волонтерства на протяжении полугода. Я особо не принимал участия в процессе – просто наблюдал, помогал, подносил. Потом нас распределили, и я ушел в хоккей.– Вы занимались борьбой, потом работали в футболе и хоккее. Какие различия с точки зрения тренера по ОФП при работе в этих видах спорта?– От вида к виду физическая подготовка не сильно отличается, потому что любому атлету нужно быть мощным, быстрым, выносливым, избегать травм и чувствовать себя хорошо. Есть определенные нюансы, например, периодизация. В борьбе один цикл идет два месяца, в хоккее – круглый год. То есть специалисту из другого вида спорта с огромным опытом будет тяжело работать здесь. Речь уже не про тренерство, а про искусство находить альтернативу, когда у тебя более 60 игр за сезон.– В чем цель и задачи работы тренера по ОФП, если объяснять человеку, который от этого далек. Ваша работа – это не только определять вес для штанги?– В первую очередь мы смотрим на то, чтобы не навредить, снизить риск травматизма. На льду тренеры не могут на это никак повлиять, а мы в зале – можем. В таком случае, ребята приходят к нам в 6-7 утра, хотя сбор в 10, и мы будем с ними дополнительно работать. Во вторую очередь мы занимаемся улучшением физических качеств, но это не так важно. Как говорит тренер по физподготовке «Ак Барса» Брэндон Бови, лучшая способность игрока – готовность. Хоккеист может быть суперсильным, супербыстрым, но если он не готов играть – какой от него толк? Сначала – снижение риска травмы, чтобы он отыграл весь сезон и принес команде максимальную пользу.– Как строится работа в зале?– В зале уделяем внимание вещам, которые не закрываются на льду. Летом мы можем работать над силой, мощностью, скоростью, но в сезоне они и так постоянно бегают, закрывают это работой на льду.Межсезонье: от составления стратегии до психологии– Предсезонка для вас – самое насыщенное время?– Межсезонье, да. Предсезонка – это момент, когда ребята приходят в команду за месяц до старта чемпионата. Межсезонье – чуть раньше, самый большой фронт работы для нас, особенно с точки зрения стратегии.В Америке больше времени до начала нового сезона, можно уделить побольше времени физической подготовке. У нас же сезон закончился в 20-х числах, пока перелеты, пока то-се – на тренировки остается полтора месяца. Сильно лучше за это время стать сложно. Поэтому приходится чуть больше поработать в сезоне. Особенно сложно, когда команда заходит далеко, потому что после финала команда никогда не будет в хорошей форме.– При этом отмечают и плюс этой системы: хоккеисты готовятся к сезону сами, становятся профессиональнее.– Да, мы высылаем всем тренировочные программы. В этом сезоне высылали для тех, кто постарше, кто много отыграл в плей-офф – у них были свои системы подготовки, полегче. Резерв, ребята из команд ВХЛ и МХЛ получили более объемную программу. Например, программа Альберта Яруллина и Дениса Комкова будет очень сильно отличаться.– В каких аспектах?– Тренировочного объема меньше. Но Альберт не самый удачный пример, он любит тренироваться, все готов делать, как и Дыняк. Никита говорит: «Я буду с ребятами делать. Я что, лох что ли?» И делал самую тяжелую.Еще отличается весами, которые мы задействуем. Есть, например, Алексей Марченко. Заставлять его делать то же самое, что и молодого игрока – можно навредить. В такие моменты нужно подальше убирать тренерское эго и делать так, как будет лучше игроку.– Вот вы сказали про Дыняка. Как выдержать баланс? Он сделает программу потяжелее – и заработает повреждение.– Никита – это другая история. Он профессионал, всегда был на связи летом, звонил, спрашивал, сколько ему отдыхать. Свою подготовку он начал планировать еще с весны, во время плей-офф. Он фанат своего дела, физически очень сильный.– Поклонник зала.– Он хорошо сложен, заряжен головой и телом, поэтому иногда его нужно стопорить. Он постоянно хочет развиваться, чтобы показать свой лучший сезон. Наша работа проходит в обсуждении, ищем для него альтернативы– Как происходит взаимодействие с тренерским штабом?– У нас полная свобода. Анвар Рафаилович в нашу работу не погружается: узнает, конечно, информацию, получает все данные по проценту жира, тестированию, промежуточным результатам, но в остальном он нам доверяет. Нравится такой формат, когда нас не трогают, доверяют. Это заряжает.От некоторых коллег слышал истории, что с главным тренером бывают непонятки, но мне в карьере повезло.