"Войдет ли Украину в Европу с Бандерой"? И есть ли смысл об этом говорить сейчас? Споры между Киевом и Варшавой вокруг исторических вопросов никуда не исчезли, однако разговор между столицами уже сводится не только к ним. К счастью, существенно меньше стало и сообщений о нападениях на украинцев на территории соседнего государства.О лучшем и худшем периоде украино-польских отношений, УПА и Бандере, а также о помощи Украине со стороны Польши, евроинтеграции и Москве как главном источнике зла в мире – читайте в интервью временного поверенного в делах Польши в Украине Петра Лукасевича для РБК-Украина.Главное:Эскалация завершена: Посол Польши Лукасевич заявил о преодолении летнего напряжения в отношениях между Украиной и Польшей.Чувствительность истории: Польша не навязывает Украине героев, но призывает учитывать болезненную память польских семей и избегать упрощенных оценок.Военная помощь: Варшава предоставляет новый пакет ПВО и присоединяется к антибаллистической коалиции. Прагматичное сотрудничество остается непоколебимым.Евроинтеграция: Вступление Украины в ЕС – это технические реформы, где нет вопросов Бандеры или истории. Польша не будет блокировать открытие переговорных кластеров.Общий враг: Единственным источником проблем уже сотни лет является Россия. Польша готовится к любым вызовам этой зимой и продолжает поддержку Украины."Когда мы говорим: оставим историю историкам – это не работает. Абсолютно не работает", – говорит руководитель посольства Польши в Украине Петр Лукасевич. И при этом несколько раз подчеркивает: он бы предпочел больше говорить не о событиях 80-летней давности, а о, например, военной помощи со стороны Польши или послевоенном восстановлении Украины.Читайте также: В Польше нет другого врага, кроме России: интервью с послом Украины Василием БоднаромРБК-Украина также не планировало изначально уделять так много вопросов историческим спорам, но, как это часто бывает в разговоре между украинцем и поляком, дискуссия на тему истории разгорелась будто сама по себе. И, вполне ожидаемо, показала, что из Киева и Варшавы на события 1940-х смотрят не просто по-разному, но даже используя разную оптику.Однако в ходе разговора нашлось и немало общих и актуальных мировоззренческих моментов: о России как источнике мирового зла на протяжении последних сотен лет и главном общем враге двух народов. Каждому из которых россияне нанесли необъятное количество болей и потерь. "Прошлое – это то, чего вы не можете изменить. Сегодня – это то, на что вы имеете влияние", – говорит польский дипломат. И использовать это влияние он предлагает, прежде всего, для того, чтобы строить будущее.– На сегодняшний день, можем ли мы сказать, что июньская эскалация наших двусторонних отношений, вокруг ордена Белого Орла и всего, что было сказано и сделано тогда обеими сторонами, что она уже позади?– Краткое замечание: дело было не в ордене Белого Орла. Это уже явилось результатом.Вся эта история началась с решения присвоить одному из подразделений почетное наименование в честь героев УПА. Это нужно сказать четко, расставить точки над "i".Польский дипломат – о спорах вокруг украинских исторических фигур (инфографика: РБК-Украина)Но на самом деле – да, это был момент напряжения, хотя я бы даже не назвал это "кризисом". Это была просто очень пылкая дискуссия, включавшая в том числе и вопросы орденов и названий. Она урегулировалась в том смысле, что мы – обе стороны – смогли высказать свои позиции.С нашей стороны окончательный вывод заключался в том – и мы говорили об этом много раз, – что мы не выбираем для Украины ее героев. Мы не навязываем Украине героев. Но каждое решение должно приниматься с учетом того, что оно может задеть чувства тех людей, чья семейная история так или иначе была в это вовлечена.Для многих семей в Польше это до сих пор болезненный вопрос. С другой стороны, мы очень ценим тот момент – прошло ровно два года, сентябрь 2024-го, когда министр Сикорский и министр Сибига, а также министр Сикорский и президент Зеленский, а затем премьер-министр Туск, то есть оба правительства, договорились о разблокировании процесса эксгумаций и поисковых работ.Это, по-моему, одно из важнейших достижений в наших отношениях, кроме, конечно, ситуации с продолжающейся в Украине войной и польской помощи. И в этом духе – это не какой-то отдельный, выхваченный из контекста вопрос. На это нужно смотреть с разных точек зрения, и мы можем согласиться, что этот, скажем так, кризис прошел или находится на стадии разрешения.То, чего мы достигли – процесс эксгумаций запущен, – никуда не исчезнет. И мы, обе стороны, будем умнее в следующий раз, когда возникнет нечто подобное.Я имею в виду, что обе стороны сейчас активно подходят к этому историческому вопросу, понимая, что его нельзя оставлять просто так, потому что оно гниет и портит наши отношения. Россия только и ждет, чтобы мы не были активными, не работали вместе, не разговаривали друг с другом и не решали это. Это огромная проблема, и здесь не будет одного момента, когда все мгновенно решится.Вопросом просто нужно активно заниматься, обсуждать его. И есть много других факторов, кроме сугубо исторических, помогающих его решить.– Мы обязательно вернемся к историческим вопросам, это большой блок и немаловажный, ведь он оказывает такое большое влияние на наше с Польшей настоящее. Но перед этим – пара вопросов. Первый – о постоянном потоке сообщений о нападениях на украинцев в Польше. Хотя кажется, что в последнее время их стало чуть меньше, чем месяц или два назад, но все же: как остановить эту волну агрессии?– Знаете, у меня есть для вас решение. Почему бы нам не начать говорить о военной помощи? Ведь мы снова начинаем и начинаем с этой темы, задаем и задаем эти вопросы.И именно в этом я вижу проблему: мы уделяем этому столько внимания, начиная с этого каждый разговор. Я понимаю, что все осознают огромную важность этой темы, но даже зная, что на кону стоят большие вещи, более важные вещи, мы все равно начинаем с этого.– Но ведь это влияет на повседневную жизнь украинцев в Польше.– Да, это правда, все правильно. Но мы должны – обе стороны, поляки и украинцы – быть сосредоточенными на настоящем и будущем. На том, чего мы можем достичь вместе, чего Украина может достичь с помощью Польши, и на том, что Польша имеет благодарность перед Украиной.В последнее время я взял себе привычку начинать каждый разговор, особенно с украинской аудиторией, с того, что говорю на украинском языке о нашей благодарности. Потому что обычно это украинцы выражают благодарность полякам.– Да, и американцам.– Мы должны несколько изменять наши привычные шаблоны. Поэтому я начинаю со слов благодарности, особенно военным, ветеранам, которые так храбро, так героически защищают Украину и нашу часть Европы.Я привожу этот пример только для того, чтобы подчеркнуть: нам нужно смотреть на эти вопросы под другим углом, с разными подходами, искать креативные пути, чтобы не оказываться снова и снова в дискуссии, которую просто невозможно решить усилиями только дипломатов, историков или политиков. Каждый должен искать новые подходы.Когда говорят: "О, оставим это историкам" – это не работает. Совершенно не работает. У историков есть свои проблемы с этой частью нашей истории, поэтому нужно оставить всем, чтобы каждый искал новые подходы.Что касается вашего вопроса о текущей ситуации в Польше и Украине: с нашей точки зрения, как дипломатов или нашего правительства, позиция проста. Мы решительно осуждаем любой акт ненависти или насилия против украинцев. И это следует подчеркивать снова и снова.Если посмотреть на очень жесткую реакцию нашей полиции, прокуратуры, а также на многие голоса в публичном пространстве, осуждающие или пытающиеся обуздать эти возникающие настроения... А они имеют свои корни в том числе и в том вопросе, с которого вы начали.Мой посыл состоит в том, что иногда украинское восприятие этого несколько ограничено. Иногда у меня возникает ощущение, что мы знаем друг друга, говорим друг с другом, но не уделяем достаточно внимания более широкому контексту. То есть иногда мне кажется, что мы не знаем друг друга так, как должны знать, как должны следить за дискуссиями в Польше.