– Бенуа Гру в «Тракторе» так же отдавал зал вам на откуп?– Да. Вообще за время работы я понял, что хорошего тренера отличает система работы с тренажерным залом. У всех специалистов, с которыми я работал, было требование – в зале работает вся команда.Хороший тренер этим и отличается – он смотрит не только на лед, но и контролирует работу команды в тренажерном зале, в быту, везде. Все должны приходить в зал, а там уже стараемся мы. Но тренеры по ОФП не изверги, чтобы заставлять что-то делать человека, который сыграл 25 минут или, может быть, не выспался. Хоккеист может подойти и сказать: «Я не смогу сделать сегодня то, что делает вся команда». Мы скажем: «Хорошо, отдохни. Нам важнее, чтобы ты следующий матч сыграл».– Не обидно, когда тяжелую предсезонку связывают с именем главного тренера и абсолютно не упоминают тренера по ОФП?– Если ты хочешь, чтобы о тебе говорили, то ты находишься не на том месте. Это командная работа, где результат зависит не только от тебя, но и от команды, поэтому иногда приходится включать психолога. Мы не главные тренеры, к которым парни иногда не могут подойти по каким-то личным вопросам. И еще зал – такое место, куда идут после игры, чтобы выплеснуть эмоции. Физические нагрузки помогают еще и морально.– Как вам дается роль психолога?– Ты в любом случае должен научить себя быть человеком, быть добрым к людям, учиться их слушать.– Всегда были таким?– Я сначала не понимал, зачем это нужно, хотя тренеры из НХЛ советовали. Почитал книжки по взаимодействию с людьми. Со временем понял, что отношение ребят к залу будет зависеть от твоего отношения к ним. Поэтому ты не выбираешь роль психолога. Ты просто должен делать это, тебе должно это нравиться. Если это твоя работа, и твоя философия, и твое призвание в жизни.Все матчи Фонбет КХЛ смотрите на Кинопоиске в мультиподписке Яндекс ПлюсРегулярный чемпионат: как тренироваться, когда игры идут через день?– От предсезонки хочется перейти к сезону. Как строите работу в череде матчей?– Мы смотрим на календарь, примерно на месяц вперед. Понимаем, где мы будем, сколько у нас дней между игр, прикидываем карту действий, но она не строгая. Мы должны быть гибкими. Бывает, овертайм, команда устала. Бывает, вообще неудачный день сегодня, и у тебя в итоге плохой зал.– Возьмем, условно, полторы недели с матчами через день. Как будет выглядеть работа в зале в этот период?– Наши ребята приходят в зал каждый день. Мы стараемся давать им микродозинг вместо одной тяжелой тренировки. Люди представляют, что хоккеисты приходят в зал, проходят тяжелую тренировку и идут отдыхать. Но в сезоне работа в зале – как прием у стоматолога. Тебе не очень нравится, но ты идешь. До игры – облегченный вариант, а все тяжелые занятия мы даем после матчей.Если дальше выходные – можем управлять объемом. Перед большим перерывом тренировки тяжелее, но если я знаю, что мы слетали в Минск, у нас есть выходной, а потом опять игры – мы не имеем права нагружать ребят.– Вот это, кстати, интересно: «тяжелый зал – после игры». Но ведь хоккеисты и так уставшие, как же восстановление?– Мы добавляем усталость к усталости. Организм ведь не знает, у него сейчас тяжелая игра и тяжелый зал или просто какой-то тяжелый день. Зато он все поймет, если у тебя вчера был тяжелый матч, а сегодня еще и такая же тренировка. Нервная система два дня подряд принимает на себя два непростых периода. После такого ты не будешь в хорошем состоянии. Поэтому лучше давать нагрузку в один день.– Не сходится: когда ты устал, у тебя и организм в результатах не прибавляет.– Мы и не тренируемся на результат. В сезоне для ребят это больше поддерживающая работа. Есть молодежь, которая может делать больше, чем более возрастные ребята, но это все тоже зависит от минут на льду. В среднем ребята занимаются не больше 20 минут: пришли и вышли. Их задача – быстро сделать план, переодеться, поесть и поехать в аэропорт.Вместо того, чтобы давать им тяжелый зал на следующий день, уставать, а потом восстанавливаться от этой работы, мы даем им нагрузку малыми дозами. За весь цикл объем получается один и тот же, но ребята более свежие.– Матчи на Дальнем Востока всегда отмечаете красным в календаре?– Лично я – нет. Хорошо сплю в самолете (смеется).– Ну а как же специфические условия для подготовки игроков?