Читайте также: Навроцкий требует запрета флага УПА в ПольшеЭто не жалоба, а просто совет публичным деятелям или лидерам мнений здесь, в Украине, а также в Польше – проверять, какова температура дискуссии в Польше об Украине, а в Украине – о Польше. К сожалению, я снова вижу иногда очень узкий, упрощенный подход: будто все поляки преследуют украинцев на улицах. И отражение этого иногда можно найти в Польше.Но посмотрите, например, как в Польше этот вопрос УПА рассматривался в нюансах, сколько разных голосов звучало с разными подходами. И как иногда здесь, в Украине, наблюдалась – вполне понятная в военное время – унификация голосов.– У меня совершенно противоположное мнение по этому поводу, с радостью подискутировал бы об этом дальше.– Мы можем это обсудить. Но у меня есть ощущение, что в Польше было больше разнообразия голосов. Я не говорю, что какие-то из этих голосов преобладали или доминировали, но, по крайней мере, у нас была эта дискуссия.Здесь, в Украине, я действительно хочу призвать к более глубокому пониманию процессов, происходящих в том числе и в Польше. Не смотреть на нас упрощенно – что мы стараемся делать как посольство, способствуя интеллектуальному обмену между обеими сторонами. Но нам всем нужно еще много работать, чтобы лучше понимать друг друга.– Прежде чем мы углубимся в эти вопросы, хочу вспомнить трагические события в Ярославе. Какова была реакция польского общества на это убийство, совершенное украинцем, не звучало ли каких-либо призывов к "акциям мести"?– Насколько мне известно, никаких "акций мести" в Польше из-за этого нет. В основном из Польши я получаю отзывы от многих наших публичных лидеров, которые гордятся этой глубоко христианской проповедью от священника, отца Адриана. Это был один из самых гуманных, наиболее христианских месседжей в польской информационной сфере, очень трогательный посыл отца Адриана.В общем, да, у Польши есть напряжение, это очевидно, но нет ничего похожего на "акции мести". Поверьте, польская полиция знает свою работу и выполняет свои обязанности.Но посыл был совсем другим. И то, что я пытаюсь сказать: попытайтесь смотреть на нас не упрощенно.2026 год имел два абсолютно противоположных периода – лучших и худших польско-украинских отношений.– В пределах одного года?– В пределах одного года, в течение нескольких месяцев. Вспомните, с какой душой из Польши в Киев в феврале и в марте передавали генераторы, вспомните массовую мобилизацию польских граждан, чтобы помочь замерзающей украинской столице и людям здесь. А затем за этим последовала эта дискуссия об УПА. И вы можете видеть, насколько эмоционален в прямом смысле этот польский подход к диалогу с Украиной, и наоборот.По мнению польского дипломата, историки не могут самостоятельно разрешить украино-польские противоречия (инфографика: РБК-Украина)Также в случае этого жестокого убийства, совершенного, очевидно, лицом с определенными расстройствами, сразу раздаются призывы – начиная от отца Адриана и других публичных фигур – не распространять этот возмутительный поступок дальше, чем он того "заслуживает".Поэтому я снова призываю обе стороны не жить в "пузырьках", не использовать упрощенный подход к сложным вопросам и немного больше заботиться о чувствах. Если существует такое понятие, как национальное чувство, украинцы и поляки абсолютно должны учитывать и это.– Вы говорили, что в Польше разнообразие голосов по поводу наших исторических проблем, тогда как в Украине все унифицировано. У меня лично – совершенно противоположное впечатление. На мой взгляд, поляки имеют абсолютно черно-белый подход к этим событиям: то есть были преступники с украинской стороны, которые убивали польских жертв. Черное и белое, агрессор и жертва.В то время как раз в Украине, мне кажется, есть более многомерный подход. Ваш коллега, украинский посол в Варшаве Василий Боднар, в интервью РБК-Украина несколько дней назад говорил: преступления против гражданских – это военные преступления, независимо от того, кто их совершил. И об этом говорят многие историки, которых в Польше почему-то считают украинскими радикалами: да, украинцы тоже совершали преступления против поляков. Это не была мейнстримная идея, но такие факты были. То есть, это уже не черно-белый подход.– Пожалуй, мы останемся каждый при своей позиции.– Может, но все равно очень интересно, как вы это видите.