– Там картина совершенно другая. Мы стараемся дать ребятам больше поиграть в хоккей и сделать акцент на восстановление. Мы понимаем, что подготовку нужно менять, тем более, все выезды на Дальний Восток разные.– Одинаковых не бывает?– Да. Не могу сказать, что есть какой-то проверенный способ, как бороться с Дальним Востоком. В этот момент всегда выбираешь индивидуальный подход. Ребята все профессионалы. Мы подошли к такому моменту, что они сами знают, что им нужно делать.Снова приведу в пример Никиту Дыняка – в день игры он любит делать взятие на грудь. Про Радулова мне рассказывали, что у него тоже такой подход. Саша Барабанов тот любил перед выходом на лед приседать с большим весом. Он делал два подхода приседаний – и поехали, при этом чувствовал себя хорошо. Остальная команда не делает упражнения с большим весом перед игрой.– Барабанов так «будил» ноги?– Да-да. С Ильей Сафоновым тоже разное было. Он гик по залу. Мы разные методики использовали, чего только не проверяли. Мне нравятся такие ребята. В них мы уверены, что на Дальнем Востоке самочувствие будет хорошее. Наша важная задача – научить игроков понимать свое тело, трезво реагировать на его сигналы.– Например?– Чтобы они не говорили: «Я сегодня плохо себя чувствую», когда они себя чувствуют хорошо. Но у нас процентов 60-70 команды говорят: «Блин, я себя сегодня чувствую не очень, наверное, нужно дополнительно это сделать». Денис Зернов, Денис Комков – даже на выходных приходят в зал работать над своими слабыми местами.Если честно, я рад, какая атмосфера построена в «Ак Барсе». Мы с Брэндоном – в последнюю очередь, в первую – тренерский штаб и персонал. Глаз радуется. Причем в прошлом сезоне еще не так было, сейчас все лучше и лучше.– Вы рассказали про 60-70 процентов команды. Речь, вероятно, о полевых. Как выстраиваете работу с вратарями?– С вратарями работа другая, с ними занимается Брэндон. В этом плане у нас есть разделение обязанностей – у голкиперов тренировка начинается раньше. Я думаю, разницы в их подготовке не много, но все зависит от личных привычек спортсмена. У Тимура своя рутина, мы его не трогаем. Он может подойти и сказать: «Сегодня я хочу сделать так, давайте попробуем». Мы ему поможем, такую же работу выстраиваем с полевыми.Плей-офф: тренер по ОФП не может выиграть матч, но может помочь его проиграть– Какая разница в работе в регулярном чемпионате и плей-офф?– В плей-офф игры идут подряд, поэтому мы можем пожертвовать тренажерным залом, чтобы ребята чувствовали себя хорошо. Делаем упор на поддержание формы именно во время матчей. Однако если ты заканчиваешь серию раньше, и у тебя есть несколько дней, можно наверстать все то, что ты пропустил. Цитата есть: «Не факт, что тренер по физподготовке поможет команде выиграть, но факт, что сможет помочь ей проиграть». Нужно работать аккуратно, убирать лишнюю нагрузку.– Самая тяжелая серия плей-офф прошлого сезона?– С Ярославлем, из-за логистики. В Челябинске было удобно – там хороший гостевой зал, тренер Кирилл Гарифуллин, с которым я работал, всегда помогает. Если что-то нужно – им несложно поделиться. На льду может быть заруба, но за пределами льда все относятся друг к другу с пониманием.– Вы же ездили на Дальний Восток с «Трактором» в Кубке Гагарина.– Тяжелая серия. Сел в самолет, на следующий день прилетел, катаешься и играешь. После игры – опять садишься в самолет и снова куда-то летишь. У нас были с «Адмиралом» гонки, кто быстрее вылетит. Вместе в аэропорт ездили с разницей по полчаса.– Действительно, тяжело.– Мне-то не было тяжело. Я же в хоккей не играю, а вот парней было жаль. Вся нагрузка на них ложится, хотя они только-только 60 минут выкладывались на льду. Не представляю, как они с этим справляются.– В плей-офф прошлого года вы дошли до финала без травм. За счет чего удалось этого достичь?– В первую очередь, за счет профессионализма ребят. Мы видим их два часа в день, остальные 22 часа в сутки они предоставлены сами себе, поэтому неправильно думать о том, что мы какие-то волшебники, которые могут на них сильно повлиять. Каждый человек смотрит за собой сам.Ты можешь играть в видеоигры, тусить, не спать – тогда не важно, какой у тебя тренер. Твоя нервная система скажет тебе: «До свидания».Во вторую очередь, сказалось наше взаимодействие с тренерским штабом. Мы грамотно выверяли нагрузки, не загоняли ребят.Вообще, травм невозможно избежать. Можно снизить риск их возникновения. С чем столкнулся в этом году Омск, все видели.