– Сейчас мы говорим через пять месяцев после, скажем так, эскалации.Во время эскалации голоса, звучавшие отсюда, носили несколько иной характер. И я был довольно удивлен, особенно заявлениями некоторых людей (я не говорю о дипломатах – дипломаты всегда пытаются формулировать мнения дипломатически).Опять же мы должны лучше изучать друг друга. Мы не должны смотреть на наши позиции как на что-то высеченное в камне раз и навсегда. Мы должны быть гибкими, понимать, где мы сейчас. Даже самые мудрые изречения из прошлого мы не должны воспринимать как нечто неизменное.Читайте также: Нападение в монастыре в Ярославе: у задержанного украинца обнаружили психические расстройстваОдин уровень – это уровень дискуссии, а другой – формальные декларации, формальные решения, административные акты. И если мы смешиваем эти вещи, то возникает кризис.Обе стороны – как и каждая нация или государство, являющиеся частью европейской семьи (за исключением варваров, ведь мы наблюдаем варварство России) – должны согласиться, что определенные вещи из прошлого можно обсуждать, рассматривать в контексте. Произошедшее в 1940-х годах – это один большой контекст европейской истории.– Вот с этим я полностью согласен.– Это должно обсуждаться. И историки, публичные интеллектуалы – их работа и призвание – искать источники зла в человеческой душе. Но если есть набор ценностей, на которых сейчас базируется Европа, решения должны приниматься с учетом будущего, а не ради того, чтобы говорить с узким кругом избирателей.Каждая нация должна смотреть на свое прошлое достаточно скромно и честно, а не искать там больше поводов для гордости, чем оно того заслуживает. Украина может абсолютно гордиться своими сыновьями и дочерьми, которые так героически защищают вашу страну от этого варварского нашествия. И это источник вашей гордости, вашего мифа, вашей нации, вместо того чтобы искать решения 80-летней давности, которые не соответствуют нынешней ситуации.Это урок, который прошли и поняли многие нации в Европе, в том числе Польша. У нас тоже есть свои проблемы с теми же немцами, учитывая историю. Каждая нация имеет свою болезненную историю, должна ее исследовать и очищаться – прежде всего перед самой собой, а не перед другими. История этой части Европы полна крови и жестокости.– Этнических чисток, передвижения границ туда-сюда.– И от этого выигрывали только империи. На одном из ваших учреждений есть девиз: "Прошлое формирует будущее". Я бы скорее сказал: "настоящее строит будущее".Прошлое – это то, что вы не можете изменить. Настоящее – это то, на что вы имеете влияние.История есть история – это источник гордости и стыда. Но сегодняшний день – это то, на что мы влияем. И мы должны использовать наше время здесь, чтобы построить будущее, а не переосмысливать прошлое.– Снова мы так много говорим об истории, но: объясните, пожалуйста, для нашей аудитории: почему в польском обществе абсолютно исключаются аргументы о том, что УПА была прежде национально-освободительным движением?И что нынешнее чествование УПА или ее отдельных фигур в сознании абсолютного большинства украинцев вообще не имеет никакого польского или антипольского контекста, а касается исключительно нынешней борьбы с Россией? То есть они воевали с "красными", с "москалями" – и сейчас, через 80 лет, уже их внуки или правнуки продолжают эту борьбу. Почему эти аргументы полностью отвергаются польским обществом?– Знаете, есть такой аргумент: "Давайте не говорить об истории, потому что у нас война". С таким подходом можно сказать: "Давайте не принимать административные решения, потому что у нас война". Война не исключает ведения политики и принятия разных решений.Если смотреть только через настоящую призму и то, что у нас военное время – ну то давайте все возьмем оружие и пойдем на Донбасс воевать.Мы опять же пытаемся объяснить каждому, кто готов слушать: что бы вы ни делали, это может задеть или помочь полякам, евреям, чехам, румынам, словакам, венграм – всем вокруг вас. Это правило.Вот как вы сказали: "национально-освободительное движение". Действительно? На 100%?– На 95%, скажем.– Ага, а на 5% – преступления? Я не буду входить в дискуссию, а о 5%. В Польше есть люди, которых бы глубоко обидел разговор о "процентах".Мы должны максимально уважать все семьи, потерявшие своих членов семьи. Украинцев, поляков, евреев, другие национальности, потерявшие своих людей на этих землях. Так что давайте не будем говорить о "процентах вины".Посмотрите: у вас не было большего друга, чем бывший президент Квасьневский. У нынешней Польши есть несколько таких фигур: Квасьневский, Туск, Сикорский. Это друзья Украины. Учитывая мой очень скромный пост здесь, посмотрите, что они говорят. Просто посмотрите, что они говорят и что они думают. А это ваши лучшие друзья, лучше их у вас нет.И они говорят вам: будьте осторожны. Просто будьте осторожны. Когда вы говорите: "О, они воевали против "советов" и только 5% воевали против поляков" – вы создаете ситуацию, где для поляков это 100% вины.И именно поэтому мы не должны говорить о том, чья вина больше. Хотя нашим нациям присуща такая черта, соревноваться за то, кто является большей жертвой, учитывая все массовые убийства и жестокость, совершенные на этих землях.– Давайте перейдем к евроинтеграции Украины, но также в контексте истории. Как вы считаете, могут ли эти разногласия, а также заявления ваших ведущих политиков и чиновников, таких как министр обороны Косиняк-Камыш, на эту тему реально помешать нашей евроинтеграции? Если не сейчас, то в будущем.– У меня ощущение, что мы повторяем свои аргументы снова и снова. В нынешнем переговорном блоке, кластерах нет ничего об истории. Первый кластер, который был открыт благодаря большим усилиям польской дипломатии – лично Радека Сикорского и Дональда Туска... Первый кластер был открыт, венгерская блокада снята. Первый кластер касается не истории, а прав человека, свободы слова и фундаментальных ценностей. В этом кластере нет ничего о Бандере.С разницей в несколько месяцев отношения Украины и Польши изменились полярно (инфографика: РБК-Украина)Сейчас мы находимся в процессе обсуждения фундаментальных вещей: экономических кластеров, верховенства права, законодательства. Это то, что важно на пути Украины в ЕС. На данном этапе это чисто математика: 5% этого законодательства принято, 10%. Так что сейчас это математика, а не исторические вопросы.Вы всегда можете сказать, что через десять, шесть или восемь лет, когда Украина пройдет этот математический период, будет политическое решение. Но смотрите, какая здесь ирония: мы говорим о том, что произойдет через 6 или 8 лет. Я желаю Украине как можно быстрее предстать перед этим решением Польши, Венгрии, Германии, Франции или тех, кто будет формировать Европейский Союз через 8 лет. Но, пожалуйста, давайте не углубляться в политику там, где у нас есть дела, которые нужно делать именно сейчас.А прямо сейчас мы имеем решение относительно реформы украинского налогового законодательства, верховенства права в Украине, прозрачности, борьбы с коррупцией, способности решать разные вопросы. И я высоко ценю усилия Украины в этом. Но даже при этом мы должны удвоить усилия, а не думать о том, что произойдет через 8 лет. Мы ведь не знаем, будет ли достаточно большинства в Верховной Раде в следующие две недели, чтобы принять закон о налогообложении посылок.– Верите ли вы, что в этом году можно открыть все кластеры?– Я не уверен в этом. Есть календарь ответных встреч на эту тему. То, что я могу сказать и что я знаю с нашей позиции: Польша не будет блокировать и не задерживать процесс принятия этих кластеров. Я верю, что при определенном уровне усилий и амбиций открыть кластеры можно.Но помните (и об этом следует помнить как в Европе, так и в Украине): открытие кластера означает не более чем просто открытие кластера. Переговоры и трансформация – это то, что действительно потребует усилий. Символический момент открытия кластера очень важен. Но главным вопросом будет то, как трансформировать Украину.Возможно, вы спросите о польском сельском хозяйстве – наверное, это следующий вопрос после Бандеры? Это обычный набор вопросов, которые мы получаем: история, зерно, транспорт. Мы через это проходили (за исключением исторической части). Нам угрожали, нас наказывали перспективой того, что польское сельское хозяйство будет конкурировать с французским. История о "польском сантехнике" очень показательна.