– Так.– У них работает очень крутой тренер по физподготовке Слава Макрицкий. Не надо думать, что он делает что-то не так. Посмотрите на повреждения: перелом, кому-то шайба попала, кто-то в борт влетел, операция. Удача подвела, а это тоже важный фактор. Ты можешь все по уму делать, как Слава, но и такое случается. Порой ты никак не можешь на это повлиять.Истории от Бабенко: «железный человек» Семенов, советы Гру и уникальность Бови– Анвар Гатиятулин и Бенуа Гру. Можете подробнее рассказать об их отличиях?– Анвар Рафаиловичу важно быть осведомленным о нашей работе. Он всегда собирает информацию от нас, что и как мы делаем, в каком состоянии ребята в тестах. Ему важно знать наше мнение в вопросах физиологии, в которых он, возможно, не так силен. У нас очень много взаимодействия, в отличие от того, что было с Бенуа. У него была своя система и нам вопросы никто не задавал: он говорит – мы делаем. Чем-то интересоваться у нас он начал только под конец сезона, наверное, такая специфика работы в Америке. Хотя сам ходил после тренировок в зал, мы иногда общались. В плей-офф была смешная история.– Какая?– Мы выиграли два матча дома у минского «Динамо», очень тяжелые игры. На следующий день лететь в Беларусь и по прилету сразу кататься. А ребята уставшие все, с болячками, плюс, у нас такая тяжелая серия с «Адмиралом» была. Подхожу к Бену, говорю: «Как думаете, может, не кататься нам?» Он такой: «Почему это?» Я отвечаю: «Мы сейчас летим, ребята 7 часов назад закончили игру, а нам снова ехать на арену, завязывать коньки». Он согласился, мы не катались. Нас 8:0 обыграли. Бен мне потом говорит: «Ты ко мне вообще не подходи, я у тебя спрашивать больше ничего не буду».– Это смешно. Другой интересный человек – Кирилл Семенов. У него больше 350 матчей без пропусков – «железный человек»!– Только его нужно спросить, как он не пропускает матчи. Мы с ним ничего такого не делаем. Он сам.– Может, вы заметили что-то особенное?– Он просто очень сильный. Вы видели его без футболки? Работает на полную. Может, генетически как-то предрасположен этому, очень крепкий парень.– Расскажите про восстановление Альберта Яруллина. Он возрастной хоккеист, но очень быстро вернулся в строй после разрыва крестообразных связок. Как это возможно?– Брэндон проделал невероятную работу – я вообще не участвовал. Это действительно уникальная история – Бови заказывал и покупал оборудование конкретно для Альберта за свой счет. Сам Яруллин тренировался с утра и до вечера. Ириходил утром, после обеда, потом дополнительно ходил в бассейн. Никогда не видел, чтобы люди столько тренировались, будучи травмированными.– Брэндон Бови – тоже уникальный. Многое почерпнули от него?– Он один из лучших специалистов в КХЛ, выиграл два Кубка Гагарина. Его достижения сами за себя говорят, а еще это рекордное восстановление Альберта. Он показал себя не только как крутой тренер по ОФП, но и как топовый реабилитолог в лиге.Брендон мало спит – ложится в 20, просыпается в четыре часа, в пять он уже на арене. Тренируется, готовит все для команды. Я приезжаю в 6:40 – он уже из душа выходит. Очень крутой специалист. У меня была мечта поработать с ним в начале свой карьеры.Контакт с ним нашли достаточно быстро – списывались еще до моего перехода в «Трактор», звал меня в «Ак Барс», не знаю, почему не приехал в Казань еще тогда.– Вы работаете в паре – у вас различаются подходы?– Ребята рассказывали, что наша философия схожа. Где-то он мне помогает, где-то я ему. У него очень круто учиться – столько опыта.– Мы понимаем, какая цель стоит перед игроком, какая перед главным тренером. Что вы ставите во главу угла, как тренер по ОФП?– Кубок, конечно, хочется выиграть, для этого команда и работает, но первоочередная цель – помочь стать ребятам лучше не только в зале, но и как личность. Он должен не только бежать быстрее, но и с большим пониманием относиться к своему телу.Как говорил Майк Бойл (американский тренер по ОФП), тренер по физподготовке за месяц может поменять жизнь людей больше, чем офисный работник свою жизнь за все время. Ты постоянно взаимодействуешь с людьми, разговариваешь с ними, влияешь на их организм. Хочется, чтобы это влияние сделало из человека хорошую личность и профессионала.Все матчи Фонбет КХЛ смотрите на Кинопоиске в мультиподписке Яндекс ПлюсФото: ХК «Ак Барс»Реклама 18+. ООО «КИНОПОИСК». Erid: 2SDnjdEgGVr