И главный урок состоит в том, что это больно. Но больно не ради самой боли, а ради будущего вида страны, государства. Если мы урегулируем эти вещи – то есть, если вы трансформируете свое сельское хозяйство или транспортную систему и т.д. – это поможет вам быть конкурентоспособной частью Европы на внешних рынках, а не с польской, чешской или словацкой аграрной промышленностью. В этом и глубокая идея Европы: быть конкурентоспособными внешне – с США, Азией, Китаем, Индией, а не конкурировать между собой.– Непрерывным потоком идут провокации и разные агрессивные действия со стороны РФ против разных европейских стран. Считаете ли вы реакцию ЕС, НАТО и, в частности, Польши адекватной?– Мы тратим 15 миллиардов долларов в год на нашу армию. Мы подняли долю этих расходов по отношению к ВВП почти до 5%. Мы строим нашу армию, покупаем вооружение, пытаемся переосмыслить то, чего не хватает или укрепить то, что уже имеем.Читайте также: Польша предложила разместить завод Patriot для Украины на своей территорииМы находимся под постоянным не просто давлением – мы под постоянными атаками: саботаж, диверсии, вредное влияние, пропаганда (кстати, с использованием тем, которые мы обсуждали раньше). Мы чувствуем это и решительно на это реагируем.Россия является главным общим врагом украинцев и поляков уже веками, говорит польский дипломат (инфографика: РБК-Украина)Далеко за примером ходить не надо – вспомните недавнюю речь министра Сикорского. Мы готовы. Они нас не покорят, они не покорят эту часть Европы снова. Они не будут убивать нас так, как убивали живущие здесь народы в течение последних 300-400 лет. Они это не повторят. Они больше не отстроят свою злую, жестокую империю.И в этом контексте украинский пример, украинский героизм – это то, чем следует увлекаться и с чего следует брать пример. Мы пытаемся передать этот урок другим коллегам на Запад, но скандинавы, страны Центральной Европы, румыны – они понимают, о чем мы говорим.– Это гипотетический вопрос, но все же: готовится ли Польша к тому, что нынешние российские действия (в основном гибридные) могут выйти на другой уровень и превратиться в более реальные или "кинетические"?– Опять же, я не хочу спекулировать, потому что это безосновательно. Мы не должны думать, что произойдет в следующем месяце. Мы знаем, что происходит прямо сейчас. Есть попытки поджогов и реальные поджоги. Есть теракты или подготовка к терактам – вы знаете об этой истории с закладкой взрывчатки на самолеты. Служба безопасности железной дороги обнаружила бетонные блоки на наших путях. Есть зондирование и попытки убивать людей в Польше.Так что нам не нужно спекулировать о том, какой будет эскалация. Мы видим это и знаем, как это работает. У нас было давление мигрантами на наши границы со стороны Белоруссии. И был решительный ответ: мы потратили огромные ресурсы, польские средства, на строительство этой системы заборов и заграждений, а также использовали дипломатию, которая четко сказала белорусам и россиянам остановить это.– Двустороннее украинско-польское сотрудничество, в частности в военной сфере: удовлетворены ли вы его темпами? Каковы главные приоритеты, проекты?– Всегда есть простор для большего. Но буквально две недели назад премьер-министр Туск во время чрезвычайно важного визита – на Карпатский саммит, в Буковеле и особенно в Гуте Ивано-Франковской области, объявил, что мы входим или начинаем становиться частью так называемой антибаллистической коалиции. У нас есть свои потребности, есть технические возможности, которые могут быть интересны украинцам, и наоборот. Поэтому мы являемся активной частью многих подобных коалиций. Это один пример.Второй пример: президенту Зеленскому был передан сигнал еще об одном пакете военной помощи для Украины от Польши, нашей национальной поддержки, с предложением многих средств ПВО для наших украинских союзников, что было воспринято с большим удовольствием вашим правительством, генералами и должностными лицами.Мы не отдыхаем, когда речь идет о поддержке Украины. Мы не говорим, что мы подавлены этими историческими или другими дискуссиями. Мы делаем свою работу по поддержке Украины.– У меня такое впечатление, что это два абсолютно параллельных процесса: с одной стороны – очень жесткая дискуссия о случившемся 80 лет назад и взаимные обвинения, а с другой – очень прагматичное, практическое сотрудничество (возможно, без лишней публичности), где людям безразлично, кто что сказал или в чем обвинил. То есть, эти треки не так сильно влияют друг на друга?– Действительно, существует очень крепкое сотрудничество. В частности, в военной сфере, промышленности и т.д. К счастью или к сожалению, это не очень публично, и, пожалуй, разумно оставлять это именно так.Опять же это вторжение и агрессия против Украины напоминают нам об истории. И это именно та история, из которой мы должны извлечь урок, а не то, что нас разъединяет. В этом и состоит суть истории этого региона: источник боли, страданий и зла в международных отношениях (если можно объединить мораль и политику) находится в Кремле. И так было всегда – последние 300-400 лет.Бывают мелкие размолвки между нами, но мы знаем, где источник главных проблем. И мы действительно не останавливаемся в своем ответе на это.– Посол Боднар в интервью РБК-Украина на мой вопрос, является ли Россия врагом номер один для поляков, ответил: другого врага нет. Вы согласны с ним?– Абсолютно. Есть социологические опросы и исследования по этому поводу. И поляки видят это. Даже этот большой опыт приема беженцев, приема украинцев, бежавших от войны – это был как братский акт помощи, так и болезненный урок того, что мы сами пережили раньше. Это абсолютно так: Россия является источником всех проблем.– Недавно состоялась конференция URC в Гданьске, было объявлено множество обязательств и проектов. Но влияют ли события последних нескольких недель и даже дней – я имею в виду почти круглосуточные российские атаки и разрушение целых отраслей украинской экономики (металлургии, ритейла и т.д.) – на планы польского частного бизнеса, всегда заинтересованного инвестировать в Украину?– Нам стоило начать наш разговор с URC, а не с истории. URC имела большой успех как с точки зрения подписанных практических соглашений, так и с точки зрения проектирования видения того, что будет достигнуто в будущем после наступления справедливого мира здесь, в Украине и отражения российской агрессии.У нас есть структура, есть инструменты, особенно доступные от Европейского Союза и которые мы можем направить в Украину. И мы продолжаем это делать. Мы не ждем завершения боевых действий или войны. Мы уже сейчас активно предлагаем компании, банки, кредиты, страхование даже в этот сложный экономический период.С помощью Европы Украина сможет отстроиться после войны, уверен польский дипломат (инфографика: РБК-Украина)Действительно, сейчас сложный экономический период, и это уничтожение украинской гражданской экономики Россией является чем-то возмутительным. Но это не меняет нашей позиции о том, что Украину ждет большое экономическое будущее благодаря ее трудолюбивому, устойчивому и гибкому подходу к ведению бизнеса, которым я могу только увлекаться. И я знаю, что вы пройдете с нашей помощью. Это точно.Читайте также: Польша по опыту Украины разрабатывает "предвоенный закон", - СМИЯ не знаю, как вы это делаете, но даже во время этой жестокой кампании против украинской экономики в огромном, прекрасном городе Киеве и других местах есть еда, лекарства и товары. Я знаю, что это дается трагической ценой, но Украина отстояла свою независимость. Благодаря, во-первых, героическим усилиям украинцев, а во-вторых (что не менее важно) – европейской помощи, включая польскую.– Зима точно будет еще тяжелее. В крайнем случае готова ли Польша принять еще одну волну украинцев?– Мы уже готовимся. По крайней мере, креативно мыслим о том, что ждет нас в ближайшем будущем. Мы рассчитываем на то, что эта зима будет немного больше похожа на зиму двухлетней давности, чем на прошлую. Она будет другой, чем все думают – это просто мое ощущение. Она будет другой и более неожиданной.Мы все чувствуем усталость, и это бессонный период для многих из нас здесь, в Киеве. Но все же мы здесь. И нас отсюда не сдвинуть, нас не вытеснить. Мы устали, но мы не устали в своей позиции по Украине и помощи Украине. Вот это оптимистическая нота для завершения.